Начато: среда, 12 декабря 2012 г

«Intelligenti pauca»

Для понимающего достаточно и немногого

«Sine ira et stidio»

Без гнева и пристрастия

Suum cuique

Каждому свое, каждому по заслугам (одно из положений римского права)

«Benefacta male locata malefacta arbitror»

Благодеяния, оказанные недостойному, я считаю злодеяниями

***

«Будете ли вместе со мною плакать о несчастных, мучениках, обо всех погибших детях, все равно, о тех, кто которые находятся внизу, как и о тех, которые наверху?»

Виктор Гюго. Отверженные, 1936. – Стр.28.

***

«Я готов плакать  с вами о детях сильных мира сего, если вы будете плакать со мной о детях из народа!»

Виктор Гюго. Отверженные, 1936. – Стр.28.

***

«Я жалею, сударь, Марию-Антуанетту, эрцгерцогиню и королеву, но мне жаль также и ту  женщину-гугенотку, которую в 1685 году во время царствования Людовика великого, привязали обнаженною до пояса к столбу; на известном расстоянии от нее держали ее грудного голодного ребенка; малютка, проголодавшись и видя грудь матери, пронзительно кричал, а палач говорил: «Отрекайся!» Женщине-матери-кормилице было представлено одно из двух: или голодная смерть ребенка, или смерть совести. Что вы скажете  об этих муках Тантала, примененных к матери ? »

Виктор Гюго. Отверженные, 1936. –  Стр.30.

***

«Гражданин эпископ, я провел жизнь в размышлении, в изучении наук и в созерцании. …когда родина призвала меня и приказала мне принять участие в ее делах. Я повиновался. Встречая злоупотребления, я боролся с ними, встречая тиранию, я разрушал ее.  Территория была захвачена – я защищал ее. Франция была в опасности – я подставлял свою грудь… Я был одним из властителей государства…Я поддерживал угнетенных и облегчал страждущих. Я всегда помогал человечеству идти по пути  к свету. Я исполнял свой долг по мере сил моих, и делал добро, сколько мог. После всего этого меня прогнали, преследовали, очернили, насмеялись надо мной, надругались, прокляли и выслали. В продолжении многих лет, с поседевшими уже волосами, я знал, что есть люди, которые считают себя в праве презирать меня, что я для бедной, невежественной толпы лицо проклятое, и живущее в одиночестве, созданном ненавистью…»

Виктор Гюго. Отверженные, 1936. – Стр.31-32.

***

«Последние годы жизни Карла VII отравлены были его распрею с сыном Людвигом, будущим одиннадцатым.  Это был один из самых замечательнейших представителей той эпохи, именно ее отрицательного – беспокойного, тревожного характера. В 1440 г. он участвовал в мятеже военачальников против  отца; через несколько лет он уходит с военными отрядами, не вошедшими в  число жандармов, в Швейцарию, вмешивается в распри швейцарцев между собою и, может быть, бессознательно оказывает этим большую услугу своему государству: он потерял здесь все войска свои, и Франция избавилась от беспокойных и мятежных шаек…»

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 3 -15 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850)

– Москва: Наука, 1986. – С.16.

***

« … Несколько лет потом провел он в своем уделе, в Дофине, и здесь вполне обозначились черты будущего правителя. Он произвел множество фамилий в дворянство, чем оскорбил старые дворянские роды; эти новые дворяне назывались les nobles du dauphin…»

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 3 -15 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850)

– Москва: Наука, 1986. – С.16.

***

«…Но и отсюда тревожил он отца; избегая зато строгих мер его, он бежал ко двору Филиппа Доброго Бургундского, где и пробыл до смерти своего отца… »

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 3 -15 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С.16.

***

 «…Можно составить  себе понятие о том, на какие поступки Карл считал его способным, из того, что Карл, по уверениям некоторых, умер от голода: он отказывался принимать пищу, опасаясь отравы от сына. Людвиг жил, по-видимому, беззаботно у герцога Бургундского, был другом его сына Карла Смелого, участвовал в забавах его молодости и с людьми своего общества писал непристойные сказки  {дошедшие до нас под заглавием: les cent nouvelles}» .

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 3 -15 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С.16.

***

«…В 61 г. умер Карл VII, Людвиг отправился в Париж, сопровождаемый целым войском под предводительством герцога Филиппа Бургундского. Еще по дороге он отставил всех министров своего отца и объявил, что по прибытии произведет следствие над ними; большая часть из них бежала…»

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 3 -15 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850)

– Москва: Наука, 1986. – С.17.

***

«…Мы имеем о Людвиге XI значительное собрание источников. Первое место занимают здесь записки Филиппа де Комминя. Это был бургундский дворянин, служивший сначала Карлу Смелому, потом перешедший к Людвигу и игравший потом важную роль в совете короля : это был ум проницательный, без теплоты чувств и без верований, но замечательный  политический мыслитель. Французские некоторые писатели сравниваю его с Тацитом, но между ними нет ничего общего, кроме внешних аналогий – рассказа  о жестоких правителях. Это не мешает , однако, Комминю быть великим историком, и всякий, кто хочет ближе познакомиться ближе с тем веком, должен непременно читать Комминя… »

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 3 -15 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С.17.

 ***

 «…Парижских граждан при въезде короля поразила страшная противоположность между герцогом  Бургундским и королем. Первый въехал в город, как настоящий феодальный  властитель, великолепно одетый, окруженный блестящим рыцарством. Людвиг был небольшого роста, худощавый, одетый в платье среднего сословия…»

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 3 -15 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850)

– Москва: Наука, 1986. – С.17.

***

«…Может быть, эта самая простота и привлекла к  нему сердца городского народонаселения. Между тем как Филипп давал рыцарские праздники, Людвиг знакомился с добрыми горожанами, крестил у них и особенно успешно действовал на женщин, удивлявшихся дотоле невиданной простоте короля.

Это был король среднего сословия с его ненавистью  к феодализму…»

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 3 -15 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850)

– Москва: Наука, 1986. – С.17.

***

«…Говорят, что на один турнир Филиппа Людвиг смотрел из окошек своего дворца и особенно забавлялся следующим: незнакомый рыцарь явился на турнир и страшно избивал рыцарей; говорят, что это был мясник, подосланный королем…»

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 3 -15 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С.17-18.

 ***

«…Когда обнаружились планы Людвига XI, клонившиеся явно к уничтожению феодальной аристократии и возвышению королевской власти, в 1465 г. образовался известный союз ради общественного блага, принявший громкое название. Пышное название, которым были прикрыты цели вождей феодализма. Во главе союза стали герцоги Бретанский, Бургундский и Калабрийский из дома Анжу…»

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 4 -17 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С.19.

***

«…У нас есть неоспоримые доказательства, что король поджигал Люттих против Карла. Но Карл успел с ним управиться, взял заложников (при  Brusthem’e), заставил исполнить свои веления. Тогда Людвиг, продолжая возмущать Люттих, предложил договор Карлу, убеждая съехаться в городе Peronne на границах Артуа.  Это было самое замечательное и известное свидание. Когда король приехал в Перонну, он надеялся склонить Карла, над которым лично всегда имел влияние, к отсрочке, а между тем в Люттихе готов был возникнуть мятеж  вследствие  переговоров Людвига.»

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 4 -17 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С.20.

***

«…На другой день после приезда в Перонну. Карл узнал о новом страшном восстании в Люттихе (Люттихцы убили его чиновников, выгнали архиерея и подняли знамя бунта: они ждали помощи Людвига – Примечание Т.Н.Грановского). В первом порыве негодования Карл велел взять под стражу короля; его спасли обещаниями и подкупами; он [Людвиг] подкупил Филиппа де Комминя, сановника Карлова; тот сам об этом говорит: «При этом деле я имел случай оказать услугу королю, за что он был мне признателен». Но Людвиг, спасший жизнь свою, не спас чести. Он должен был согласиться на уступки более постыдные, чем прежние. Брату он отдал Шампанью, имевшую великую важность, ибо она соединяла бургундские земли между собой, Карл Шампанский всегда оттуда мог сносится с Бургнудией…разрозненные земли бургундские посредством Шампаньи слиться в одну массу. »

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 4 -17 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С.21.

***

«…Потом герцог Бургундский заставил короля идти в своей свите к Люттиху. Жители города, увидав французское знамя в лагере бургундском, сначала испустили крики радости, но после увидели, в чем дело. Город защищался отчаянно: в одной ночной вылазке едва не попались в плен Людвиг и Карл, Людвиг показал здесь очень много усердия и действовал весьма храбро; ему хотелось хоть чем-либо поскорее вырваться из своего положения. Город взятый подвергся страшной участи; сотнями, тысячами казнили жителей и бросали в реку. Это случилось в 1467 году . »

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 4 -17 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С.21.

***

«Людвиг воротился домой. По возвращению он нашел явные доказательства, что все его намерения наперед сообщались Карлу и главным орудием измены был кардинал Ла Балю, которого Людвиг вывел из ничтожества и которому поручал главные дела свои. Людвиг велел судить его светским судом и запер в железную клетку, изобретенную самим кардиналом, в которой нельзя было ни лежать, ни стоять во весь рост.  Филипп де Комминь описал подробно этого рода клетки, которые он также отведал по его выражению.

Людвига характеризует песня, которую он напевал,  ходя подле клетки кардинала:

«La cardinal de la Balue

Fait le pied de grue»*»

(*Перевод с фр. «Кардинал Ла Балю ходит журавлем»)

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 4 -17 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С.21.

***

«В 1472 г. Карл Гиенский  скоропостижно умер, съевши персик, данный ему одним монахом бенедиктинским. Есть мнение, причины, заставляющие думать, что это было сделано братом, потому что главный  советник Карла – Лекке объявил торжественно, что виною смерти герцога – король французский, и взял под стражу монаха, подавшего персик; но тогда случилось странное  событие: дьявол унес монаха из темницы. Конечно, современники догадывались, кто был этот дьявол. Земли Карла присоединились к владениям Людвига. »

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 4 -17 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С.22.

***

«Одной из первых жертв Людвига сделался коннетабль Сен-Поль, один из первых, главных баронов Франции, представитель тогдашнего феодального сословия в Европе. Владения его лежали на границах Бургундии и Франции. Это давало ему возможность выбирать себе господина сообразно со своими минутными расчетами. Во все царствование Людвига он играл эту двусмысленную роль; войско бургундское не раз находилось под его предводительством, и в то же время он был коннетабль Франции. Это был человек необычайно честолюбивый и хитрый; между обоими государями он занимал какое-то среднее место, не объявляя себя никому решительным врагом, всегда уступая обстоятельствам. Следующие подробности из Комминя покажут, к каким средствам против него прибегал Людвиг, давно ненавидевший коннетабля; он вступил с ним в самые тесные отношения в 1475 г., в эпоху похода англичан во Францию послал к нему своих поверенных. Сен-Поль в это время продавал Бургундского герцога. Благодаря ему Людвиг знал все, что делалось в бургундском лагере. Тогда Людвиг пригласил бургундского посла, принял его за ширмами и призвал Сен-Поля, которого заставил высказать свои мнения и даже смеяться над Карлом. Он знал, что эти насмешливые слова повредят ему более чем измена. Результатом этого была выдача коннетабля Карлу ; суд был короток. С.-Поль был казнен. Верный своему правилу, Людвиг напевал песенку в день смерти Сен-Поля…»

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция  5 – 20 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С.23.

***

«На юге между тем существовала могущественная фамилия Арманьяков; они носили громкое имя и распо [лагали] большим влиянием. Главою их были герцог Немурский и граф  Арманьяк. Последний был нежданно осажден в своем городе и принужден сдаться; ему были сделаны всякого рода обещания, но на другой день сдачи он был убит. Чрез несколько дней были убиты его жена и дети. Герцог Немурский в свою очередь был взят под стражу.»

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция 4 -17 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С.22.

***

«Герцог Немурский умирает на плахе.  Конечно, он был изменник, но измена была прощена ему давно. Казнь эта произвела сильное впечатление на всех; герцог Немурский был друг Людвига: главной уликой его было дружеское письмо к Людвигу, в котором он говорит о своих прежних восстаниях. Самая казнь совершилась с страшными обстоятельствами: под эшафотом стояли малолетние дети герцога Немурского,  так что на них капала кровь казненного отца.»

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция  5 – 20 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С.25-26.

 ***

«…Одним словом, во Франции не осталось головы, которая бы крепко держалась на плечах, как говорил сам Людвиг. Он писал к одному близкому ему человеку – Андрэ : «Милый Андрэ, держи голову обеими руками»»

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция  5 – 20 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С. 26.

***

«Эдуард IV явился в сопровождении многочисленного блестящего войска; англичане думали, что снова им предстоят прежние надежды. Это был цвет народонаселения, богатые мызники, часть конницы, все дворянство Англии. Но Людвиг XI не похож был на предшественников: он уклонялся от битвы и вел переговоры, а между тем он подкупил всех близких людей к Эдуарду и, наконец, подкупил самого Эдуарда; разрушая все средневековые идеалы, он не дорожил и честью. Он открыто отказывался от титула короля Франции, лишь бы оставили ему власть, и в переписке называл себя принцем, а Эдуарда королем Франции. Всем министрам его дал он значительные суммы и взял с них расписки. Назначив свидание с Эдуардом, Людвиг XI звал его в гости в Париж, где обещал ему много хорош[еньк]их женщин. По заключению мира, он усиленно предлагал Эдуарду ехать праздновать его в Париж, но когда тот согласился, Людвиг, боясь, чтобы Париж не слишком понравился Эдуарду, так же усиленно уговаривал его остаться.»

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция  5 – 20 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С.23.

***

«В начале 77 года он (Карл Смелый) осадил город Нанси, отнятый у него герцогом Лотарингским и при осаде был в третий раз разбит швейцарцами и сам был убит. Был ли он убит врагами своими или изменниками, окружавшими его, этот вопрос остается нерешенным; много есть причин думать, что итальянский кондотьер Кампобассо содействовал не только поражению, но и смерти Карла, ибо получил огромную сумму от Людвига.»

Т.Н.Грановский –  русский историк – медиевист, преподаватель Московского университета (1839—1855), один из основоположников русской медиевистики.

Лекция  5 – 20 сентября/ Лекции по истории Средневековья. (Лекции 1849-1850) – Москва: Наука, 1986. – С.25

***

«….Надо правду называть правдой, ложь – ложью и преступление – преступлением»

Генерал А.И.Деникин,

из книги Марина Деникина. Генерал Деникин. Воспоминания дочери. – Москва,  2005. – С.299.

