Для краниологической экспертизы и построения документального портрета по черепу был представлен череп из некрополя IV-VI века (Согласно данным радиоуглеродного анализа кости датируются французскими антропологами периодом – 385 – 585 рр. т.е. эпохой Меровингов) погребение № 12 в г. Понтуазе (Франция), исследуемого археологами муниципальной археологической службы мэрии Понтуаза [24,25,26].
Исследование производилось на базе Лаборатории антропологии Музея человека в Париже.
Из дефектов следует отметить отсутствие левой носовой кости, отсутствие фронтального отростка левой скуловой кости, а также дефект большого крыла клиновидной кости тоже слева. Сохранившиеся зубы можно представить в виде формулы:
0005032002305000
8705432002340000.
Череп несет на себе следы искусственной деформации мозговой части, произведенной, по-видимому, в младенческом возрасте с целью увеличения высоты головы.
На территории бывшего СССР искусственно деформированные черепа известны из древних погребений Крыма, Кавказа, Средней Азии и Поволжья [18] (рис.4).
Подобные деформации встречаются на черепах алан [4,12,13], одно из племен конфедерации аорсов – потомков одного из сарматских племен, проникшее из степей в предгорья в I в. н. э. и смешавшееся с местным кавказским населением [1,10,13].
Аланы впервые появляются на страницах произведений античных авторов (поэтов, историков, географов и философов) в I веке нашей эры, чтобы надолго занять своё место в качестве опасных противников и желанных союзников для Рима и Византии.
Имя алан не имело страшной славы гуннов, хотя, кроме Предкавказья (где их потомки живут и доныне), они проникли в Закавказье, Переднюю Азию, Причерноморье, Францию, Испанию и Северную Африку [13,14]. Свой путь в Галлию и Панонию аланы начали с Северного Кавказа, где они сложились исторически [1,4,13,23]. Обычай искусственной деформации черепа, отмеченный в среднесарматском этапе, получает широкое распространение в позднесарматское время [9,12,22]. Причем деформация сармато-аланского типа достаточно характерна, кости мозгового черепа сплющивались в переднезаднем направлении равномерно, возможно путем циркулярного бинтования головы, как это показывает в своей работе профессор Р.Перро[27], и она, несомненно, отличается от других типов деформаций черепа таких, например, как плоскостная деформация свода черепа у индейцев Перу (рис.) [18].
Учитывая, что на основании радиокарбонного анализа возраст черепа из погребения №12 в Пунтуазе датируется периодом от 385 по 585 гг. н. э. [25]. А на этом историческом этапе аланы уже сменили поздних сарматов, переняв у них также обычай искусственной деформации черепа, мы считаем, что данный череп принадлежит представителю именно аланского этноса.
Возраст:
Зарощенность черепных швов [3] и стертость зубных коронок свидетельствует о возрасте 40-45 лет.
Пол:
Общая грацильность костей лицевого черепа, малая степень развития сосцевидных отростков, тупой угол отхождения ветви нижней челюсти [16], даже при достаточно развитом подбородке свидетельствует, что череп принадлежит женщине. При этом, однако, следует заметить, что некоторая развернутость ветвей нижней челюсти по мужскому типу [16] утяжеляет нижнюю часть лица, маскулинизируя её.
Совместно с профессором Р.Перро и Д-ром М. Перейра да Сильва нами был произведен осмотр также и остальных костей скелета из 12-го погребения. Строение тазовых костей, овальная форма входа в малый таз, тупой угол между лонными костями подтвердили наше мнение [17].
Кроме этого, можно предположить, судя по физиологической деформации (изогнутости костей голени и развитии большой шероховатости на бедренных костях, что характерно для людей, интенсивно занимающихся верховой ездой), что данный индивид был профессиональным наездником.
Следы патологии на костях скелета аланки эпохи Меровингов из погребения № 12 в Понтуазе :
Нам удалось также выявить при осмотре костей скелета следы прижизненного заращенного перелома дистального эпифиза локтевой кости в области левого лучезапястного сустава.
