«И придумал им забаву ихний вождь – товарищ Мао:
Не ходите, дети, в школу – приходите бить крамолу…»
В.Высоцкий.
Все познается в сравнении
Храбрости, как и благородству нельзя научить, это врожденные качества они либо есть, либо нет, и ничего тут не попишешь. Иное дело, дерзость или наглость – эти качества воспитуемые, и, особенно, хорошо прививаемые в коллективе. Что значит сила СОЦИУМА!
Старая мудрость гласит: истинно сильные и храбрые не бывают задиристы и наглы. Сила, как и ум, молчалива и нетороплива в проявлениях, напротив трусость и глупость шумны, суетливы, пытаясь скрыть дефект сущности быстротой реакций, частотой действий и показушной бойкостью.
В мире собачьих, как известно, есть две породы, отличающиеся уникальной врожденной отвагой и силой, проявляющихся у них буквально со щенячьего возраста – это две овчарки – кавказская и среднеазиатская. Хотя в мире собачьих существуют и другие храбрые породы, я специально выбрал эти две как образец потому, что именно про них известно, что и кавказец, и среднеазиат во взрослом возрасте всегда готовы В ОДИНОЧКУ принять бой с волком. Они не струсят, не подожмут хвост, не побегут, лаем подзывая хозяина или других собак из стаи, но именно так молча и решительно насмерть схватятся с серым и опасным хищником в единоборстве. Это и есть та врожденная храбрость и благородство, присущая этим животным с рождения, передающаяся из поколения в поколение. Можно сказать, что эти овчарки, в какой-то мере есть эталонами этих истинно великолепных качеств, которыми обладают совсем немногие люди.
Любой специалист скажет вам, что щенков среднеазиатов и тем более кавказцев ни в коем случае не стоит злобить: в свое время древний инстинкт поднимет молодое животное в боевую стойку и подвигнет на бой, когда нужно будет защищать себя, хозяина или его землю. Наоборот, в дрессировке с такими серьезными собаками человек должен уделять максимум внимания воспитанию выдержки и умению останавливаться, совершенно необходимого для пресечения ненужной атаки.
Щенок увалень-«медвежонок»: и кавказец и среднеазиат даже в нежном, беззащитном вроде бы возрасте, совершенно самостоятелен и уверен в себе, он вполне довольствуется обществом хозяина и совершенно не нуждается в присутствии других собак для сохранения этого удивительного чувства спокойной уверенности в себе, присущего этим двум породам. Он одиночка – одинокий странник и воин в этом мире, как и это и присуще настоящему носителю силы. Исследуя мир, он обычно не проявляет к нему агрессии, столкнувшись же с агрессией, активно дает отпор. В этом его суть, в этом его дух – дух неподдельной силы и отваги.
Но есть и другая отвага – коллективная, присущая, к примеру, такой породе как борзая. Это тоже хорошая и интересная собака, но ее храбрость более проявляема в коллективе, нежели без оного, что делает такую «храбрость» очень человекообразной и занятной для наблюдения. Так свора борзых без особых проблем и весьма азартно атакует волка, погонит его и даже вдвоем – втроем весьма отважно может кинуться его грызть с трех-четырех сторон. Но это…свора, а вот в одиночку, нарвавшись на волка, борзая в отличие от среднеазиата или кавказца не раздумывая, побежит назад, лаем подзывая товарищей или хозяина. Чувствуете разницу? Да, бесспорно, старые охотники могут припомнить пару историй про исключительной храбрости борзых, которые вступали в бой с крупным хищником в трагическом единоборстве. Но это все же больше исключение из правила, нежели правило. Основная масса …все же побежит, не проявляя особого рвения к бою. Зато, как только появляется подкрепление – две-три товарки-борзых, быстроногий беглец оборачивается и превращается в быстроного преследователя. Вам это, ничего не напоминает, любезный читатель? Совсем как у людей – беззаветная КОЛЛЕКТИВНАЯ «храбрость». Но храбрость ли это? И каким образом, у струсившего в одиночку существа, вдруг появляется такая замечательная отвага? Естественно ее приносит то самое, чувство «локтя», которое делает «храбрецами» многих двуногих трусов, как только они чувствуют, что действуют не одни, а в толпе, и рассчитывают на помощь и поддержку себе подобных. Великая все-таки сила коллектив! Лилипуты даже великана Гуливера не побоялись, посчитав, что их подавляющее количество обязательно перейдет в подавляющее качество.