 ***

«Он (Людовик XI ) родился как бы и королевским сыном, и не совсем, потому что большую часть его жизни вот этот дофин Жанны Карл, или Карл Седьмой, провел совсем не по-королевски.  Он назывался «Буржский король», презрительно. Англичане очень поддерживали это, и внутренние враги во Франции. Ну, какой король, если по договору в Труа 1420-го года он был лишен всяких наследственных прав, и мать даже объявила его незаконнорожденным? Ну, какой он дофин? Поэтому рождается-то мальчик, когда его отец Карл Седьмой, которому 20 лет, всего 1 год назад коронован, коронован своими сторонниками в Пуатье, незаконно…

В 1422-м он коронован своим окружением, и потому в глазах любого недруга он Буржский король. А этот мальчик – Буржский наследник. То есть, это уже первая травма. Мы много с вами говорили, как вот эти детские трагедии… А вообще-то королевское детство вызывает королевские трагедии, они отражаются. Он Буржский наследник. Мать – Мария Анжуйская, которая малую роль играет в его жизни. В ничтожном, так сказать, состоянии воспитывается он при Буржском этом дворе при незаконно коронованном отце. До десяти лет почему-то его держали вдали от матери. Признаюсь, не удалось мне понять точно, почему.»

Наталия Басовская.  профессор РГГУ в передаче : «Людовик XI Валуа: благоразумный паук. Заклеймим абсолютизм». / Историческая программа Алексея Венедиктова и Натальи Басовской – «Все так»/Радио: “Эхо Москвы”  20.10.2012 18:08.

***

«Сначала его отдали на воспитание, видимо, любовнице отца Катрин де Жиак, а затем главному фавориту отца, политическому фавориту, Ла Тремулю, или Ла Тремую, главному врагу Жанны, между прочим. В общем, обстановочка хороша. Затем появляется позже при дворе любовница отца, знаменитая Агнесса Сорель, которую дружный хор и современников, и потом историков называются суперкрасавицей. Историки даже любят так, по портретам: «самая красивая женщина 15-го века». Так вот, есть предание, что мальчишкой будущий Людовик Одиннадцатый, пока дофин Людовик, гонялся за ней с мечом, угрожая ее убить мечом, эту самую красивую женщину, будучи оскорбленным за свою мать.»

Наталия Басовская.  профессор РГГУ в передаче : «Людовик XI Валуа: благоразумный паук. Заклеймим абсолютизм». / Историческая программа Алексея Венедиктова и Натальи Басовской – «Все так»/Радио: “Эхо Москвы”  20.10.2012 18:08.

***

«…Это 1429-й год, ему будет 8 лет. Но раннее детство: отец – король ненастоящий, у отца эта суперлюбовница, которую он ненавидит, оскорбляясь за свою мать – в общем, так себе детство. Для королевских семейств это не так редко, но здесь очень колоритно…»

Наталия Басовская.  профессор РГГУ в передаче : «Людовик XI Валуа: благоразумный паук. Заклеймим абсолютизм». / Историческая программа Алексея Венедиктова и Натальи Басовской – «Все так»/Радио: “Эхо Москвы”  20.10.2012 18:08.

***

«13-летнего Людовика женят на 11-летней Маргарите Шотландской. Ну, романисты, которых, кроме Вальтер Скотта, более низкого уровня было много вокруг жизни Людовика Одиннадцатого… есть романисты весьма невеликого полета, они очень любят рассуждать о том… и искать, когда же этот брак реализовался. Ну, в общем, здесь много спекуляций. Но, короче говоря, это тоже, ну, назвать семьей… ведь это тоже не назовешь. Как был одиноким мальчишкой, так и остается. А еще и какая-то 11-летняя жена… Да, у него дурацкая жизнь.»

Наталия Басовская.  профессор РГГУ в передаче : «Людовик XI Валуа: благоразумный паук. Заклеймим абсолютизм». / Историческая программа Алексея Венедиктова и Натальи Басовской – «Все так»/Радио: “Эхо Москвы”  20.10.2012 18:08.

***

«Два года спустя, в 1439-м, король, теперь вполне король Карл Седьмой, который останется в истории – еще он это прозвище не получил, но получит – с прозвищем «Победитель» после завершения войны, в основном завершения…

А. Венедиктов: Наш утенок-дофин

Н. БАСОВСКАЯ: Да, бывший дофин, утенок несчастный. Он назначил своего сына Людовика, будущего Людовика Одиннадцатого, наместником в Лангедоке. Это очень хорошо. Это богатая область…»

Н. БАСОВСКАЯ: Да, бывший дофин, утенок несчастный. Он назначил своего сына Людовика, будущего Людовика Одиннадцатого, наместником в Лангедоке. Это очень хорошо. Это богатая область…»

Наталия Басовская –  профессор РГГУ,  и  Алексей Венедиктов – главный редактор радиостанции “Эхо Москвы” в передаче : «Людовик XI Валуа: благоразумный паук. Заклеймим абсолютизм». / Историческая программа Алексея Венедиктова и Натальи Басовской – «Все так»/Радио: “Эхо Москвы”  20.10.2012 18:08.

***

Н. БАСОВСКАЯ: Филипп Добрый принимает дофина с широко раскрытыми объятиями («У нас общий враг»). Он его обласкал настолько, что, ну, лучше некуда. Дал ему пенсион 36 000 франков. Дофин до времени коронации больше… а до коронации осталось 5 лет. Он этого не знает, но ждет бешено. Получил прекрасный этот пенсион, он жил, не нуждался в средствах. У него рождаются дети там уже, при Бургундском дворе, но во младенчестве умирают.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Извините, Наталья Ивановна, очень смешно зафиксировано то, что сказал Карл Седьмой, узнав, что дофин убежал к Филиппу Бургундскому. Он сказал:

«Мой бургундский кузен, – сказал уже больной Карл Седьмой, – принял такого лиса, который передушит всех его кур».

Н. БАСОВСКАЯ: И ведь он был совершенно прав.»

Наталия Басовская –  профессор РГГУ,  и  Алексей Венедиктов – главный редактор радиостанции “Эхо Москвы” в передаче :

«Людовик XI Валуа: благоразумный паук. Заклеймим абсолютизм». / Историческая программа Алексея Венедиктова и Натальи Басовской – «Все так»/Радио: “Эхо Москвы”  20.10.2012 18:08.

 ***

 Н. БАСОВСКАЯ: И, короче говоря, теперь Людовику остается одно: ждать смерти отца. Он ждал ее так истово!.. Он посадил людей вокруг Карла Седьмого, ходят разговоры, что он его отравил. Карл Седьмой боялся, что он его отравит, перестал пищу толком принимать. Есть версия, что Карл Седьмой вообще умер от голода, настолько боясь, что этот лис его отравит. И когда, наконец, появился гонец, принесший для Людовика счастливую весть – отец умер! – гонец был обласкан. Жадный Людовик дал ему денег. А когда пришло несколько чудаков в траурных одеждах выражать соболезнования…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сыну.

Н. БАСОВСКАЯ: … он их не принял и ускакал на охоту. То есть, моральный облик, с позиций 20-го – 21-го века, чудовищный. Но в среде королевской, в среде  абсолютизма, этой жесточайшей политической системы – нормальный.

Наталия Басовская –  профессор РГГУ, и  Алексей Венедиктов – главный редактор радиостанции “Эхо Москвы” в передаче : «Людовик XI Валуа: благоразумный паук. Заклеймим абсолютизм». / Историческая программа Алексея Венедиктова и Натальи Басовской – «Все так»/Радио: “Эхо Москвы”  20.10.2012 18:08.

***

«Когда… стало ясно, что Франция не сможет избежать этого, промышленники хладнокровно рассмотрели проблему и с присущей  нашему французскому гению изворотливостью ума постарались приспособиться к новой ситуации… »

Министр труда Коллиар, 16 апреля 1919 года.

«Débats parlamaintaires. Session ordinaire de 1919» tome unique; partie II; page 1802С.21.  3-й том ИФ. Москва: Изд-во «Наука», 1973.

***

«Из всех, кого я знал, самым мудрым человеком, способным выпутаться из беды в тяжелое время,  был наш господин – король Людовик XI, смиреннейший в своих речах и одежде и весьма настойчивый, когда ему нужно было привлечь на свою сторону полезных или опасных для него людей. Он не унывал, если с первого раза получал отказ от того или иного человека, и продолжал свои усилия, не жалея посулов и даров в виде денег или тех должностей, которые как он знал, точно того прельщали. В мирное и спокойное время, он бывало,  лишал доверия и прогонял некоторых людей, а затем, когда появлялась в них нужда, возвращал их, щедро одаряя, и пользовался их услугами,  не держа на них никакого зла за прошлое. Он был, естественно, другом людей невысокого положения и врагом всех могущественных, способных обойтись без него…»

Ф де Коммин, Глава X .- Мемуары. – Москва: Наука, 1986-стр. 34-35.).

***

«…если в трудную минуту он вел себя мудро, то как только чувствовал себя в полной безопасности или хотя бы получал передышку,  он начинал во вред себе уязвлять людей по мелочам, ибо с трудом переносил спокойную жизнь. Он с легкостью злословил о людях и в глаза, и за глаза, исключая лишь тех, кого побаивался, – а таких было немало, – поскольку по природе своей был довольно – таки боязливым. Но когда его болтливость приносила ему неприятности или же он опасался их  и хотел как-то поправить дело, он говорил обиженному: «Я знаю, что язык мой причиняет мне  много вреда, но он же иногда и доставляет радость. Однако я готов повиниться». Слова эти он подкреплял каким-нибудь подарком,  и дары его были щедрыми… »

Филипп де Коммин, Глава X .- Мемуары. – Москва: Наука, 1986.- С.35.

***

«…Когда он  обрел силу, став королем, он поначалу помышлял лишь о мести,  но очень скоро из-за этого приключилось немало бед, и тогда к нему  пришло раскаяние …»

Филипп де Коммин, Глава X .- Мемуары. – Москва: Наука, 1986.- С.35.

 ***

«Хочу Вам привести красноречивый пример. Когда бы ни велись переговоры между англичанами и французами, благодаря уму и искусности французы всегда брали верх. И англичане говорят, как некогда они мне сказали во время переговоров с ними, что в сражении с французами они всегда или чаще всего выигрывают, а на всех переговорах проигрывают и несут убытки. И действительно, насколько я  знаю, в нашем королевстве есть такие люди, способные вести ответственные переговоры, каких нет ни в одном другом известном мне государстве, и это особенно те, кто воспитан нашим королем: ведь для подобных дел нужны люди услужливые, умеющие все стерпеть, снести любые речи ради достижения цели, и именно таких, как я говорил, он и подбирал себе…»

Филипп де Коммин, Книга третья.  Глава VIII .- Мемуары. – Москва: Наука, 1986.- С.108.

 ***

«Я немного затянул разговор о послах и о том, что за ними нужен глаз, но сделал это не без причины, ибо видел так много обмана изла, совершаемого под покровом посольств, что не могу это обойти молчанием… »

Филипп де Коммин, Книга третья.  Глава VIII .- Мемуары. – Москва: Наука, 1986.- С.108.

 ***

«…вспомним хотя бы  королей вроде Людовика XI, носившего на шляпе отлитую из свинца фигурку богородицы и спокойно смотревшего на распятых на колесе, замурованных заживо…»

Томас Карлейль. Французская революция.- Москва: Мысль,1991.-С.13.

***

 «Злодея карают не за совершенное им злодеяние, а в назидание другим. Да убоятся они творить зло».

Людовик XI

***

«Я дам столько-то тому, кто принесет мне  новости.»

Людовик XI

 «Он необычайно красив, этот король, и безмерно любит женщин. А в Париже он может найти какую-нибудь красотку, которая его столь прельстит прекрасными речами, что ему, пожалуй, захочется вернуться…»

Людовик XI  об английском короле Эдуарде IV.

 ***

«Глупые люди полагают, что раз наказание за злое дело не последовало тотчас же, то здесь на свете нет справедливости, а если есть, то лишь случайная.  Наказание за злое дело задерживается иногда на несколько дней, иногда на несколько столетий. Но оно так же верно, как жизнь, так же неминуемо, как смерть!»

Томас Карлейль.

***

 «Взгляните хотя бы на эти мощные каменные стены. Грязный пограничный город (Lutetia Parisiorum  или Barisiorum) покрылся мостовыми и широко раскинулся на обоих берегах Сены, заняв даже острова. Он называется теперь Парижем и иногда хвастливо именует себя новыми Афинами или даже столицей мира. Высокие древние башни мрачно хмурятся, глядя на вас из глубины тысячелетий. Воздвигнуты на вере (от нее, быть может осталась лишь память) соборы, дворцы, ну и конечно же закон и государство.»

Томас Карлейль. Французская революция.- Москва: Мысль,1991.-С.12.

***

 «Чем более низок и подл человек, тем приятнее ему бальзам лести.»

Томас Карлейль. Французская революция.- Москва: Мысль,1991.-С.21.

***

 «Первый признак порчи общественных нравов – это исчезновение истины»

Мишель Монтень, “Опыты”

 ***

«Последние годы жизни Людовик провел, запершись в своем замке Плесси-де-Тур, где его днем и ночью окружали верные шотландцы. Сохранилось много преданий о мрачных застенках этого дворца. Людовик всегда получал удовольствие, наблюдая за тяжкими страданиями своих узников. К старости его жестокость еще усилилась. Впрочем, по словам Коммина, он сам страдал от страха не меньше своих врагов и фактически подверг себя добровольному заключению в стенах своего неуютного жилища. Перед смертью он впал в такую подозрительность, что не решался даже выходить во двор и ежедневно менял и переставлял с одной должности на другую всех слуг. Лишь немногие из приближенных допускались к королю. Сын его, дофин Карл, не видел отца несколько лет.»

Константин Рыжов. Все монархи мира. Западная Европа. Москва, 1999 г. http://www.hrono.ru/biograf/bio_l/ludovik11.php

***

 «Aditum nocendi perfido praestat fides»

«Доверие, оказываемое вероломному, дает ему возможность вредить»

Сенека, «Эдип.

 ***

«В выражении лица этого человека было что-то одновременно привлекательное и отталкивающее,  в его резких чертах, ввалившихся щеках и глубоко сидящих глазах сквозили лукавство и затаенный юмор, не чуждый  и нашему юноше. И в то же время во взгляде этих впалых глаз, смотревших из-под густых, нависших черных бровей, было что-то зловещее и повелительное.»