Таким образом, исследуемый череп принадлежал женщине 40-45 лет, аланского происхождения, много ездившей верхом и имевшей перелом в области левого лучезапястного сустава.
При построении документального портрета данного индивидуума по черепу мы руководствовались методикой М.М. Герасимова [11], и новейшими дополнениями к ней Лаборатории пластической реконструкции при НИИ Антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая в Москве под руководством Г.В. Лебединской [5].
Предварительно по методике М.М.Герасимова нами был составлен описательный портрет по черепу, который мы дополнили принятой в отечественной криминалистике шкалой описательных признаков [6].
Описательная характеристика
Череп в целом
Вследствие искусственной циркулярной деформации точно указать форму черепа в горизонтальной проекции невозможно. Можно только констатировать, что череп высокий и брахикранный, но следует отметить также, что эти признаки сильно выражены именно из-за деформации, поэтому мы не имеем веских аргументов за физиологическую брахикранность или гипсикранию. Сосцевидные отростки выражены слабо (1 бал – [2]), грацильные, малые по величине, теменные бугры выражены хорошо, затылок уплощен.
Общая форма лица
Горизонтальное и вертикальное выступание лица среднее. Форма лица тетрагональная.
Лоб
Высота лба значительно увеличена опять-таки в связи с деформацией черепа. Рельеф лба выражен слабо. Угол профиля лба (выраженный линией: назион-метопион с франкфуртской горизонталью -59°), т.е. лоб покатый [19]. Лобные горбы практически не выражены.
Надбровные дуги
Развитые слабо – 1 бал. Это дает мягкие плавные очертания нижней части лба, что мы и видим на реконструкции.
Надпереносье развито средне по шести бальной шкале –III бала [2].
Орбиты
Глаза малые – 10,59, по отечественной криминалистической шкале [6].
Орбита по строению занимает промежуточное положение между орбитой округлой формы и угловатой формы, что вместе с выдвинутой вперед слезной ямкой свидетельствует с одной стороны про монголоидное строение с небольшим эпикантусом, с другой стороны некоторая угловатость, характерная для европеоидных орбит смягчает монголоидный компонент.
Глазница замкнутого типа. Как указывает М.М.Герасимов[11] – эта форма орбиты чаще наблюдается у европейцев, но вместе с тем встречается у монголоидов, для которых более характерна открытая глазница. Орбитальный край притуплен.
Горизонтальная профилировка орбиты – вертикального типа, что тоже соответствует монголоидному морфологическому строению костей лицевого черепа [11]. Таким образом, здесь мы можем говорить о смешанном европеоидно-монголоидном типе строения орбиты, что подтверждается также и реконструкциями автора и профессора Р.Перро (рис.9.,10).
Нос
Необходимо заметить, что первичная реставрация носа на ископаемом черепе была произведена неверно. Правая единственная носовая кость была смещена во фронтальной плоскости назад и в сагиттальной плоскости в медиальном направлении, в присутствии сотрудников Лаборатории биологической антропологии музея Человека в Париже, д-ра М. Айвази Перейра да Сильва и профессора Р.Перро – директора Лаборатории антропологии и анатомии, Лионского мед университета им. К.Бернара, ведущего специалиста в области пластической реконструкции во Франции, мы произвели повторную реставрацию правой носовой кости согласно линиям назофронтального шва справа и линии фронтона зального шва.
Таким образом, как это стало очевидно после повторной реставрации, спинка носа на данном черепе значительно выше и в итоге давала рисунок волнистого горбатого носа (тип СФ – 4 [6], согласно отечественной криминалистической шкале), что мы и видим на реконструкции (рис.).
В данном случае мы имели уникальную возможность исследовать непосредственно сам череп, что и позволило обнаружить ошибку при реставрации костей, которая автоматически копируется на муляжах.