Однако, это чувство локтя и способность к коллективным действиям да еще действиям боевым или сопряженным с опасностью у нескольких не особенно отважных щенков борзых надо еще воспитать. Ведь для приобретения чувство коллективной храбрости (совсем не врожденного в отличии от индивидуальной доблести) необходим коллективный опыт переживания его возникновения. Другими словами чтобы взрослый борзый точно знал-чувтвовал, что в присутствии других борзых ему не страшен ни волк, ни другой хищник, ему нужно пережить этот опыт рождения в его душе коллективной храбрости или дерзости и азарта, принимаемых за храбрость. Как правило, хозяин своры – заводчик знае тэто, и путем дрессировки заставляет своих борзых совместно пережить эйфорию этого прекрасного чувства отваги или храбрости. Каким образом ? Да очень просто– он организовывает травлю борзыми щенками зверя, который им под силу.
Если речь идет о волке, то объектом травли избирается старый больной волк, или еще лучше подрощенный, но неопытный волчонок или покалеченный, тяжело раненный волк или волчица (но вне периода выращивания щенков, так как даже раненная мать опасна).Жертву отпускают в огороженной территории, откуда она, при всем желании, не сможет убежать, но достаточно обширной, чтобы волк сделал такую попытку. Ведь побегав в надежде спастись, он потеряет остаток сил, а кроме того, сделав попытку бежать, хищник приобретает необходимый менталитет беглеца-жертвы. То есть, теряет ярость присущую психике активной обороны и, наоборот, исполняется отчаянием и затравленностью, и даже страхом, присущим преследуемой жертве. Таким образом, одним приемом конструируются сразу две различных психологии – у объекта травли – психология жертвы, у тренируемых молодых борзых – психология азартных преследователей, и яростных победителей, которые впервые переживут и пресловутое «чувство локтя» и чувство «коллективной храбрости».
Жертве дают отбежать на небольшое расстояние, а затем по следу спускают свору молодых щенков борзых, ободряя их командами и улюлюканьем. В классической русской традиции охоты хозяин несется на лихом коне вслед за своими собаками, направляя их травлю по кровавому следу.
Волк, порядком истекший кровью, задыхающийся с мучительно хрипящими легкими, ошалелыми глазами наблюдает приближение погони, и после нескольких неудачных попыток пробиться сквозь неумолимую ограду, вдруг понимает, что его обманули и зря заставили бежать и терять силы – прохода нет и быть не может, и сил бежать дальше уже нет. Но, к сожалению, нет уже и сил на последний прыжок и последний предсмертный рывок за горло жалкого противника – одного из желторотых борзых, каждый из которых припустил бы назад даже сейчас, не будь их так много на него одного. Два подрощенных борзых щенка с разбегу бьют его в бок и валят на землю, подбегает свора, и вот уже они толпой рвут обессилившего волка, наполняя свои еще не выросшие пасти кровью, а сердце гордостью от победы и своей «коллективной силы.».
Все – ритуал свершился : и над растерзанным телом умирающего волка хозяин получил свору «храбрецов», отныне исключительно уверенных в своей коллективной непобедимости и безнаказанности да еще одержимых азартом преследования. За следующим волком эти борзые будут бежать уже быстрее и азартнее, не нуждаясь в дополнительном улюлюканье и подбадривании. За следующим еще быстрее, и еще быстрее… Они испытали вкус крови, но главное испили дурманящего чувства коллективной храбрости и победы, породившие у них, увы, ошибочное чувство своей исключительной силы и…непобедимости. Я говорю ошибочное, потому что после нескольких удачных травль их ряды неумолимо начнут редеть: первыми падут наиболее самоуверенные и дерзкие: кто нарвется на яростное сопротивление волчицы, кому-то матерый волк успеет выпустить кишки до того, как прибегут остальные преследователи, кто просто, привыкнув к постоянным победам, посчитает себя равным волку и нарвется на него один на один.