Вальтер Скотт. Путник/ Квентин Дорвард. – Москва ,  1980. – С.19.

 ***

«Со мной шутки плохи, а с моего товарища хватит и того, что он получил. »

Вальтер Скотт. Путник/ Квентин Дорвард. – Москва,  1980. – С.22.

 ***

«Я и забыл тебя предупредить о самой большой опасности, подстерегающей тебя в здешних местах:  у каждого листочка в этом лесу есть уши и каждое слово будет передано королю».

Вальтер Скотт. Путник/ Квентин Дорвард. – Москва,  1980. – С.22.

***

«Поживи-ка на свете да сделайся преданным, верным слугой своего государя, и ты узнаешь дружок, что в мире ничто так приятно не пахнет, как труп врага, предателя или изменника, – заметил француз.»

Вальтер Скотт.   Квентин Дорвард. – Москва:,  1980. – С.32-33.

 ***

«Я не сержусь на тебя, Жаклина, ты еще слишком молода, чтобы быть вероломной и лживой, каковой, к сожалению, ты станешь со времен, как вся ваша непостоянная порода.»

Вальтер Скотт.   Квентин Дорвард. – Москва,  1980. – С.42.

 ***

«Ты просто еще молод и глуп, – сказал ему дядюшка Пьер, – и так же плохо знаешь женщин, как и государей, о которых судишь вкривь и вкось, тогда как сердца их (тут он набожно перекрестился) – в руках божьих.»

Вальтер Скотт.   Квентин Дорвард. – Москва,  1980. – С.43.

 ***

«Тот старик с виду груб и суров, а язык у него острый и злой, но он великодушен и щедр. Такой человек стоит черствого и равнодушного родственника. «Лучше добрый чужой, чем свой, да чужой», как говорит наша шотландская пословица».

Вальтер Скотт.   Квентин Дорвард. – Москва,  1980. – С.69.

***

«Откровенно говоря Дюнуа, при всем моем уважении к святому таинству брака (тут он перекрестился), я  бы предпочел, чтобы Орлеанский дом дарил нам таких доблестных воинов, как ты и твой отец, людей, в чьих жилах течет кровь французских королей, не давая им прав на французский престол…»

Вальтер Скотт.   Квентин Дорвард. – Москва,  1980. – С.124.

***

«Шотландская честь всегда была безупречна. На нее можно положиться, и я ей верю. Но измена!.. Измена сидит за нашим столом, искрится в наших кубках, рядится в платье наших советников, улыбается устами наших придворных, слышится в хохоте наших шутов, а чаще всего таится  под дружеской личиной примирившегося с нами врага…»

Вальтер Скотт.   Квентин Дорвард. – Москва,  1980. – С.142.

 ***

«… есть опасности, которым надо прямо смотреть в глаза. Если же ты станешь уклоняться от них – гибель становится неизбежной. Если я смело подойду к собаке, которая рычит на меня, и приласкаю ее, то десять шансов против одного, что она меня не тронет. Если же я выкажу ей свой страх, она наверняка бросится и укусит меня. Я буду с тобой откровенен: для меня очень важно, чтобы этот человек вернулся к своему сумасбродному господину, не затаив гнева против меня. Вот почему я иду на такую опасность. Я никогда не боялся рисковать своей жизнью для блага моего королевства…»

Вальтер Скотт.   Квентин Дорвард. – Москва,  1980. – С.143.

***

«Тот, кто хочет иметь успех при дворе, должен знать все ходы и закоулки, потайные  двери и западни этого замка не хуже, чем его главные ворота и парадный вход…»

Вальтер Скотт.   Квентин Дорвард. – Москва   1980. – С.143.

***

«Какая беда, если посланный будет убит, исполнив свое поручение? Это то же, что разбить бутылку, когда вино из нее выпито…»

Вальтер Скотт.   Квентин Дорвард. – Москва, 1980. – С.171.

 ***

«Люди вообще настолько имеют значения и влияния, насколько нужны; а люди, подобные Грановскому, теперь нам крайне нужны. Время еще впереди, когда настанет для нас потребность в специалистах, в ученых; мы нуждаемся теперь в бескорыстных и неуклонных служителях науки, которые бы твердой рукою держали и высоко поднимали её светоч; которые, говоря нам о добре и нравственности — о человеческом достоинстве и чести, собственною жизнью подтверждали истину своих слов… Таков был Грановский — и вот отчего льются слезы о нем; вот отчего он, человек бессемейный, был окружен такой любовью и при жизни и в смерти… Заменить его теперь не может ни один человек, но сам он будет еще действовать за гробом,– действовать долго и благотворно. Он жил недаром — он не умрет. Во всей его деятельности ничего не было такого, в чем бы не мог он громко и ясно признаться перед всеми; он сеял свои семена днем, при свете солнца, и когда они взойдут и принесут плоды — в них не будет ничего горького… Выше этой похвалы и этой награды для человека нет.»

И. С. Тургенев «Два слова о Грановском»[3]

http://ru.wikipedia.org/wiki/Грановский,_Тимофей_Николаевич

***

«О Грановском можно сказать, что он уже тем был полезен, что жил, и это не будет преувеличено, а как вдумаешься в эти слова, так ведь это величайшая похвала, какую можно сказать человеку!»

Некрасов  Василию Боткину в октябре 1855 года после смерти Грановского

  ***

«Верность Луи сохранили в это трудное время немногие: Шарль де Мелюн,  дядя по материнской линии  Шарль дю Мен, Иоахим де Ройяль – преданный  маршал еще с дофинцев, Тристан л’Ерните – прево, Прево Анри де Ливре,   эпископ Еврё Жан де Балю (который позже станет кардиналом), два другие родственника – дядя Рене Анжуйский и младший брат Шарль Французский были  на стороне  восставших, которых поддержали практически все принцы и дворянство.

Как писал  дипломат и шпион (от дома Сфорца) в своем донесении Франческо Сфорца: «Его величеству не на кого положиться. Даже Жан де Лескун – бастард Арманьяк некогда наиболее преданный королю теперь попытался занять сторонне положение – пославшись больным. »

C.А.Горбенко “Конспект – перевод” монографии Жана Фавье. “Людовик XI”, Париж, 2001.- С.   489.

***

«Жак де Бон – купец из города Тура, известный в истории под именем Самблансэ (по названию принадлежавшего ему поместья), – был сыном не менее известного Жана де Бона, который впервые упоминается в 1454 году как поставщик владетельного Ангулемского дома; спустя десять лет Жан де Бон – один из крупнейших негоциантов королевства. Его ремеслом была торговля сукнами, но он ею не ограничивался. Мы знаем, например, что он был активным участником коммерческих предприятий Людовика XI, когда в 1464 году велел построить четыре галеаса, а именно «Святого Мартина»,  « Святого Николая»,  «Святого Людовика» и  «Святую Марию», чтобы продолжить дело Жака Кёра, направившего ранее свои четыре галесас в Средиземное море. Жан де Бон из Лиона вступил в компанию с Жоффруа ле Сиврие из Монпелье, Ж. де Камбрэ из Лиона, Никола Арнулем из Парижа и Жаном Пла из Брюгге. Как мы видим, эти богатые купцы создавали крупные и уже вполне международные компании.

Жан де Бон был одним из тех, кто получал товары, доставленные из Леванта на галеасах, и пускал их в обращение. Кроме того, в 1470 году он поставил первые партии шелка-сырца на шелковые мануфактуры с итальянскими мастеровыми, которых Людовик XI вывел из-за Альп, чтобы поселить сначала в Лионе, а затем в Туре. Позднее вместе со своим зятем Жаном Брисонне он по просьбе короля отправил в Лондон пряности, парчу и шелк на 25 000 экю. Это была попытка открыть прямой доступ к английскому рынку и избавиться от посредничества Брюгге.»

Люсьен Февр. Торговец XVI столетия/ Бои за историю. – Москва:Наука, 1991.- 235.

***

«Английские вторжения, грабежи, чинимые солдатней и бандитами; позже -беспощадный деспотизм и безжалостное налоговое обложение при Людовике XI за долгие годы разорили и обезлюдили Францию. В 1470 году, даже в 1480 – всюду развалины; поля не вспаханы; деревни покинуты и сожжены; волчьи глаза светятся в зарослях колючего кустарника, а посреди разрушенных домов – пустой остов церкви с полуобвалившимися стенами, точно мертвец с отлетевшей душой…Пройдет тридцать лет, и при Людовике XII – всюду мир, богатство, изобилие, земля оделась в белый наряд домов, церквей, новых дворцов и замков. Люди повеселели. Они едят. Они смеются. Они пляшут… »

Люсьен Февр. Главные аспекты одной цивилизации/ Бои за историю. – Москва:Наука, 1991.- 299-300.

***

«Осенью 1468 прошли суды над многими наследниками ланкастерских вельмож, погибших в предшествующий период войны. После следствия и суда их казнили. Для короля Англии стало очевидным, что Людовик XI ведет против Англии, и что еще более важно против него лично беспощадную борьбу, что   в какой-то мере предрекло судьбу и всей «партии мира с Францией» и его дальнейшую…»

Штокмар, стр. 113.

 ***

«Людовик XI был очень доволен прибытием Уорика и решил примирить его с Маргаритой Анжуйской, жившей в то время под его покровительством во Франции. С их помощью Людовик XI замыслил создать новый (весьма парадоксальный невильско-ланкастерский альянс – союз двух бывших злейших врагов, ибо все Невили были раннее сторонниками Ричарда Йорка и насмерть сражались с Ланкастерами, сейчас когда Невили сражались против Эдуарда IV, которого традиционно люто ненавидели ланкастерские лорды), Людовик решил объединить их усилия и свалить ненавистного для него короля Эдуарда.»

Весна- начало лета 1470 года.

Штокмар, 115.

***

«Когда Эдуард подошел к Ноттингему, он с удивлением узнал, что войска предали его. У него осталось лишь восемьсот человек и младший брат Ричард Глостер. Захватив корабли в Линне, они вышли в море, и после многих злоключений добрались до Голландии где прибегли к покровительству Карла Смелого герцога Бургундии. »

Штокмар, стр.115.

«Эдуард IV практически продал находившуюся у него в плену королеву Маргариту за 50 тыс. крон Людовику.»

Штокмар, стр.118

Сообщение Афоризми про короля Людовіка XI появились сначала на SAGOR.

Оригинал статьи на русском языке
© Сергей Александрович Горбенко

Институт  и музей антропологической реконструкции,
Музей истории религии.    Львов.   Украина.

Краниологическое исследование черепов из саркофага короля Франции  Людовика ХІ (1461 +1483), в усыпальнице (склепе) базилики Нотр-Дам де Клери, в городе Клери-Сан-Андрэ, департамент Луаре, Франция

Первоначальной целью настоящего исследования было изучение черепов  и создание документальных скульптурных портретов по черепу королевской четы: Людовика ХІ и его жены королевы  Шарлотты Савойской, погребенных в базилике Нотр-Дам де Клери, города Клери-Сан-Андрэ, департамента Луаре во Франции.

В целом работа выполняется как этап исследовательской программы Института и Музея антропологической реконструкции «Галерея портретов исторических лиц Средневековья» и программы «Галерея портретов рыцарей Средневековья»,  предложенных автором настоящего исследования.

Погребение короля Людовика ХІ в Клери-Сан-Андрэ, относиться к редким историческим памятникам, имеющим не только национальное, но и международное значение, т.к. большинство могил и действительных останков королей Франции не сохранились в целости в актуальное время: останки перемешаны, могилы разрушены, разграблены и уничтожены вследствие войн и революций.

Исходя их этого, перед исследованием стояли изначально две задачи: не только изучить черепа и создать по ним два портрета реконструкции по черепу, но и изучить морфологические и антропологические особенности данных черепов, описать их детально  с тем, чтобы впоследствии материалы краниологического изучения  могли использоваться  нашими коллегами  в работе с другими черепами династии Валуа,  если возникнет такая необходимость.

Состояние черепов Людовика ХІ  и Шарлотты Савойской, выставленных в саркофаге Людовика  в базилике Нотр-Дам де Клери на момент изучения

28 августа 2001 года

На момент настоящего исследования в королевской усыпальнице, находящейся непосредственно справа от памятника работы Мишеля Бурдана 1617 – 1622 года (рис.1.), в центре базилики (см. схему, приведенную в работе  Л. Жарри) в специально подготовленном окошке в новой крышке большого саркофага  для взрослого человека (старая крышка саркофага не сохранилась) выставлены два черепа, которые и были представлены автору настоящего исследования  28 августа 2001 года как черепа короля Людовика ХІ и его супруги королевы Шарлотты Савойской.

Поскольку, оба черепа не сохранились полностью, а выставлялись совместно с костными фрагментами от черепа и др. костей скелета, для удобства описания изучаемых черепов и костей мы назовем их комплексами по имени персон, которых они представляли, а именно: комплекс Людовика ХІ и комплекс Шарлотты Савойской. Комплекс Людовика ХІ находился справа, а комплекс Шарлотты Савойской слева от него при прямом взгляде на саркофаг, если посетитель стоит лицом к скульптуре Св. Богородицы Клери и алтарю, и одновременно, лицом к саркофагу (рис.2, 3).

Перед производством слепков черепов короля и королевы для муляжей все кости из обеих черепных комплексов и найденные в большом саркофаге 4 зеленые кости были нами сфотографированы и описаны (рис.4, 5).

Между останками голов двух человек, располагался второй шейный позвонок с аккуратной надписью  на верхней суставной поверхности “ Tannequy du Châstel“.

Почтовая открытка из Клери-Сан-Андрэ (см. рис.3) достаточно точно отражает расположение комплексов на момент исследования.

Ниже мы приводим

Подробное описание костей из обеих черепных комплексов имитирующих черепа короля Людовика XI  и королевы Шарлотты Савойской:

Комплекс костей от «черепа короля Людовика ХІ»:

1.Крышка мозгового черепа  отпиленная в горизонтальной плоскости (рис. 6.,7).

2. Верхняя челюсть представляет переднюю часть тела верхней челюсти доходящую только до нижней границы грушевидной вырезки и альвеолярный отросток, комплексно представляющий альвеолярную дугу с единственным сохранившимся зубом (первый премоляр справа) и небным отростком (рис. 6). При жизни были удалены второй премоляр и первый моляр справа.