Специалист в области антропологической реконструкции, работающий только с муляжом, и не имеющий вследствие, например, отдаленности оригинала проверить качество реставрации всегда, поэтому имеет опасность совершить в своей работе ошибку при реконструкции лица, даже верно исполнив реконструкцию, но повторив неверные костные очертания черепа, которые неминуемы при ошибках в реставрации черепа.
Итак, после повторной реставрации костного носа ему соответствует следующая описательная характеристика: нос горбатый, волнистый, спинка круглая, грушевидное отверстие средней ширины, атропинная форма нижнего края грушевидного отверстия.
Рот
Судя по сохранившемся клыкам и премолярам, прикус у исследуемого индивида был щипцеобразный, что дает некоторое выпячивание нижней губы, как мы это и видим на реконструкции. Рот большой – индекс 15,08. Абсолютная величина –5,2 см. Верхняя губа средней толщины с узким фильтрумом, линия ротовой щели извилистая, уголки губ приподняты кверху. Нижняя губа волнистая.
Нижняя часть овала лица
Нижняя часть овала лица соответствует среднему индексу [6], округлый среднеширокий подбородок.
Уши у исследуемого индивида средней величины прижатые.
Линия роста волос – 88 мм. fm-fm = 15,52 – малая ширина, лобные бугры слитные, округлая линия роста волос.
К этому следует добавить, что вследствие искусственной деформации черепа, увеличении его естественной высоты, высоты лба, височных и теменных костей мы допускаем здесь, что линия роста волос у данной женщины была значительно выше в лобной, височной и затылочных областях, нежели у людей с недеформированным черепом. Эту свою гипотезу мы выводим из традиционных причесок бывших в моде в Средневековой Речи Посполитой (рис.)[8, 20].
Сарматская мода в Речи Посполитой и в Украине: портреты XVI – первой половины XVIII вв.
Как видно из приведенных портретов XVII- XVIII веков представители польской, украинской, литовской и белорусской аристократии конца XVI – первой половины XVIII вв. выбривали волосы надо лбом, на висках и на затылке. Интересно, что данная мода называлась «сарматской» [21], тем самым знатные люди подчеркивали свое гипотетическое происхождение от представителей воинственной сарматской аристократии первых веков нашей эры. Известно, что со второй четверти XVI века в Польском королевстве – Речи Посполитой утверждается идеология «сарматизма», согласно которой аристократия считалась потомками-приемниками древних античных сармат. «Шляхта считалась «рыцарским сословием», призванным оборонять страну и управлять ею, и лишь себя полагала возможным включать в понятие «сарматский народ». Своё исключительное положение она стремилась обосновать генетически, объявляя себя потомками давних сарматских племен, населявших впервые века нашей эры территории Северного Причерноморья и отчасти Украины»[21], «…Явно и ясно, что именно мы и есть сарматы, — утверждалось в «Хронике» Мартина Бельского, — и поэтому, что о сарматах писалось, то правильно считать написанным о предках наших» [21].
Учитывая, что на протяжении почти двух столетий аристократия Польши, Украины и Литвы неукоснительно следовала «сарматской моде», что отражалось как в одежде, так и в характерной стрижке головы у мужчин как мы видим это в польских и украинских портретах (рис.), можно предположить, что именно такую модель прически аристократы считали сарматской. У автора в настоящее время нет данных имелся ли в распоряжении у идеологов сарматизма конкретный современный античным сарматам портрет представителя сарматской знати с непокрытой головой. Однако, сопоставление представлений шляхты о форме прически с изучением черепа аланки из Пунтуаза, где искусственное удлинение головы в целом и лобной кости в особенности позволяет предложить гипотезу о том, что удлинение лобной, височных и затылочной костей черепа, очевидно, поднимало у сарматов и их потомков алан линию роста волос, что и нашло в последствии отражение в искусственном выбривании лба, висков и затылка у людей следовавших сарматской моде. Таким образом, люди с недеформированным нормальных размеров черепом, имели внешний вид подобный к людям с завышенной вследствие искусственной деформации линии роста волос как это можно увидеть, сравнив между собой документальный портрет-реконструкцию по черепу аланки из Пунтуаза с польскими сарматскими портретами [20]. Исходя из вышеприведенных соображений о “сарматской моде” мы выполнили построение волос в данной реконструкции именно с учетом её особенностей (рис.18-21).