Большинство из этих щенков кончат жизнь плохо и трагически, как тот самый первый волк, расправа над которым, породила в их головах иллюзию их силы и непобедимости. Но хозяин не унывает, ведь на смену павшим борзым, всегда есть новые щенки.
Человеку порой кажется, что он представляет собой существо высшего порядка, давно ушедшее и отошедшее от природы. Но, боже мой, до чего похож метод натаскивания молодых борзых на педагогические методы и политические обычаи, принятые было на вооружение в нескольких весьма несимпатичных, но хорошо известных обществах.
К примеру, история цивилизованного XX века дает нам несколько весьма наглядных образцов использования «травли борзыми щенками» в человеческом обществе: это преступления и погромы Гитлерюгенда в нацисткой Германии, это и печальноизвестные погромы и убийства деятелей науки и культуры в Китае времен культурной революции совершенные так называемыми хунвейбинами, ну и, наконец, постоянное практическое использование этого приема коммунистическо-комсомольской администрацией СССР против «врагов народа», коими традиционно, прежде всего, избирались представители образованных слоев населения, порой ученые, художники и артисты, учителя и врачи.
Я не буду описывать общеизвестную дикую жестокость гитлеровских и хунвейбиновских погромов, осужденных, кстати, единодушно, как в буржуазной Германии, так и в коммунистическом Китае на основе общечеловеческого признания их варварством и остановлюсь на СССР-ской «травле щенками», не только не осужденной в нашей стране, но и тайно практикуемой до сих пор в некоторых областях и весях бывшей огромной страны против неугодного властями человека.
Последовательность исполнения этого действа следующая:
- 1. Избираемый для травли человек, предварительно изгонялся с работы, обязательно со скандалом или со сплетнями, тем самым он ослаблялся в двойне – он лишался как средств к существованию, так и социальных контактов.
- Все попытки устроиться на работу с его стороны заканчивались отказом со стороны отделов кадров других «мест работы», так как администрации, как правило, связывались между собой и получив установку травли, каждое новое производство поддерживало коллег-администраторов. В итоге, человек становился окончательно безработным.
- Роль хозяина-организатора процесса травли, обычно, исполняли так называемые «силовые структуры», из которых выделялся «куратор процесса гонений» нового изгоя. Действовал он, как правило, по стандарту. Всесильная «корочка сотрудника «компетентных органов» открывала любые двери и кабинетов и домов. Обычно, этим сотрудником навещался весь бывший круг общения «подопечного» с невинным предложением «оказать помощь следствию.» Стоит ли говорить, что и следствия то вообще никакого не было, но слова действовали магически: наиболее «порядочные» «друзья» после такого посещения напрочь рвали контакты с изгоем, успокаивая свою совесть тем, что тем самым они не будут стукачами и им нечего будет сказать «следствию.» Более «практичные» граждане охотно принимали участие в гонениях и провокациях, исполняя все указания самозваного «следователя.» И вот результат – в короткое время гонимый человек, вдруг обнаруживал вокруг себя полный социальный вакуум – ему переставали звонить «друзья» и приятели, при встречах знакомые или торопились или вообще не замечали его, но еще хуже некоторые «друзья» начинали вдруг не с того ни с сего оскорблять его или вообще втягивать в какие-то сомнительные истории. В конце концов, человек убеждался в печальном факте, что теперь ему абсолютно не с кем ни говорить, и ни к кому обращаться – загон закрывался.