3. Нижняя челюсть хорошо сохранившаяся (отсутствует только венечный отросток ветви челюсти слева), альвеолярные лунки хорошо выражены. И хотя не сохранилось ни одного зуба, по глубине и выраженности альвеолярных лунок можно судить, что при жизни у данного индивида сохранились большинство зубов, удалены при жизни только первый моляр справа и первый, и второй моляр слева. Нижняя челюсть по форме альвеолярного отростка и диаметру альвеолярных ямок идеально подходит к верхней челюсти, что свидетельствует о том, что обе челюсти принадлежат одному человеку. (рис.8).

Комплекс костей от «черепа  королевы Шарлотты Савойской»:

1. Распиленный череп без крышки достаточно хорошей сохранности, разрушены только верхушки сосцевидных отростков, отсутствуют дистальные части обеих носовых костей, носовые раковины и  перегородка носа и немного орбитальные пластинки тела верхней челюсти. На альвеолярной дуге верхней челюсти сохранился черный, сильно сгнивший, почти до уровня коронки единственный зуб – 5-ый, второй премоляр слева, на альвеолярной дуге прекрасно сохранены альвеолярные лунки, справа для девяти зубов, слева для семи зубов, кроме второго премоляра. Таким образом, на момент смерти у данного индивида на верхней челюсти сохранились все зубы (рис.9,10.).

2. Нижняя челюсть более темного цвета, чем остальной череп  с заметным зеленым оттенком в нижней части тела и  на ветвях. Хотя в альвеолах челюсти нет зубов, по хорошей сохранности альвеолярных ямок можно судить, что при жизни сохранилось большинство зубов, удалены при жизни только 4,6,7 зубы справа и 5-й зуб слева. Нижняя челюсть состоит из трех фрагментов, левая ветвь отломана в области альвеолярной лунки 6 зуба, Отломанный фрагмент в свою очередь состоит из двух фрагментов. Один из них приклеен к основному фрагменту челюсти. Очевидно, кто-то пытался ее реставрировать.

3. Первый и второй шейные позвонки по суставным поверхностям хорошо подходящие друг к другу. Первый шейный позвонок идеально подходит к мыщелкам затылочной кости черепа.

Прежде всего, нужно было оценить возможность изготовления пластической реконструкции по обеим представленным черепам, описать их, установить пол и возраст и снять их слепки  для изготовления муляжей.

Таблица 1.

Краниометрические показатели комплексов черепов Людовика ХІ и Шарлотты Савойской  (мм).

Определение возраста особ из черепных комплексов Людовика ХІ и Шарлотты Савойской :

После краниометрического исследования и описания черепных комплексов. Нами было произведено исследование черепных швов на крышке черепа комплекса Людовика ХІ и двух зубов на обеих верхних челюстях и от черепа комплекса Шарлотты Савойской и от черепного комплекса Людовика ХІ.  Черепные швы изучались по методикам: Симпсона, Оливье [1], и методике применяемой в отечественной криминалистике, описанной у Г.В. Лебединской [3].

Возраст индивида, которому принадлежала крышка черепа, был между 60 и 70 годами. Т.к. король Людовик ХІ умер в 1483 году на 61-м году жизни, теоретически можно было допускать, что изучаемая крышка черепа принадлежала его черепу. В то же время человеку, которому принадлежал череп из комплекса Шарлотты Савойской, могло быть от 50-ти до 60-ти лет включительно, тогда как возраст королевы был 38 лет на момент смерти в 1483 году. Следовательно по возрасту, череп не мог принадлежать Шарлотте Савойской.

Для диагностики возраста изучаемых персонажей, мы также изучили состояние единственных сохранившихся зубов от верхней челюсти черепа из комплекса Шарлотты Савойской и верхней челюсти от комплекса Людовика ХІ. Возраст по состоянию зубов верхней челюсти определялся по методике М.М.Герасимова [2] и Ловджей, модификация Новотного, Ишкана и  Сузана [4,9].

На верхней челюсти комплекса Шарлоты Савойской изучался 5-й зуб (второй премоляр) слева. На верхней челюсти от комплекса Людовика ХІ изучался 4-й  зуб (первый премоляр) справа.

Таблица 4.

Степень изношенности зубов верхней челюсти по М.М.Герасимову:

Комплекс Людовика ХІ:  4-й  зуб (первый премоляр) справа – 3-4 балла – возраст 45-50 лет.

Комплекс Шарлоты Савойской:  5-й зуб (второй премоляр) слева — 5 баллов — возраст 60-70 лет.

Как видно из таблиц состояние зубов не соответствует календарному возрасту ни Людовика ХІ, ни Шарлотты Савойской.

Таким образом, возраст человека, чей череп был нам представлен как череп Шарлотты Савойской и по состоянию зарощенности черепных швов и по степени стертости зубов был от 50 до 60 лет. И уже только по возрасту этот череп не мог быть черепом королевы Шарлотты Савойской.

Человеку, крышка черепа, которого была нам представлена, как крышка черепа короля Людовика ХІ, было от 60 до 70 лет, в тоже время состояние стертости зуба соответствует возрасту максимум 55 лет. Неожиданное открытие дало и исследование половой принадлежности обеих черепных комплексов.

Определение пола особ из черепных комплексов Людовика ХІ и Шарлотты Савойской.

Изучение половой принадлежности производилось нами по общепризнанной морфологической методике, используемой в криминалистике, описанной  В.П. Пашковой [5], и антропологической методике описанной в отечественной антропологической школе В.П.Алексеев, Г.Ф. Дебец [1], М.М.Герасимов [2], Г.В. Лебединская [3]. Школа М.М.Герасимова-Г.В.Лебединской успешно применяет указанные выше методики диагностики, их же придерживается и автор настоящей публикации.

Одной из отличительных характеристик мужского пола, которая визуально хорошо регистрируется при изучении черепа, есть направление восходящих ветвей на нижней челюсти. Направление ветвей нижней челюсти на мужских черепах более вертикальное (прямое), на женских черепах – более горизонтальное (наклонное). Вследствие этого нижнечелюстной угол у мужчин меньше, (ближе к прямому), у женщин больше (ближе к тупому).[5]. М.М.Герасимов отмечает только одно серьезное исключение из этого правила, указывая, что тупой нижнечелюстной угол встречается и у мужчин, но только у преклонных стариков, потерявших при жизни многие зубы на нижней челюсти, в силу альвеолярной редукции и возрастной деформации формы нижней челюсти [2]. Как видно из нашего описания выше особы, чьи черепа представлены в саркофаге Людовика ХІ, не имели выраженной альвеолярной редукции, и  состояние зубной системы только одного черепа – из комплекса Шарлотты Савойской соответствует преклонному возрасту, состояние же зубной системы из комплекса Людовика ХІ, соответствует среднему возрасту.

При постановки челюстей в профиль, как это хорошо видно из рис., видно, что челюсть с зеленым оттенком из комплекса Шарлотты Савойской имеет угол близкий к прямому (рис.10), что характерно для мужских черепов, а нижнечелюстной угол из комплекса Людовика ХІ, близкий к тупому (рис.8), что характерно для женских черепов.

Кроме того, для черепов женщин  характерен верхний альвеолярный прогнатизм, что отчетливо бросается в глаза, при рассмотрении в профиль верхней челюсти из комплекса Людовика ХІ и отсутствует на верхней челюсти из комплекса Шарлоты Савойской. Таким образом, становиться очевидным, что верхняя и нижняя челюсти из комплекса Людовика ХІ, не могут ему принадлежать, так как они принадлежат женщине, а череп, считающийся черепом Шарлотты Савойской, не принадлежит последней, т.к. формы углов нижней челюсти и ортогнатность верхней челюсти характерны для мужчин. Интересно также то, что по абсолютным размерам, что хорошо было заметно и визуально еще в витрине экспозиции, нижняя челюсть женщины, выставленная в комплексе Людовика ХІ, заметно больше нижней челюсти мужчины из комплекса Шарлотты Савойской. Эта же большая массивность отражается и в краниометрических измерениях (см. табл.1.2).

Ниже мы приводим результаты диагностики половой принадлежности по сравнительному анализу краниометрических показателей.

Таблица 6.

Идентификация пола по краниометрическим показателям комплексов черепов Людовика ХІ и Шарлотты Савойской   (мм). Сравнение с диагностическими размерами черепов (практически достоверными показателями) при установлении половой принадлежности (в  мм) по В.И.Пашковой, 1963[5].

Заключение: как видно из приведенной таблицы, подавляющее большинство краниометрических показателей черепа из комплекса Шарлотты Савойской занимают среднее место между мужскими и женскими краниометрическими величинами, однако, длина основания черепа и средняя ширина лица относятся к большим мужским величинам этих показателей. Если же предположить, что данный череп все же принадлежит женщине, придется допустить, что у нее было крупное, мужеподобное лицо с длинным и широким носом, который создавал бы явную диспропорцию лица этой женщины.

Ни один из показателей нижней челюсти комплекса Шарлотты Савойской не дал характерную половую характеристику. Их величины расположены посередине между достоверно мужскими и женскими величинами), автор, считает, что данный череп принадлежал  скорее мужчине со средними пропорциями лица и головы, причем и в случае мужского лица, нос, не будучи очень большим, по абсолютным величинам, все же выделялся в силу средних величин средней части лица. Таблица, где краниометрические параметры обеих черепных комплексов сравниваются с абсолютными величинами, приведенными в работе Г.В. Лебединской свидетельствует о принадлежности крупной нижней челюсти из комплекса Людовика  ХІ к женскому черепу, т.к. величины мыщелковой ширины, на женских черепах обычно крупнее, чем на мужских, что совпадает с женской формой этой же челюсти. Из других половых признаков на обеих комплексах черепов следует отметить рельефность верхней челюсти черепа из комплекса Шарлотты Савойской, выраженную асимметрию клыковых ямок, большую заметную глубину левой клыковой ямки, неровность и шероховатость скуловых костей. Все это – признаки мужского пола.

Кроме этого, при выставлении черепа и нижней челюсти от комплекса Шарлотты Савойской в профиль в глаза бросается явное несоответствие альвеолярных дуг (см. рис. 10). Альвеолярная дуга нижней челюсти очень заметно выступает вперед, как бывает при прогеничном (ступенчатом) прикусе [2,4]. При этом следует отметить, что головки ветвей нижней челюсти (зеленого цвета) по форме суставных поверхностей хорошо подходят к нижнечелюстным ямкам (fossa mandibularis) черепа. Найденные нами в саркофаге Людовика  ХІ две скуловые кости зеленого цвета имеют  тоже явно выраженную неровность и шероховатость поверхности, что характерно для мужских черепов. Это соображение не дало нам возможности отнести указанные фрагменты, как и фрагменты височной кости зеленого цвета к недостающим частям лицевого черепа от комплекса Людовика  ХІ. Вместе с тем, это несоответствие и по цвету и по полу, заставляет предположить о существовании третьей особы мужского пола, которой могут принадлежать указанные кости.

Установленные факты:

1) исторические источники дают свидетельства, что король Людовик  ХІ, действительно готовил Нотр-Дам де Клери, как возможное место своего погребения – «королевскую капеллу».

2) точная информация о похоронах короля в базилике Нотр-Дам де Клери 6 сентября 1483 года отсутствует, нет описания, нет указания места нахождения могилы.

3) в исторических источниках сохранились подробные данные о смерти и обряде отпевания королевы Шарлотты Савойской, однако  документальных свидетельств с указанием места захоронения ее 14 декабря 1483 года именно в базилике Нотр-Дам-де Клери не приводит ни Филипп де Коммин [6], ни современные специалисты, хорошо изучившие историю Франции, эпохи короля Людовика  ХІ и его личную биографию [7,8].

4) в королевской усыпальнице, находящейся практически в центре базилике, непосредственно слева от памятника работы Мишеля Бурдана 1617 года-1622 года находиться два саркофага – маленький для ребенка и саркофаг для одного взрослого. Крышка на саркофаге взрослого более поздней работы, чем сам саркофаг, таким образом настоящая крышка возможно с надгробием отсутствует.

5) в саркофаге, рассчитанном на одного взрослого, находятся останки скелетов двух человек – мужчины и женщины.

6) среди костей  2 скелетов в саркофаге взрослого находились 4 фрагмента черепа зеленого цвета.

Выводы:

1) череп, считающийся принадлежащим Шарлотте Савойской, без крышки, принадлежит мужчине в возрасте от 50 до 60 лет;

2) верхняя и нижняя челюсть, считающимися принадлежащими Людовику  ХІ, принадлежат женщине с крупной нижней частью лица и выступающим вперед подбородком с хорошо сохранившимися на момент смерти зубами, единственный зуб с хорошей белой эмалью можно приблизительно датировать по степени стертости на 45-50 лет.

3) крышка черепа, считающаяся крышкой черепа Людовика  ХІ, принадлежит мужчине в возрасте от 60 до 70 лет.

4) две скуловые кости и два фрагмента зеленого цвета, обнаруженные нами в саркофаге короля принадлежат еще одному мужчине, части черепа которого контактировали с челюстью зеленого цвета, представленной на витрине как челюсть Шарлотты Савойской.

5) нижняя челюсть зеленого цвета и череп, представляющий королеву Шарлотту Савойскую принадлежат двум особам мужского пола.

6) нижняя челюсть и остальные кости зеленого цвета могли длительное время находиться между собой в контакте или в контакте с материалом одинаковой химической природы.

7) таким образом, в саркофаге взрослого в королевской усыпальнице базилики Нотр-Дам де Клери находятся останки как минимум четырех взрослых особ: мужчины – 1) череп, считавшийся черепом Шарлотты Савойской, возраст от 50 до 60 лет, 2)скуловые кости зеленого цвета, 3)нижняя челюсть от комплекса Шарлотты зеленого цвета; женщина – верхняя и нижняя челюсти от комплекса Людовика  ХІ. 4)Крышка черепа принадлежит человеку в возрасте от 60 до 70 лет, пол по крышке на описываемый момент исследования установлен не был.5) второй шейный позвонок подписанный как Танги  дю Шатель.

8) Если один из мужских черепов мог бы быть черепом Людовика ХІ, то останки женского черепа никак не могли быть останками черепа Шарлотты Савойской, т.к. последняя умерла в возрасте 38 лет, а челюсти женщины, находящиеся в саркофаге свидетельствуют о возрасте 45-50 лет.

9) Факт нахождения двух скелетов взрослых персон, королевской крови в одном саркофаге, предназначенном для одного человека, мы считаем неестественным вариантом погребения для короля Людовика ХІ и его супруги Шарлотты Савойской, т.к. дофин Карл VIII, располагал возможностями и временем для приготовления для своей матери отдельного саркофага, в случае необходимости.