Аланы в свою очередь тоже имеют прямых потомков. Ими, как считает большинство исследователей, являются, прежде всего, северокавказские осетины [23]. Осетины, подобно аланам имеют незначительную монголоидность вследствие этногеографических контактов с тюрками [15], что проявляется как в строении орбиты, так и в темной пигментации волос. Следовательно, можно также предположить, что цвет волос у женщины – аланки из Пунтуаза был черным.
Как видно из публикаций отечественных археологов и антропологов [9,12,22] не все аланские погребения сопровождаются деформированными черепами, следовательно, этот обычай был действительно распространен главным образом среди представителей аланской аристократии, мужских деформированных черепов встречается много чаще чем женских, отсюда деформация черепа у этой женщины может быть свидетельством не только этнического аланского происхождения, но и указанием ее принадлежности к аланской племенной аристократии, чему не противоречат данные французских археологов из Понтуаза о расположении погребения № 12 среди некрополя солдат романо-галльского гарнизона в Пунтуазе. Аналогию можно провести с данными отечественных археологов, полученных при раскопках античного и раннесредневекового Херсонеса (Крымский п-ов, Украина), где расположены некрополи римлян, среди которых мы находим и погребения как местного херсонесского населения, так и сарматов. Известно, что в Херсонессе до 166/167 гг.н.э. стояли гарнизоном солдаты V Македонского легиона, провинции Мезия, затем им на смену в 166/167 г.н.э. пришел Италийский легион. [7].
Учитывая, мощь, военную опытность и маневренность сарматских катафрактариев (рил.13, 14), можно предположить, женщина из погребения №12 была представителем аланских федератов римских войск в пограничных провинциях. Подобные захоронения сармато-аланов среди римлян и галло-римлян подтверждают эту точку зрения.
Таким образом, по завершении работ над изучением останков женщины из погребения №12 в Пунтуазе можно сделать следующие выводы. Женщина 40-45 лет похороненная среди некрополя солдат романо-галльского гарнизона была представителем аланской знати и находилась на службе местной галло-романской администрации.
Морфология лица указывает на смешанное европеоидно-монголоидное происхождение (монголоидность проявляется в строении орбит, большей ширине носа, щипцеобразном прикусе [11]), европеоидность в значительной профилировке и узости лица, выраженной горбоносости.
Литература:
1. Абрамова М.П. Вопросы историографии и проблемы археологии Центрального Предкавказья сарматского времени (XVI Крупновские чтения по археологии Северного Кавказа (Ставрополь, 1990)// Советская археология №3. Москва: Наука, 1991- С.297.
2. Алексеев В.П., Дебец Г.Ф. Краниометрия. Методика антропологических исследований. – Москва: Наука, 1964.- С. 81-82.
3. Алексеев В.П., Дебец Г.Ф. Определение пола и возраста по черепу// Краниометрия. Методика антропологических исследований. – Москва: Наука, 1964.- С.34-37.
4. Алексеева Е.П. Памятники меотской и сармато-аланской культуры Карачаево-Черкесии// Тр. КЧНИИ. 1966. Вып.5.
5. Балуева Т.С., Лебединская Г.В. Антропологическая реконструкция. Методика исследования взаимосвязи между морфологическими признаками и их костной основой. – Москва, 1991.- 189 с.
6.Балуева Т.С., Лебединская Г.В. Антропологическая реконструкция. Методика исследования взаимосвязи между морфологическими признаками и их костной основой. – Москва, 1991.- С.151, 155, 157.
7. Бессонова С.С., Гаврилюк Н.О., Зубар В.М. Херсонес Таврійський у другій половині І ст. до н.е. – третій чверті ІІІст.: . Скіфо-антична доба. // Давня історія України, Том 2. Київ, 1998 – С. 370-371, 388-389, 392-393.