- Теперь оставалось только выделить жертву – то есть отметить одинокую, забытую всеми знакомыми личность каким-то ярлыком, обычно самым неприглядным, чтобы сделать ее отвратительной в глазах уже незнакомой для него чужой обывательской толпы, которая и его, естественно, не знала. В ссср-ии самыми популярными ярлыками были поочередно: «контра-недобитая», «враг народа», еврей, алкогоглик, и, наконец,– лицо нетрадиционной ориентации. Последнее, естественно наиболее отвратительно для большинства нормальных людей. С таким ярлыком одинокий, неработающий, лишенный друзей и знакомых человек был обречен – добавим к тому же, что поскольку гонения организовывались представителями власти, рассчитывать на защиту законов и правосудия он не мог. В действительности же, жертва обычно не имела отношение ни к одному из этих ярлыков. То есть, травля могла быть направлена на бывшего героя гражданской войны (как в 30-х годах), ветерана Великой Отечественной войны (вспомним О.И. Маринеску, М.П. Гаврилова, Э. Неизвестного, В.П.Эфроимсона и др.), человек мог быть русским, украинцем, латышем, татарином и др. не пить и, естественно, быть нормальным семейным человеком. Хотя, конечно, он мог быть и евреем (как В.П.Эфроимсон и тогда горе – обвинение совпало с действительностью! ), или западным украинцем и тогда тоже горе, т.к. после войны на этих людей тотально был навешен ярлык пособников гитлеровцев. В принципе, любой украинский националист (как называли всех, желавших свободы и независимости Украине от коммунистической номенклатуры) получал ярлык «фашиста», даже если он был антифашистом или участником войны как известный в Украине правозащитник – Петр Григоренко.
- «Клеймили» обычно будущего объекта травли «следователь» и «добровольные помощники», многие из числа бывших «друзей» и знакомых жертвы весьма простым и незатейливым способом – о человеке распускались слухи и сплетни. Поскольку ни друзей, ни связей у того уже не было, как и работы, эти слухи никем не опровергались, то есть не слыша ни слова против от знавших человека людей –незнакомые люди начинали подозревать «что нет дыма без огня»: и вот уже формировалось устойчивое негативное мнение к жертве со стороны будущей публики – зрителей процесса травли, которое обеспечивало благожелательное отношение общества к готовящейся расправе. Возникала некая духовная солидарность между властью, начавшей процесс, и обществом, в среде которого уличили «нехорошего человека». Итак, хозяину травли, и организатору спектакля по совместительству, было гарантировано благожелательное внимание публики, а жертве было гарантировано – отсутствие малейшего шанса даже на элементарное сочувствие со стороны вроде бы добропорядочных и «не злых по природе» сограждан.
- Труднее всего, конечно было клеймить людей уже имеющих заслуги, наделенных талантом или даже его проявивших, таких, например, как Сергей Есенин, Осип Меерхольд, Владимир Эфроимсон, Йосиф Бродский, Эрнст Неизвестный – в России, Иван Мыколайчук, Василь Ивасюк, Василь Стус – в Украине. Тут, организатору травли следовало уже потрудиться – «общественному мнению» следовало доказать, что талант не талант, а заслуги не заслуги, и вообще жертва бездельник, пьяница, распутник и все раннее приписываемые ему заслуги – просто преувеличение добрых людей. С клеймом дебошира, пьяницы и распутника ушел (?) из жизни Сергей Есенин, с клеймом маразматика, замаскировашегося врага и т.д. замучен О.Меерхольд, с клеймом «бездельника», ибо «поэзия – не профессия» (по замечанию его судьи) осужден на лагеря Йосиф Бродский, «говном» названы Хрущевым работы великого Неизвестного, забыты и выброшены и затравлены как «посредственные артисты» Мыколайчук и убит Ивасюк, насмерть замучен в Мордовских лагерях «посредственный поэт» и «фашист»,а в действительности слава и гордость Украины Василий Стус. Но над ними «потрудились», жаль только имена и фамилии этих «тружеников» – организаторов травли, пока хранятся в тайне. По-видимому, эти скромные люди, не претендуют на благодарность и понимание потомков.