Интерпретация полученной информации:

Поскольку нами был обнаружен факт несоответствия черепных комплексов для обеих особ по черепам, которых предстояло изготовить пластические реконструкции, перед нами возникла проблема идентификации останков. Предстояло ответить на несколько вопросов:

1) во-первых, разобраться, чьи черепа или  останки черепов выставлены в витрине саркофага короля Людовика ХІ?

2) есть ли среди выставленных и изученных нами черепов действительно череп короля Людовика ХІ?

3) если, среди выставленных черепов нет черепа королевы Шарлотты, где находятся останки королевы – и может ли быть женский скелет лежащий в саркофаге рядом с мужским скелетом королевы?

4) почему в достаточно большой королевской усыпальнице, где достаточно места для установления двух саркофагов для двух взрослых находиться всего один саркофаг для взрослого и один саркофаг для ребенка?

5) чей ребенок был похоронен в детском саркофаге, кто он, и почему оказался саркофаг в королевской усыпальнице, тогда как известно, что дети Людовика и Шарлотты: Иероним и Франсуа были похоронены задолго до смерти родителей и умерли они в младенческом возрасте, т.е. не нуждались в саркофаге подобного размера?

6)скелеты каких особ находятся во взрослом саркофаге в королевской усыпальнице, и если это действительно скелет короля Людовика и его супруги Шарлотты Савойской. Почему они находятся вместе в одном саркофаге, где тогда саркофаг королевы, и где ее череп?

Однако, для того, что бы ответить на этот вопрос окончательно, разобраться, какой же из черепов является действительно черепом короля, необходимо было провести идентификационное исследование и изучить все кости находящиеся в королевской усыпальнице,  разобраться каким образом туда попали останки других лиц.  Все найденные кости, открытые новые факты предоставлялись комиссии мэрии и церкви (рис.11). По факту, каждой находки составлялись описания, которые протоколировались, все находки фотографировались, иногда снимались на кинопленку, изучались, с наиболее интересных находок снимались формы для производства муляжей. Работа по идентификация останков короля Людовика ХІ и Шарлотты Савойской производилась  в течении сентября 2001 года по март 2002 года. Настоящая статья открывает серию публикаций посвященной этой работе и впервые предоставляет научной общественности и широкой публике полученные факты и результаты.

Библиография:

1.В.П. Алексеев, Г.Ф. Дебец. Краниометрия. Методика антропологических исследований.- Москва: Наука, 1964.- 128с.

2. М.М. Герасимов. Восстановление лица по черепу (современный и ископаемый человек).//Труды Института этнографии АН СССР. Нов. серия, том XXVIII. Москва, 1955- С.121.

3.. Г.В. Лебединская. Реконструкция лица по черепу (Методическое руководство). – Москва: Старый сад, 1998.- 124 с.

4. Г.В. Лебединская. Реконструкция лица по черепу (Методическое руководство). – Москва: Старый сад, 1998.- 22 с.

5. В.И.Пашкова. Очерки судебно-медицинской остеологии. Определение пола, возраста и роста по костям скелета человека.- Москва: Медгиз, 1963.- 155 с.

6.Philippe de Commynes. Mémoires, Le livre de poche. Brodard&Taupin, Paris, 2001, – Page.478.

7. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et chapelle royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899., – Page  430. Reédition à 2001.

8.Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999. – Page339-340.: A.N. K.K.69,      comptes de l’Hôtel de Charlotte de Savoie, fol. 71 v°.Ibid.,f°s  29v°,166v°,123, 134 à 147,150.

9. Novotny V., Iscan  M.Y., Loth S.R. Morphologic and Osteometric Assessment of Age, Sex, and Race from the skull. Forensic Analysis of the skull. Craniofacial analysis, Reconsrtruction, and Identification.71-88. Wiley-Liss. New-York.1993.

Сообщение Краніологічне дослідження черепів із саркофага короля Франції Людовика ХІ (1461 +1483) Стаття 1 появились сначала на SAGOR.

Идентификация черепа короля Франции Людовика XI и его супруги Шарлотты Савойской: Антропологическая картина в «королевском саркофаге» и историография о захоронении короля Людовика XI

© Сергей Александрович Горбенко
Институт  и музей антропологической реконструкции,
Музей истории религии.
Львов. Украина

1. Выводы первого этапа исследования формулирование проблемы, план исследования:

Cогласно, произведенному автором краниометрическому исследованию черепов находящихся в «могиле Людовика XI  и его супруги Шарлотты Савойской» в  усыпальнице (склепе) базилики Нотр-Дам де Клери, в городе Клери-Сан-Андрэ, департамент Луаре, Франция,

Установлено:

1) череп, считающийся принадлежащим Шарлотте Савойской, без крышки, принадлежит мужчине в возрасте от 50 до 60 лет;

2) нижняя челюсть зеленого цвета, выставляемая на витрине как челюсть Шарлотты Савойской принадлежит  другому мужчине в возрасте 60-65 лет.

3) Таким образом, нижняя челюсть и распиленный череп, выставляемый как, якобы, череп Шарлотты Савойской, принадлежат 2 разным лицам мужского пола. Т.е., так называемый «череп Шарлотты Савойской», представляет собой искусственно созданный черепной комплекс, который автор для удобства изложения  именует «черепным комплексом Шарлотты Савойской». Распиленный череп из этого комплекса ниже мы назовем черепом № 1, нижнюю челюсть зеленого цвета – фрагментом черепа №2.

4) верхняя и нижняя челюсть, считающимися принадлежащими Людовику  ХІ, принадлежат женщине с крупной нижней частью лица и выступающим вперед подбородком с хорошо сохранившимися на момент смерти зубами, единственный зуб с хорошей белой эмалью можно приблизительно датировать по степени стертости на 45-50 лет. Для удобства исследования мы будем называть верхнюю и нижнюю челюсти этой женщины  фрагментом черепа № 3.

5) крышка черепа, считающаяся крышкой черепа Людовика  ХІ, принадлежит мужчине в возрасте от 60 до 70 лет. В нашем исследовании эту крышку черепа мы назовем фрагментом черепа №4.

6) Из  заключения пунктов 4,5, следует, что череп, выставляемый в Клери как череп Людовика XI, также представляет собой искусственно  созданный черепной комплекс, который для удобства изложения материала автор именует  как «черепной комплекс короля Людовика XI». Реально так называемый «череп Людовика XI» (он же в самом деле «черепной комплекс короля Людовика XI») состоит также из искусственно объединенных вместе на витрине фрагментов от черепов двух персон разного возраста и пола: женщины 45-50 лет и мужчины 60-70 лет.

7) две скуловые кости и два фрагмента зеленого цвета, обнаруженные нами в саркофаге короля принадлежат еще одному мужчине. Автор допускает возможность контакта этих скуловых костей  с нижней челюстью зеленого цвета (от черепа № 2). Нельзя исключить возможности, что обе эти кости принадлежат тому же индивиду, что и нижняя челюсть зеленого цвета (череп №2). Однако, на тот момент, не имея других фактов, автор допускал существование еще одного черепа зеленого цвета.

8) нижняя челюсть и остальные кости зеленого цвета могли длительное время находиться между собой в контакте или в контакте с материалом одинаковой химической природы.

8) таким образом, в саркофаге взрослого в королевской усыпальнице базилики Нотр-Дам де Клери находятся останки голов как минимум четырех взрослых особ: Из них  мужчины –

1) череп, считавшийся черепом Шарлотты Савойской, возраст от 50 до 60 лет,

2) скуловые кости зеленого цвета,

1) нижняя челюсть от комплекса Шарлотты Савойской зеленого цвета;

То есть или 3 лица мужского пола, или 2-е мужчин (в случае если скуловые кости зеленого цвета и нижняя челюсть зеленого цвета принадлежат одному лицу)

Одна женщина, которой принадлежат верхняя и нижняя челюсти, выставляемые как челюсти короля  Людовика  ХІ.

Крышка черепа принадлежит человеку в возрасте от 60 до 70 лет, пол по крышке на описываемый момент исследования 29.08.02 установлен не был., но последующими исследованиями было доказано, что крышка черепа принадлежит лицу мужского пола.

Суммируя вышеизложенное, автор заключает, что черепа «короля Людовика XI и его супруги» представляли фрагменты от черепов как минимум 4 разных индивидуумов. Из них 3 мужчин, и 1 женщина.

Кроме того, в витрине был расположен  второй шейный позвонок подписанный как «Tanneguy du Châstel» «Танги дю Шатель». Т.е. всего на витрине в «саркофаге короля Людовика XI» находились останки голов 5-ти персон, как минимум.

Как уже указывалось в первой статье автора (смотри «Moyen Age» № 29, июль, август 2002), перед нами встала задача идентификации черепа короля Людовика XI  и его супруги Шарлотты Савойской.

Для этого автор  обратился к доступным историографическим источникам  с целью изучить объективные исторические данные  рассказывающие об обстоятельствах смерти и похорон Людовика XI  и Шарлотты Савойской.

Имеющиеся в нашем распоряжении данные о времени смерти и месте погребения короля Франции Людовика ХІ.

Согласно общепризнанным данным [2,35] в отличие от большинства других французских королей, избравших местом своего погребения базилику Сан-Дени в 5  км на север от Парижа (рис.2), Людовик ХІ распорядился похоронить себя в базилике Нотр-Дам-де Клери (рис.3).

Местом его погребения она избрана еще в 1457 году*, когда Людовик начал готовить ее как место королевского погребения – как королевскую капеллу [4, 21,33]:

«Loys, par le grâce de Dieu roy de France, scavouir faisons à tous présens et advenir, comme de notre jeune aage nous aions entre autres églises de notre royaume une très singulière dévotion à celle Notre-Dame-de-Cléry, pour ce que, quand nous y avons eu recours, nous avons trouvé et cogneu que Notre-Seigneur Jésus-Christ, par l’intercession de la glorieuse Vierge Marie, en l’honneur de laquelle est fondée ladite église, nous a pourveu et donné remède en noz affaires, par quoy aions esleue notre sépulture en icelle églize, et , pour ces causes et autres justes et raisonnables à ce nous mouvans, délibéré augmenter et accroistre ladite églize de Cléry et nos chers et bien aimez les doyen et chappitre d’icelle, tant en rentes et revenuz comme en privilléges, honneurs et prérogatives et autrement, ainsy que sont autres églizes de notredit royaume ausquelles noz prédécesseurs roys de France ont leur spéciale dévotion…» (Курсив мой – С.А.Г.).

О решение о приготовлении в Клери своей усыпальницы свидетельствуют так же строки из писем Людовика XI:

«en consideration à ce que nous avons eslu et eslisons par ces présentes nostre sepulture en ladicte église collégiale de Cléry …»[15, 34].

С 1456 года как свидетельствует Жак Ерс с ссылкой на исторические источники [15] Людовик ХІ, тогда еще дофин, принимает активное участие в реставрации разрушенной в 1428 году английскими войсками базилике Нотр-Дам -де Клери. Позже в 1457 он принимает титул монаха базилики Нотр-Дам – де Клери, часто приезжает в Клери-Сан-Андрэ, готовит королевскую капеллу [21]. А незадолго перед смертью в 1481 делает конкретные распоряжения относительно памятника на своей могиле. Так согласно, желанию короля на каменном постаменте над его могилой (каменной тумбе – «au bouat de la tombe de pierre» [16, 36, 24] из меди должна быть изготовлена его скульптура, изображающая его в виде простого рыцаря в охотничьем костюме, с мечом на боку, коленопреклоненном перед образом Святой Богородицы Клери, руки сложенные в молитве на груди. Интересны еще две детали распоряжения короля относительно этой скульптурной композиции, а именно: Людовик хочет чтобы сбоку от его фигуры был изображен его любимый охотничий пес и просит изобразить его с не утраченными волосами на голове, каким он был в молодости [24].(рис.5).

Т.е. это  указание короля косвенно указывает, что, очевидно, в зрелом возрасте он облысел.  Памятник должны были исполнить мастера  Жан Фуке и Мишель Коломбе (Jean Fouquet et Michel Colombe). Предание говорит о том, что этот памятник из меди существовал. Сохранился даже его средневековый рисунок – проект (рис.5), однако, памятник был разрушен и уничтожен после смерти короля либо во время нападения бургундских войск на Клери-Сан-Андрэ, либо во время религиозных войн, когда войска принца Кондэ 16 cентября 1563 года  заняли Клери-Сан-Андрэ[26]. Если про нападение бургундцев нет достаточно точных и исторически достоверно зафиксированных описаний, а больше легенд и преданий (свидетельство Гектора Дефрише и Жанны Дебюрэ [31], то разрушение и ограбление базилики во времена религиозных войн в 1563 [26] зафиксировано в исторических документах [20, 26].

Не исключено, что именно во время этих событий в 1562 году была уничтожена или похищена статуя короля. Кроме художественной и исторической ценности эта статуя имела еще одно важное значение, она фиксировала точное место погребения короля. По видимому,  именно с этой целью, королевская администрация во время правления Людовика ХІІІ позаботилась поставить новый памятник в ноябре 1617-1622 года работы скульптора и архитектора Мишеля Бурдана .

Согласно свидетельству Филиппа де Коммина король Людовик ХІ умер в субботу в последний день августа 1483 года в дю Плесси в восемь часов вечера, после болезни, начавшейся в понедельник [8](рис.5).

Луи Жарри со ссылкой на  де Коммина (Edit . de Mlle Dupont, t.II, p.249)  сообщает, что после  8 дней отпевания в церкви тело короля Людовика ХІ было  погребено в базилике Нотр-Дам де Клери 7 сентября 1483 года  без особой торжественности «sans grande pompe» [25]. При этом, однако, исследователи, тщательно изучавшие биографию Людовика ХІ отмечают, что все документы, где регистрировались похороны день в день за 1483 год исчезли,  « не осталось ничего, ни приглашений, ни распоряжений, ни квитанций к оплате, ни разрешений» указывает Жак Ерс [ 16]

У Ф. де Коммина нет тоже никаких описаний процедуры похорон короля  [ 8].

Что касается конкретной локализации могилы Людовика XI в базилике, то, как указывает Луи Жарри , после решения подготовить в этой церкви свою могилу, Людовик XI хоронит там нескольких своих умерших во младенчестве детей.[22]. Возле могилы , приготовленной для одного из них, в последствии, король и строит склеп, куда будет поставлен его саркофаг. Автор счел нужным собрать всю ему доступную информацию об обстоятельствах смерти и похорон маленьких детей короля Людовика XI. Здесь она приводиться ниже.