8. Білецький П. Український портретний живопис XVII-XVIII ст. — К.: Мистецтво, 1968. — С. 237.
9. Блаватский В.Д. Раскопки Фанагории в 1938-1939 гг. ВДИ, 1940, 3-4. – С. 293.
10. Вязьмитина М.И.. Введение. Сарматские памятники на территории Украинской ССР. (Скифо-сарматский период)// Археология Украинской ССР в 3-томах под ред. И.И. Артеменко, том 2, Киев: Наукова думка, 1986. – С. 188, 189, 218-219,194-195, 238-239.
11. Герасимов М.М. Материалы к созданию метода реконструкции лица по черепу// Основы восстановления лица по черепу. – Москва: Сов. наука, 1949.- С. 5-58.
12. Десятчиков Ю.М. Сарматы на Таманском полуострове// Советская археология №4. Москва: Наука, 1973 – С.72-73.
13. Ковалевская В.Б. Центральное Предкавказье. Северокавказские древности //Археология СССР. Степи Евразии в эпоху средневековья. Под редакцией Плетневой С.А. – Москва: Наука, 1981- С. 83-97.
14. Ковалевская В.Б. Сармато-аланы в Западной Европе IV-V вв. н.э. (XVI Крупновские чтения по археологии Северного Кавказа (Ставрополь, 1990)// Советская археология №3. Москва: Наука, 1991- С. 296-297.
15. Лайпанов К.Т. О тюркском элементе в этногенезе осетин// Происхождение осетинского народа. Орджоникидзе, 1967.
16. Пашкова В.И. Определение пола по черепу: Размеры черепа//Очерки судебно-медицинской остеологии. Определение пола, возраста и роста по костям скелета человека. -Москва: Медгиз, 1963.- С. 23, 24, 28-30.- Табл.5.
17. Пашкова В.И. Определение пола по костям таза: Определение пола по костям скелета//Очерки судебно-медицинской остеологии. Определение пола, возраста и роста по костям скелета человека. -Москва: Медгиз, 1963.- С. 102-104.
18. Рогинский Я.Я., Левин М.Г. Антропология: Учебник для студентов ун-тов. – 3-е изд.- Москва: Высшая школа, 1978.- С. 97.
19. Рогинский Я.Я., Левин М.Г. Отдельные кости мозгового черепа. Череп// Антропология: Учебник для студентов ун-тов. – 3-е изд.- Москва: Высшая школа, 1978.- С. 98.
20. Тананаева Л.И. Сарматский портрет. Из истории польского портрета эпохи барокко. Москва: Наука, 1979. – 302 с.
21. Тананаева Л.И. Сарматский портрет. Из истории польского портрета эпохи барокко. Москва: Наука, 1979. – С. 15 .
22. Шилов В.П. Калиновский курганный могильник. МИА, 60, 1959.- С. 492-494.
23. Яценко С.А. Сарматские погребальные ритуалы и осетинская этнография// Российская археология № 3. Москва, 1998-С. 67-69.
24. Bernard Poirier . Le macrocéphale de Pontoise, le site et la fouille// Anthropologiques (déformations crâniennes artificielles: histoire, recherches et hypothèses), La Frette-sur-Seine, 1997 – P. 31.
25. Miya Awazu Pereira da Silva. Crânes artificiellement déformés du pqtrimoine du Musee de L’omme . Paris, 1999. – 8 P.
26. Miya Awazu Pereira da Silva et Bernard Poirier . Conclusion// Anthropologiques (déformations crâniennes artificielles: histoire, recherches et hypothèses), La Frette-sur-Seine, 1997 – P. 31.
27. Raoul Perrot . Proposition de reconstitution faciale du macrocéphale de Pontoise. Métodologie// Anthropologiques (déformations crâniennes artificielles: histoire, recherches et hypothèses), La Frette-sur-Seine, 1997 – P.29-30.