- И вот, когда все было готово: и жертва, и загон, и благожелательно настроенный подготовленный зритель, начиналась «травля борзыми щенками», на роль которых подбирались юнцы, или из резерва пополнения силовых структур, или попавшиеся на крючок силовым структурам мелкая шпана, которая, чтобы не сесть в тюрьму, подписала тайный протокол с «органами» о сотрудничестве. Протокол такой и подпись такая – смерть и позор для любого человека, как из законопослушного общества, где «стукачей» презирают и сторонятся, так и из мира криминала, где таковых называют некрасивым словом «суки» и относятся соответственно. Естественно, что щенки – курсанты, что щенки-«суки», очень стараются, один перед другим и в особенности перед хозяином. Им помогает ветер в голове, небитость, неопытность, молодой задор и жажда самоутверждения.Как льстит, вероятно, самомнению глупого невежественного юнца осознание того, что он имеет возможность, публично оскорбить, унизить и даже ударить человека старшего возраста, порой годящегося ему в отцы и знать при этом…что за это ему ничего не будет – никакого возмездия, никакого осуждения, а только поощрение (хоть и тайное) от хозяина, совсем как для дерзкого борзого. Еще больше льстит, наверное, мысль о том, что они унижают человека заслуженного, хотя в этом я не уверен, так как уровень культуры такого молодняка не позволяет им осознать ценности поэта, художника, ученого, врача и учителя – слишком сложно это для них. И «борзые щенки» стараются, рисуясь в изобретательности друг перед другом и хозяином, в ход идут плевки в след, толкание плечами в людных местах, «тыканье», публичные «посылания на…» , оскорбление близких жертвы у него на глазах, ну и, конечно, такие банальности как «художественное резание» дверей квартиры или дома жертвы, создание грязи в подъезде и прочие мелкие и крупные пакости, подсказанные злым воображением или …хозяином.Естественно, щенки действуют сворой, ибо чувство локтя – ЭТО ВЕЛИКОЕ ЧУВСТВО, стоящего за его спиной кОЛЛЕКТИВА, во много увеличивает «храбрость» вошедшего в азарт«борзого щенка». Все по технике старинной методики травли.Вспоминая, страшный период своих последних месяцев пребывания в ссср-ии великий скульптор Эрнст Неизвестный упоминал о том, как напавшие на улице молодчики (изображавшие простых хулиганов) сломали ему руку – сломали руку мастера, творившую шедевры. Естественно, ни милиция, ни послушный «голубым мундирам» народ этого не заметили, очевидно, солидарные с мнением своего китайского коллеги Се Фучжи, заметившего как-то: «…Стоит ли арестовывать хунвэйбинов зато, что они убивают? Я думаю так: убил так убил, не наше дело… Мне не нравится, когда люди убивают, но если народные массы так ненавидят кого-то, что их гнев нельзя сдержать, мы не будем им мешать… Народная милиция должна быть на стороне хунвэйбинов, объединиться с ними, сочувствовать им, информировать их…» ( СеФучжи – министр госбезопасности КНР, 1966. http://ru.wikipedia.org/wiki/Хунвэйбины) Думаю, комментариев не нужно. Все и так понятно.Завершая свой анализ – сравнения кинологических и педагогических методик, замечу, что травля борзыми щеками трагична как на охоте, так и в человеческом обществе, но в последнем она не только трагична, но и имеет некий роковой оттенок. Ведь общество, которое таким гнусным способом избавляется от людей, теряет не только творцов: художников, писателей и ученых, не угодивших власти, но теряет и просто людей – граждан, которые пройдя опыт травли кого-то в роли борзых щенков вырастут просто в свору… двуногих зверей.
Но мир не загон, а жизнь не охота, как бы кому не хотелось так думать, и весьма сомнительно, что хозяин, окруженный даже самой послушной и преданной сворой, сможет управиться с задачами, которые ему, в конце концов, поставит жизнь и другие общества, состоящие из людей и граждан…
С.А. Горбенко
22 июля 2013 г.
понедельник, 15 июля 2013 г. – вторник, 16 июля 2013 г.