Информация о принцах – детях Людовика XI и Шарлотты Савойской, умерших во младенчестве

Согласно общепринятым  данным,  приводимым I. Gobry [ 13] у Людовика XI и Шарлотты Савойской было семеро детей: четверо из них умерли во младенчестве: Иоахим, двое мальчиков и девочка (Луиза), трое детей: Анна Французская (1461), Жанна Французская (1464) и дофин Карл (будущий Карл VIII) (1470) наследовали своих родителей.

По свидетельству приводимому Луи Жарри [22] в 1458 Людовик XI хоронит в королевской усыпальнице в Клери одного или двоих своих сыновей: Луи и Иоахима. Однако, как указывает Л.Жарри Луи умер в 1458 году, а Иоахим в 1459 году. Никаких документов, подтверждающих похороны Луи и Иоахима в Клери, Луи Жарри не приводит. Единственный документ, на который он ссылается это королевская хартия от 8 июня 1547 года[7 ]. В этом документе указано имя умершего принца – Луи.

Жан Фавье в фундаментальном труде «Louis XI», 2001 г.и. указывает, что  27 июля 1459 года  в Немюре родился первенец дофина Людовика Иоахим [9], ребенок прожил только 4 месяца (умер 29 ноября 1459 года) пишет  Ж. Фавье [10]. Место захоронения первенца Людовика XI  Ж. Фавье не указывает.

Эта информация полностью подтверждается и у Жака Ерса [19] и Пьерра Шампиньона [ 5], который однако указывает, что принц  Иоахим родился в Genappe. Оба эти исследователя, как и Жан Фавье ничего не сообщают о месте погребения первенца Людовика XI  и Шарлотты  – Иоахима, и совершенно ничего не говорят о другом сыне  по имени Луи.

Зато Иван Гобры, указывает, что принц Иоахим родился 15 июля 1459 года в Genappe и умер 4-ре месяца спустя и похоронен  в кафедральном соборе de Halle, недалеко от Genappe, где молодой Людовик XI был одним из серьезных пожертвователей «qui bénéficie par ailleurs des pieuses donations du dauphin» [ 12 ].

Анализируя и суммируя полученную информацию мы получаем достаточно точные данные о маленьком сыне Людовика Иоахиме. Ребенок родился 15 (27 – возможно разница в стилях времени – С.А.Г)  июля 1459 года и умер 29 ноября 1459 года, похоронен он, очевидно, в области, где рожден: или Немюр или Генаппа, но точно, не в Клери.

Таким образом, опираясь на  имеющиеся данные о принце Иоахиме, автор считает, что  информация Луи Жарри о захоронении первенца Людовика XI  в 1459 году в Клери неверна, информация же о рождении и похоронах в Клери сына Луи, ненадежна и не подтверждается другими исследователями.

Кроме Иоахима, в младенческом возрасте у Людовика умерло еще двое сыновей. Обеих звали Франсуа. 4 декабря 1466 года родился первый мальчик, которого в честь своего друга Франческо Сфорца король назвал Франсуа, ребенок умер 4 часа спустя.[ 28, 11]. Место  рождения  и погребения  исследователи не указывают. Однако, не вызывает сомнения, что ребенок умерший сразу после рождения, скорее всего был похоронен невдалеке от замка, где родился. Поэтому, за отсутствием документов о месте рождения и захоронения новорожденного Франсуа, мы воспользовались информацией о местонахождении короля и его семьи в 1466 году.

Как оказалось, в 1466 году Людовик XI находился в герцогстве Орлеанском, разъезжая со двором от города к городу, от замка к замку. С ним следовала его семья. Король останавливался в Орлеане, Мёнге, Шатодане, посещал церковь Сан-Аньян  (Saint-Aignan) и  Нотр-Дам –дю-Шеман  (Notre-Dame-du-Chemin). Из Мёнга, указывает Жак Ерс, король осуществил пешее паломничество в Клери. [ 15]. Жак Ерс здесь ссылается не на документ, а на работы E.Bimbenet, Histoire de la ville d’Orléans, t.2, Orleans, 1885 и известную работу L. Jarry, Histoire de Cléry, pp.171 pp. Во всяком случае, исключить похороны этого ребенка именно в базилике Нотр-Дам-де-Клери нельзя, хотя прямых свидетельств нет.

В 1473 году в возрасте 10-ти месяцев умер еще один наследник Людовика XI – Франсуа (1472-1473), герцог Беррийский [ 13]. Именно для него считает Луи Жарри  [22] было приготовленно место погребения в центре базилики, которое король Людовик XI в последствии предоставил  для своего шамбеллана – Танги дю Шателя, погибшего в 1477 году и похороненного там же (рис.6).  Именно, локализация могилы Танги дю Шателя, таким образом, согласно существующей во Франции традиции, [32] указывает на место, королевского погребения. Так как, выглядит естественным, что король готовил свою усыпальницу возле могилы, приготовленной для своего сына. Об этом никто из исследователей, четко не пишет, но это как бы подразумевается.

Однако в глаза бросается слишком длинный промежуток времени между смертью Франсуа, герцога Беррийского – 1473 год и 1477 годом – годом смерти и похорон Танги дю Шателя. Получается, что почти 4 года посреди церкви пустовала вырытая предварительно могила. Из известных исследователей – биографов короля Людовика XI, только I.Gobry пишет о том, что сын короля Франсуа, герцог Беррийский, умерший в 1473 году похоронен в базилике Нотр-Дам-де-Клери,  при этом документальных источников, на которые он опирается, ученый не приводит [14].

Таким образом, тот факт, что Людовик ХІ был погребен именно в базилике Нотр-Дам де Клери 7 сентября 1483 года, подтверждается многими исследователями со ссылкой прежде всего на приведенные выше документы.

Указание же о точном месте его могилы базируется:

1) на месте расположения памятника работы Мишеля Бурдана  [ 23, 30 ] ;

2) свидетельству кюре базилики Нотр-Дам де Клери Луи Саже, обнаружившего в 1889 году могилу Танги дю Шателя и после нее королевскую усыпальницу;

3) и изучения этой усыпальницы и останков 2-х персон в 1887-1889 гг. историком Археологического общества Орлеана Луи Жарри, врачом г. Клери Сан-Андрэ Дюшато и анатомом из Орлеана, имя которого не приводиться у Л. Жарри [27, 32].

Имеющиеся в нашем распоряжении данные о времени смерти и месте погребения королевы  Франции Шарлотты Савойской, второй супруги Людовика ХІ.

В отличие от ограниченных сведениях о погребении Людовика, обстоятельства погребения его супруги Шарлотты Савойской описаны достаточно точно и тщательно. Она умерла через три месяца после смерти своего мужа 1 декабря 1483 года в Амбуазе. Ее сын Карл и принцы крови дали детальные распоряжения, касающиеся ее похорон: относительно одежды, заказы на воск для свечей, экипаж для перевозки тела, назначены сопровождающие лица, заказаны мессы в церквях с точным указанием  их количества и т.п.[ 17, 1].

Вначале тело королевы было перенесено в церковь Сан-Флорентан в Амбуазе (рис.7 – фото церкви Сан-Флорентан), где начиная со второго декабря по десятое декабря его отпевали : 44 мессы – 2 декабря, и по 32 мессы последующие 5 дней, 3 большие мессы и 8 месс основных в церкви Сан-Дени в предместье города, специальные мессы в церквях Сан-Сатурнан де Вьен, в предместье Блуа, 11 декабря в церкви Сан-Лоран де Ган и 14 декабря 161 месса в Нотр-Даме де Клери.[18]. После указанных выше достаточно точных сведений о похоронах королевы специалисты не приводят ни одного точного документа- свидетельства: что королева Шарлотта была похоронена именно в Нотр-Дам де Клери.

Ф. де Коммин вообще не пишет о смерти и похоронах Шарлотты де Савуа [ 8].

Пьер Шампиньон ограничивается описанием семейных отношений Людовика и Шарлотты и заканчивает рассказ о ней упоминанием ее двух маленьких детей Франсуа и Карла [6 ].

Пол Мюрэй Кендалл  указывает только дату ее смерти- 1 декабря [29].

Иван Гобрый тоже указывает только дату ничего не  конкретно о месте погребения [14].

Луи Жарри очень много и подробно пишущий о могиле Людовика и Шарлотты, приводящий в отношения времени и места погребения короля, хотя бы скупые данные, говорит о факте нахождения могилы Шарлоты в Нотр-Дам де Клери как об общеизвестном и не приводит ни единого документа, указывающего, что 14 декабря 1483 году королеву похоронили   в базилике Нотр Дам де Клери,  и где именно. Не уточняет документами этот факт и Жан Фавье.

Только Жак Ерс дает максимальный объем информации о смерти и обряде отпевания, но когда вопрос заходит о месте окончательного погребения, строго корректный в своих утверждениях Жак Ерс останавливается, он ничего не пишет. Не указывая ни одного серьезного документа ученый не берется указывать такой факт точно. Он пишет косвенно о факте королевских похорон в Клери и все. [17, 18].

Таким образом, можно сделать вывод, что мнение о  нахождение могилы Шарлотты Савойской в Клери сложилось в научных кругах и у общественности в следствии скорее логического умозаключения, чем на основе строгих исторических фактах и свидетельствах. Вполне логично будет предположить, что если есть документальные свидетельства, что принц Франсуа, умерший в возрасте 10 ти месяцев в 1473 году, и муж король Людовик ХІ, умерший в последний день августа 1483 года похоронены в  предварительно приготовленной! королем могиле, то и жена и мать будет похоронена там же, особенно учитывая наибольшее количество месс именно 14 декабря и именно в Нотр-Дам де Клери.

Однако, следует все же признать, что факт заупокойных месс – это только факт заупокойных месс, это может быть свидетельством, но все же даже вместе с другими изложенными раннее соображениями скорее косвенным.

Поэтому наиболее серьезным фактом, свидетельствующим о нахождении тела королевы в Нот-Дам де Клери есть факт обнаружения в 1889 году Луи Саже в нынешней королевской усыпальнице, расположенной возле могилы Танги дю Шателя  в саркофаге останков двух человек, мужчины и женщины, в последствии изученных доктором Дюшато и анатомом из Орлеана.

С момента признания этих останков идентичными Людовику ХІ  и Шарлотте Савойской факт нахождения королевского погребения и останков королевской пары в Нотр-Дам де Клери считался установленным.  Однако, наличие противоречий в антропологической картине погребения и  отсутствие надежных документальных доказательств в исторических источниках о расположении конкретного места могилы поставило задачу идентификации  как королевских останков так и места погребения Людовика XI.

Выводы и задачи исследования:

I. После объективного антропологического исследования черепов в «королевском саркофаге», изучения данных историографии нами установлено, множество фактов ставящих под сомнение принадлежность  «могилы Людовика XI» в базилике Нотр Дам де Клери  действительно реальному месту королевского погребения. Ниже автор приводит полный список выявленных противоречий или аргументов против достоверности места погребения короля Людовика XI в Клери Сан Андре. Эти же противоречия ставят под сомнение и идентичность останков королевской четы (Людовика XI  и его супруги Шарлотты Савойской). Итак, аргументы против:

1) Останки от голов 4-х человек, находящиеся, якобы в «королевском саркофаге» явно искусственный характер их смешивания в 2 черепных комплекса, ставит под сомнение принадлежность описанных черепов королю Людовику XI и его супруге Шарлотте Савойской.

2) Отсутствие прямых фактических свидетельств и доказательств о захоронении королевской четы в Клери Сан Андре.

3) Отсутствие документально подтвержденного места расположения королевской усыпальницы, факт отсутствия документальных свидетельств XV века о дне погребения короля, отсутствие четко зафиксированного места погребения короля,

4) Нелогичность нахождения двух скелетов для взрослого  в саркофаге для одного взрослого человека.

5) Факт нахождения в «королевской усыпальнице» малого саркофага для ребенка противоречит историческим данным о захоронении в Клери детей короля Людовика XI. В исторических источниках нет ни одного указания, что король Людовик хоронил своих детей в склепе, первоначально построенном для себя.

6) Кроме того, малый саркофаг рассчитан на ребенка среднего детского возраста, а не на младенца. Дети короля Людовика XI, возможно похороненные в Клери, умерли в младенческом или в грудном возрасте.

II.  Несмотря на обнаруженные факты несоответствия, автор исследования ни в коем случае не исключал вероятности принадлежности останков одного из троих черепов королю Людовику ХІ и возможности для двух скелетов взрослых особ быть скелетами короля и королевы. Поскольку раннее нами были приведены все факты противоречий и несоответствия этой информации, при объективном анализе мы должны также учесть положительные факты и информацию свидетельствующие в пользу нахождения останков Людовика ХІ в базилике Нотр-Дам де Клери. Итак, аргументы «за»:

1) приготовление Людовиком ХІ еще при своей жизни места своего погребения в базилике Нотр-Дам- де Клери, которую начали реставрировать непосредственно с его финансовым участием, «как королевскую капеллу» еще в 1456 году**.

2) факт нахождения в базилике большой усыпальницы.

3) зафиксированное документально непосредственное внимание всех последующих монархов Франции именно к базилике Нотр-Дам де Клери, как к месту захоронения своего предка и предшественника короля Людовика ХІ.

4) распоряжение королевской администрации Людовика ХІІІ о реставрации могилы Людовика ХІ и создания памятника в замен исчезнувшего.

5) наличие среди изученных нами черепов в королевском саркофаге одного горизонтально распиленного черепа и крышки от второго горизонтально распиленного черепа, известно, что именно во времена Людовика ХІ при его непосредственном покровительстве врачам во Франции разрешалось препарировать трупы и обычай распиливать черепа для приготовления тела знатных персон к обряду отпевания был очень распространен [3]. Тогда как уже во времена наследников Людовика ХІ — Карла VIII и Людовика XII этот обычай уходит в прошлое.

С целью получить более надежный фактический материал, автором были обследованы полностью содержимое большого и малого саркофага, расположенных в «королевской усыпальнице, свидетельства Луи Саже, первого открывшего в 1889 году двойное погребение в саркофаге для взрослого. О полученных результатах автор расскажет в следующей публикации.

Библиография:

1. A.N., K.K.69, comptes de l’Hôtel de Charlotte de Savoie  Ibid. , f°s  29v°,166v°,123, 134 à 147,150.
2. Pascal Arnoux. Histoire des Rois de France et des chefs d’Etat (De Clovis à Jacques Chirac), Rocher, 2001, — Page.239.
3. Michel Billlard et Christian Simon. L’os révélateur d’habitude culturelle// Les hommes du Moyen Age/ / Dossiers d’archeologie N°208, 1995 – Page. 32-33.
4. «Carta pro decano et capitulo Nostre domine Cleriacy»-Bibl. nat., ms. fr. 20497, f º 8r.
5. Pierre Champion. Le roi Louis XI, Flammarion, 1936 , – Page. 80.
6. Pierre Champion. Le roi Louis XI, Flammarion, 1936 , – Page. 79-81.
7. La charte royale du 8 juin 1547 donne le nom de Louis (Arch. nat. , K 178, nº17).
8. Philippe de Commynes. Mémoires, Le livre de poche. Brodard&Taupin, Paris, 2001, -Page. 478.
9. Jean Favier. Louis XI, Fayard, 2001,- Page.57, 942.
10. Jean Favier. Louis XI, Fayard, 2001,- Page.,172, 179, 775.
11. Jean Favier. Louis XI, Fayard, 2001,- Page.57, 68, 775, 776.
12. Ivan Gobry. Le séjour du Genappe // La Fuite en Bourgogne/ Louis XI . La force et la ruse. 1423-1483, Talladier-Historia, 2000,  –  Page  29.
13.  Ivan Gobry. Le Roi en famille/ Louis XI . La  force et la ruse. 1423-1483, Talladier-Historia, 2000, –  Page  41.
14.  Ivan Gobry. Le tombeau de Cléry / La mort / Louis XI . La  force   et  la ruse. 1423-1483, Talladier-Historia, 2000, –  Page  133.
15. Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999. –  Page.335.
16. Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999. –  Page.338.
17. Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999. –   Page.339
18. Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999. –   Page.340.
19. Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999. –   Page.366.
20. Histoire du diocèse et de la ville de Chartres, t. IV, p. 37.
21. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-Reédition à 2001. – Page 119-121.
22. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.- Reédition à 2001.- Page 150-151.
23. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.- Reédition à 2001. – Page 152.
24. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et chapelle  royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-   Reédition à 2001. – Page 167-168.
25. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-   Reédition à 2001. – Page 181.
26. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle  royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-   Reédition à 2001. – Page 236-243.
27. Louis Jarry. Agnès de Savoie et François I.//Découverte des tombes de Marie d’Harcourt, femme du batard d’Orleans de Jean, leur fils et de François II et Louis I, ducs de Longueville, leurs  petits-fils dans l’eglise de Notre-Dame de Cléry. // Mémoires de lasociété Archéologique et Historique de l’Orléans. Tome vingt-deuxième. Orléans, Paris, 1889 – Page 226.
28. Paul Murray Kendall. Louis XI, Fayard, 1974, – Page .220,302 .
29. Paul Murray Kendall. Louis XI, Fayard, 1974, – Page .437.
30. Urbain Legeay, «Histoire de Lois XI» par Urbain Legeay, t.II, p.267. La  transaction concernant une fondation pour Tanneguy du Châtel, faite à Cléry en 1511, – Arch. dép. du Loiret, fonds de Clery.
31. Lucien Millet Notre –Dame de Cléry, 1993, Page : 104-105.
32. Lucien Millet Notre –Dame de Cléry, 1993, Page : 109-111.
33. Ordonnances,  XVII pp. 48-51.
34. Ordonnances, XVII, p.571, mars 1473.
35. Rois et  reines de France. Préface Jean Raspail. Texte Elisabeth  Kirchhoff ;  Molière,  1996,- Page  68-69.
36. Vaesen et E.Charavay: Lettres de Louis XI, Sociéte de  l’histoire  de France,  11 vol., Paris, 1883-1909, t.I,p.j.n°C,p.354,  lettre du 20  juillet 1461.

Сообщение Ідентифікація черепу короля Франції Людовіка XI і його дружини Шарлотти Савойської. Стаття 2 появились сначала на SAGOR.

© Сергій Олександрович Горбенко.
Інститут і музей антропологічної реконструкції,
Музей історії релігії. Львів. Україна.

Статья 3. Продолжение серии публикаций  об историко-антропологическом исследовании могилы Людовика XI  в  Клери-Сан-Андре в 2001-2002 г.

9 сентября 2001 года в присутствии комиссии от мэрии и церкви были произведены эксгумации большого и малого саркофагов.

Рис.1. Фотографии большого саркофага в королевской усыпальнице : 1.А- общий вид (видно оба саркофага); 1.В- Передняя и  правая стена королевской усыпальницы с большим саркофагом на переднем фоне. Хорошо заметно различие в материале и  качестве работы между крышкой саркофага и собственно саркофагом. 1С – Передняя стенка королевской усыпальницы с мемориальной таблицей, установленной на ножном конце большого саркофага, под королевским гербом. Клери-Сан-Андрэ, Август-сентябрь 2001 г. Фото Л.В.Горбенко.

Изучение содержимого большого саркофага:

Большой саркофаг, в котором находились останки, считающиеся останками короля Людовика  XI и его супруги королевы Шарлоты Савойской, представляет собой по форме параллелепипед, суживающийся к ножному концу (Рис.1а.). Он сделан из камня, очень простой работы, без украшений.

Внутренняя поверхность выкрашена черной краской (Рис.2). Его крышка, закрывавшая камеру, саркофага не оригинальна, она  более поздней работы, чем сам саркофаг, сделана из шлифованного камня (Рис.1b). Расположен саркофаг в правом переднем углу королевской усыпальницы (Рис.1с).

Ножной конец саркофага обращен к алтарю базилики. Правой стеной саркофаг вплотную примыкает к стене погребальной камеры. Длина левой наружной стенки саркофага обращенной к камере – 221,5 см. Ширина ножного конца саркофага – 64 см. Ширина головного конца саркофага – 85 см. Высота саркофага -81 см.

Внутренние размеры погребальной камеры саркофага еще меньше: длина – 207 см, ширина ножного конца 44,5 см, ширина головного конца – 67 см, глубина – 55 см.

В большом саркофаге были обнаружены два не полностью комплектных  скелета ногами в сторону алтаря. Оба скелета принадлежат взрослым людям: мужчине и женщине. Мужской скелет расположен вдоль правой (внешней) стенки саркофага, женский скелет расположен у левой (внутренней стенки саркофага), если наблюдатель находиться перед саркофагом лицом к алтарю.

Кроме того, как это хорошо видно из  рис. 2, мужской скелет расположен в правильном анатомическом порядке (на фото он справа, если смотреть при  вертикальном положении фото или сверху при горизонтальном расположении фото) – (вид сверху), большая левая плечевая  кость положена  у левой стенки саркофага.

Тогда как женский скелет расположен  с нарушением анатомического порядка (на фото слева и снизу) (обе плечевые кости лежат вместе почти у позвоночного столба мужчины, позвонки и ребра беспорядочно смешаны и т.д.).

Из посторонних предметов в саркофаге следует отметить фрагменты черной ленты (на фотографии видны между большеберцовыми костями мужчины и женщины) и картонную коробочку, расположенную между левой бедренной костью мужчины и правой бедренной костью женщины. В коробочке находилась кость по форме напоминающая окостеневший щитовидный хрящ.* Этот костный фрагмент подписан «Tenneguy du Chastel” (вероятно это была кость от скелета Танги дю Шателя) (Рис.2а, рис.3.). NB. Это вторая кость от скелета Танги дю Шателя, которую мы встретили в королевском саркофаге. Первой костью, как уже упоминалось раннее был второй шейный позвонок Танги дю Шателя [4].

Большой удачей для последующей реконструкции портрета лица погребенного в большом саркофаге была находка практически целой левой носовой кости, (Рис.4.) Поскольку носовые кости от комплекса Шарлоты Савойской были в сохранности, автор отнес эту находку по принадлежности к комплексу черепа Людовика XІ.

Все кости найденные нами в саркофаге  были сфотографированы и описаны, а позже измерены  по общепринятым остеометрическим методикам [1,2].  Подробное описание всех костей содержащихся в  большом саркофаге приведено в протоколах исследования. В настоящей статье публикуются заключения по исследованию  костей из «саркофага короля Людовика XI и его супруги Шарлоты Савойской».

Замеченные особенности:

1) Как видно из размеров «королевского» саркофага», изначально саркофаг предназначался для погребения одной персоны, его размеры не могут предназначаться для двойного погребения.

2) Оба скелета заметно отличаются по цвету: (женский более светлый, мужской более темный).

3) Среди костей мужского скелета встречаются кости с заметным зеленым оттенком (особенно на 1-й метакарпальной кости справа и обеих лучевых костях)( Рис.5).

4) Мужской скелет разложен в анатомическом порядке, но это не естественное расположение костей скелета, а след работы профессионального анатома или врача. Им допущены только две ошибки: не оставлено место для стоп ног, и левая бедренная кость положена на место правой бедренной кости. Хотя, по мнению автора статьи, скорее всего, перенос бедренной кости был осуществлен другим лицом, это слишком грубая ошибка, а человек разложивший скелет мужчины прекрасно знал анатомию.

5) В мужском скелете отсутствует несколько крупных костей: правая бедренная кость, левые малоберцовая и большеберцовая кости, остальные крупные кости скелета присутствуют. Это свидетельствуют, что весь скелет взят из одного погребения, где кости сохранялись в практически ненарушенном состоянии.

6) Женский скелет помещен в саркофаг после того, как там был искусственно разложен мужской скелет. Расположение костей женского скелета свидетельствует о том, что человек, принесший его в саркофаг, не очень хорошо знал анатомию. Он допускал серьезные ошибки в расположении костей, в частности, поменял местами правую и левую ноги женщины, обе плечевые кости положил рядом и параллельно. Позвонки и ребра этот человек вообще расположил хаотически, не сумев разобраться в анатомической последовательности. Женский скелет занимает левую половину саркофага (оттесняя мужской вправо), отделяя собой от основной массы костей мужского скелета левую плечевую кость мужчины. В расположении костей женщины возле скелета мужчины человек, раскладывавший его, руководствовался уже расположенным ранее скелетом, поэтому автоматически повторил ошибку первого лица, раскладывавшего кости – он не оставил места для стоп (Рис.2).

7) Из крупных трубчатых костей в женском скелете отсутствовали левая бедренная кость и левая локтевая кость.

8) Об осмотре и возможном вмешательстве в расположении костей этого погребения в современное время – свидетельствует и маленькая картонная коробочка с костью, подписанной «Tenneguy du Chastel» (Рис.2, 3).

9) Цвет чернил на кости в картонной коробочке и на втором шейном позвонке идентичен. Надпись на обеих указанных костях «Tenneguy du Chastel» произведена одной рукой. Эта надпись указывает, что две подписанные кости были взяты неизвестным из могилы Tenneguy du Chastel. Следовательно, человек, осматривавший останки в большом саркофаге перед этим имел доступ к костям из погребения Tenneguy du Chastel.

Выводы после изучения останков людей в большом саркофаге:

1. В большом саркофаге (в большей его части) отделенной от черепов перегородкой находятся останки трех персон:

1)Мужчины, кости которого окрашены в зеленый цвет.

2)Женщины, кости скелета которой, более светлые по оттенку.

3) Неидентифицированная окончательно кость (по предположению автора) –  оссифицированный щитовидный хрящ, принадлежащий Танги дю Шателю. (Сейчас установлено что это оссифицированная  подъязычно-надгортанная мембрану – Примечание  САГ. 2011 г.).

2. Зеленые скуловые кости и зеленые фрагменты мозгового черепа, (обнаруженные автором 29.08.2001 года в королевской усыпальнице) находились там не случайно и принадлежат мужчине, чей скелет представлял собой скелет короля Людовика XI, так как кости его скелета тоже имеют зеленый цвет.

3. Следовательно, и челюсть выставленная, как нижняя челюсть Шарлоты Савойской зеленого цвета может тоже принадлежать этому мужчине.

Изучение содержимого малого саркофага:

Маленький саркофаг, занимающий место в левом переднем углу королевской усыпальницы (см. Рис.1а, 6), представлял по форме почти правильный параллелепипед, немного суженный к ножному концу. Его длина 130 см, ширина верхней грани –50 см, ширина нижней грани – 42 см, высота 42 см. Ширина 3-х стенок по 6,5 см, только ширина внутренней стенки, обращенной внутрь усыпальницы –7 см.

Внутренние размеры его меньше: длина 117 см, ширина верхней грани 36 см, ширина нижней грани – 29 см, глубина 33 см.

По оформлению он чрезвычайно прост, стенки, крышка и внутри внизу были окрашены в черный цвет (следы темной краски видны и ныне), на стены внутри и снаружи нанесена простая резьба в виде параллельных диагональных полос-желобков по всему периметру (ныне в виде бурого цвета) (Рис.7).

В передней части саркофага (ближней к алтарю были обнаружены осколки керамического сосуда (возможно вазы) оранжевого цвета. Они были оставлены нами на месте находки (Рис.8.).

Антропологический материал из саркофага представлял необычайный интерес, так как содержал останки не менее 4-х персон, фрагменты черепов и костей были подняты нами наверх, изучены, описаны и сфотографированы (Рис.7). Для удобства идентификации назовем эти фрагменты черепов тоже черепными комплексами:

1) комплекс № 3 – три фрагмента черепа взрослого (судя по строению лобных и теменных бугров) – женщины в возрасте 55-65 лет (Рис.9).

2) Комплекс №4: шесть фрагментов черепа молодой особы, скорее девушки (Рис.10).

3) Комплекс №5: четыре фрагмента черепа женщины 55-57 лет. Левая височная кость из этого комплекса имела в области чешуи зеленый цвет (Рис.11).

4) Среди осколков костей черепов и других мелких костей в дальней части от алтаря саркофага был обнаружен полностью зеленый фрагмент клиновидной кости (Рис.7) – автор относит его к уже известным фрагментам зеленого черепа мужчины. Назовем его комплексом №6. ( Напоминаем, что комплексами №1 и №2 соответственно нами названы фрагменты черепов представляющие короля Людовика XI и Шарлоту Савойскую [4].

Кроме указанных выше четырех черепных комплексов (4-х лиц соответственно) в маленьком саркофаге были найдены множественные осколки – фрагменты плоских костей, ребер, позвонков, фрагменты вертлужных впадин – левая бедренная кость и правая плечевая кость (головка отсутствует) (Рис.12).

Выводы после изучения останков людей в малом саркофаге:

1. В малом саркофаге находились останки черепов 4-х человек.
2. Присутствие фрагментов черепов мужчины и женщины, погребенных в «королевском» саркофаге, в маленьком саркофаге – свидетельствует о том, что оба черепа этих лиц перемещались неизвестным лицом (или лицами) в маленький саркофаг.
3. Среди останков черепов и скелетов людей, находящихся в малом саркофаге нет останков ребенка, для которого изначально был сооружен данный саркофаг.
4. В малом саркофаге находился фрагмент черепа только одного лица мужского пола, а именно зеленая клиновидная кость черепа мужчины, которая принадлежит лицу, чей скелет, имеющий зеленый оттенок представляет скелет короля Людовика XI.
5. Из фрагментов двух женских черепов, которые находятся в малом саркофаге, один черепной комплекс (№5) принадлежит женщине, чей скелет представлял Шарлоту Савойскую, а верхняя  и нижняя челюсти короля Людовика XI,  однако эта женщина не может быть королевой, так как значительно старше ее.
6. Череп этой женщины, очевидно, находился в длительном контакте с черепом мужчины или с медными предметами, никакой другой череп не имел следов такого контакта.
7. Череп второй женщины (комплекс № 3) 55-65 лет тоже не может быть черепом королевы, так как значительно старше возраста, в котором умерла королева Шарлота.
8. Наличие мозгового черепа женщины  (комплекс № 5) в маленьком саркофаге, указывает, что крышка черепа от комплекса №1 (короля Людовика, принадлежит еще одному человеку. Следовательно, комплекс №1 – король Людовик XI сфабрикован искусственно из останков черепов двух лиц: женщины, чей черепной комплекс виден на рис.14.) и  неизвестной особы пожилого возраста 60-70 лет (Рис.14).

Общие выводы по изучению останков людей из двух саркофагов:

Анализируя данные изучения черепов и скелетов лиц, погребенных в большом и малом саркофаге в королевской усыпальнице в базилике Нотр-Дам де Клери можно сделать следующие выводы:

1) В обоих саркофагах сохраняются останки как минимум семи персон.

2) Из них: трое – мужчин, одна женщина, два фрагмента черепа (крышка черепа и комплекс №3) принадлежащие людям старческого возраста и мозговой череп девушки.

Рис. 13. Фрагменты черепа 3-х мужчин, находившийся в королевской усыпальнице (склепе Людовика XI) в  большом саркофаге.  Только один из них может быть фрагментом черепа короля Людовика XI .  Клери-Сан-Андрэ 2001 г. Фотографии  С.А.Горбенко:

3) Так как две кости мужчины (из большого саркофага) принадлежат шамбелану (камергеру) короля Танги дю Шателю, то королю Людовику XI может принадлежать только останки либо зеленого черепа, либо распиленный череп (раннее считавшийся принадлежащим королеве Шарлоте Савойской, комплекс №2). Нельзя также исключить, что крышка черепа (из «комплекса короля Людовика ХІ» (комплекс №1), принадлежащая лицу в возрасте 60-70 лет, тоже может принадлежать королю. Из останков мужчин в «королевской усыпальнице» только кости одного из этих трех индивидов могли быть останками французского монарха. (Рис.13).

4) В большом саркофаге (в большей его части) отделенной от черепов перегородкой находятся останки трех персон: 1. Мужчины, кости которого окрашены в зеленый цвет. 2.Женщины, кости скелета которой, более светлые по оттенку.3.Оссифицированный щитовидный хрящ, принадлежащий Танги дю Шателю.

5) В большом саркофаге (в меньшей его части – в витрине) в виде останков черепов короля Людовика XI и его супруги Шарлоты Савойской (комплексы №1 и №2 [4]) расположены кости черепов 5 человек. Из них верхняя и нижняя женские (одной женщины) челюсти представляют «лицо короля Людовика XI». Крышка черепа неизвестного мужчины 65-70 лет, представляет крышку черепа короля. «Череп королевы» представлен фрагментами черепов двух мужчин: нижняя челюсть зеленого цвета – первый мужчина, (его скелет находится в саркофаге и представляет скелет короля), распиленный череп, принадлежащий другому мужчине. Кроме указанных лиц в витрине большом саркофаге хранится 2-й шейный позвонок от скелета Танги дю Шателя, шамбелана короля Людовика XI (рис.14).

6) Большой саркофаг изначально был предназначен для одной взрослой особы. Расположение костей двух скелетов свидетельствует об искусственном их положении туда.

7) Череп и скелет женщины, находящейся в большом саркофаге не принадлежит королеве Шарлоте Савойской, он принадлежит женщине 55-57 лет, высокой, крепкой конституции. Возраст Шарлоты Савойской (1445+1483) на момент смерти был 38 лет [3].

8) Череп этой женщины одно время находился в большом саркофаге, о чем свидетельствует носовая кость. Затем мозговой череп (т.к. кости лицевого черепа отсутствуют) был перенесен в малый саркофаг.

9) Череп мужчины зеленого цвета тоже одно время находился в большом саркофаге, о чем свидетельствуют скуловые кости зеленого цвета и два фрагмента мозгового черепа зеленого цвета, затем был кем-то перенесен в малый саркофаг. Там тоже были обнаружены два фрагмента мозгового черепа зеленого цвета.

10) Череп и скелет мужчины зеленого цвета очевидно длительное время контактировал с окисленной медью.

11) Череп женщины находился либо в контакте с окисленной медью, либо с черепом мужчины. Ясно одно, что оба эти черепа находились или рядом, или в одинаковых условиях хранения. Оба скелета этих двух человек также наиболее комплектны из всех и находятся вместе. Очевидно, эти люди были похоронены или рядом или вместе.

12) В детском саркофаге отсутствуют кости ребенка, для которого он предназначен, зато находятся кости 4-х человек. Среди них фрагменты черепов мужчины и женщины из королевского саркофага, а также фрагменты черепов двух других персон, взрослого и девушки.

13) Человек, имевший доступ к королевскому саркофагу перед этим имел доступ к погребению Танги дю Шателя, откуда он перенес в королевский саркофаг две кости: второй шейный позвонок и оссифицированный щитовидный хрящ (точнее оссифицированную подъязычно-надгортанную мембрану) в картонной коробочке.

Полученные новые данные хоть и позволили уточнить антропологическую картину останков, но и поставили перед исследованием новые вопросы:

1. С какой целью и кем осуществлялся перенос черепов из большого саркофага в маленький и обратно? Если один  из черепов точно принадлежит королю Людовику XI, то не было никакого резона перемещать его в маленький саркофаг и ставить на его место другой череп?
2. Открытым оставался  вопрос и о маленьком саркофаге (служившим пристанищем останкам 4-х лиц) – он явно не мог принадлежать кому-то из детей Людовика XI и Шарлоты (это противоречит общеизвестной информации о возрасте детей Людовика, умерших в младенческом возрасте). Тогда когда, кем и почему он был транспортирован в королевскую усыпальницу?
3. Если скелет мужчины из королевского саркофага действительно принадлежит королю Людовику XI, то почему он все время находился в контакте со скелетом женщины, которая не могла быть королевой Шарлотой Савойской (скелет принадлежит женщине  в возрасте 55-57 лет крупной конституции и высокого для средневековья роста).
4. Если скелет мужчины находящийся в большом саркофаге в королевской усыпальнице действительно принадлежит королю Людовику XI, необходимы исторические свидетельства, подтверждающие возможность контакта костей короля с медью.
5. Какой из двух фрагментов черепов находящиеся в большом саркофаге: нижняя челюсть зеленого цвета или череп с отпиленной крышкой принадлежат королю Людовику?
6. Установленные факты переноса костей из одного погребения в другое (контакты между собой как минимум трех погребений – маленький саркофаг, большой саркофаг и могила Танги дю Шателя) не исключали и того, что распиленный череп, фрагменты черепа зеленого цвета или крышка черепа тоже могли быть перенесены в большой саркофаг из других погребений с целью искусственного создания могилы короля.
7. Кроме того, традиционно большой  саркофаг считался идентичным саркофагом Людовика XI, и скелет мужчины в нем скелетом самого короля. Тогда как присутствие там скелета женщины 55-57 лет  (и длительный контакт этих двух скелетов) исключало  идентичность для короля этого скелета. Необходимо было тогда разобраться, если большой саркофаг действительно королевский, почему там оказались останки двух посторонних лиц и где же  тогда идентичный скелет короля?

Библиография:

1. В.П. Алексеев, Г.Ф. Дебец. Краниометрия. Методика антропологических исследований.- Москва: Наука, 1964.- 128с.

2.   В.П. Алексеев. Остеометрия. Методика антропологических исследований.- Москва: Наука, 1966.- 251 с.

3. Ivan Gobry. Louis XI . La  force et la ruse. 1423-1483, Talladier-Historia, 2000, – Page 148.

4. Serguei A . Gorbenko Lés crânes du caveau royal de Notre-Dame de Cléry: Louis XI (1^re partie)//Moyen Age № 29, – 2002. – Page 6-8.

Примечания автора:

*  –  В ходе дальнейшего исследования было установлено, что  костный фрагмент  с подписью  «Tanneguy du Châstel»  представляет собой   не  окостеневший щитовидный хрящ, а окостеневшую  подъязычно-надгортанная мембрану, которая  в норме  имеет фиброзную  структуру.  В  диагностике  данной интересной анатомической аномалии  существенную помощь  нам  оказал проф. каф. Отоларингологии   с курсом хирургии головы и шеи  Ивано-Франковского  Национального медицинского университета  д-р  мед. наук. В.И. Попович.

Сообщение Вивчення вмісту саркофагів в королівській усипальниці (склепі) базиліки Нотр-Дам де Клері, у місті Клер-Сан-Андре, департамент Луаре, Франція. Стаття 3 появились сначала на SAGOR.

о. Люсьену Мийе,
труд которого помог установить истину,
с уважением посвящается
Автор.

Итак, изучение королевской усыпальницы и содержимого саркофагов в первую же неделю исследований дали крайне противоречивую информацию. Во-первых, было установлено, что черепа, представлявшие короля и королеву, в самом деле, искусственно сфабрикованы из черепов трех мужчин и одной женщины. При этом фрагменты черепа женщины выставлялись как лицевая часть короля Людовика XI, а фрагменты черепов двух мужчин представляли королеву Шарлоту Савойскую. Во-вторых, было установлено также, что женщина, похороненная в большом саркофаге, как и ее череп не могли принадлежать супруге Людовика XI, так как королева умерла в более молодом возрасте, чем женщина, чей скелет лежал в большом саркофаге. В-третьих, было установлено, что само нахождение двух скелетов взрослых в саркофаге и факт наличия саркофага для ребенка противоречил исторической информации  об обстоятельствах жизни и смерти короля Людовика XI и членов его семьи. И, наконец, присутствие в королевской усыпальнице останков еще пяти неизвестных  персон ставили под сомнение аутотентичность погребения для короля Людовика XI и Шарлоты Савойской.

Кроме того, отсутствие прямых и четких свидетельств в средневековых документах о том, что королевская чета погребена  в базилике  Нотр-Дам де Клери именно в склепе, в центре церкви, ставило под сомнение и само место погребения короля. Может быть, Людовик XI был погребен в другом неизвестном пока склепе базилики Нотр-Дам де Клери? Тогда непонятно было, почему администрация Людовика XIII распорядилась поставить монумент королю именно у этого склепа? Ведь именно месторасположение памятника и свидетельства кюре базилики Нотр-Дам де Клери Луи Саже (Louis Saget), обнаружившего в 1889 году парное погребение в большом саркофаге, до сего дня являются одними из фундаментальных свидетельств идентичности останков в большом саркофаге Людовику XI и его жене Шарлоте Савойской. Автоматически два эти факта – месторасположение памятника короля в базилике и само место открытия Louis Saget являются аргументами подтверждающими и истинность самого места погребения короля.

Таким образом, становилось объективно необходимым тщательно изучить обстоятельства открытия парного погребения в «королевском» саркофаге в «королевской» усыпальнице базилики в 1889 году. Необходимо было также изучить документы 1617-1622 года, касающиеся создания памятника Людовику XI в центре базилики.

Чтобы уточнить информацию об обстоятельствах открытия места погребения Людовика XI мы обратились непосредственно к свидетельству самого «первооткрывателя» могилы короля Луи Саже (Louis Saget), исполнявшего обязанности кюре в  базилике Нотр-Дам де Клери с 1880 г. по 1913 г.

К сожалению, Louis Saget не оставил никаких записок. В нашем распоряжении было только запись его свидетельств, cоставленная другим кюре базилики  о. Люсьеном Мийе (Lucien Millet), который  служил в Клери с 1913-1957 гг. Lucien Millet  оставил после себя небольшую книгу «Notre Dame de Cléry», изданную ассоциацией «Les Amis de Cléry»  (Мы использовали переиздание 1993 года). В своей небольшой книге Lucien Millet тщательно зафиксировал всю имеющуюся у него информацию, касающуюся открытия останков короля.

Как выяснилось, L. Saget был не первый, кто официально «открывал» королевскую гробницу. (Здесь под словом  открывал, имеется в виду – совершить  открытие, обнаружить нечто уникальное, или впервые или раннее утерянное – примечание автора для переводчика.)

Так, еще в 1792 г. могила была открыта «plombier Huguet de Beaugency»  по приказу революционного комитета из Beaugency, якобы с целью изъятия свинца – останков гроба для технических нужд: «Un ouvrier plombier, nommé Huguet, envoyé par le chef du district de Beaugency avec mission de prendre le plomb des cercueils qu’il pourrait trouver, vint à Cléry pour chercher le caveau…»[106]. Таков официальный предлог посещения  Huguet de Beaugency. К счастью, Юг де Бужанси (Huguet de Beaugency) оставил свидетельства того, что он видел в королевской усыпальнице. В своей книге Люсьен Мийе (Lucien Millet) приводит это описание со ссылкой на De Torquаt «Histoire de Cléry»*. Мы цитируем дословно: «…l’entrée en avait été murée. On perça la voûte et on trouva un cergueil de pierre dont le couvercle  avait été renversé et brisé. Ce cercueil contenait, parmi quelques ossements,  un crâne scié en deux parties; près de là gisaient des ossements d’adulte et d’enfant  mêlés à des morceaux de plomb, à des fragments de vitres et à des débris d’etoffe de velours et de soie [105]»**(Курсив мой – С.A.Г).

Далее Юг де Бужанси (Huguet de Beaugency), сообщает Л. Мийе (Lucien Millet), забрал эти кусочки свинца  и, таким образом, и считал свою миссию исчерпанной: «Huguet se contenta de remplir son office en enlevant le plomb des cercueils …»[105]. Чтобы подтвердить, что он ничего не взял больше для себя  и ничего не нарушил в королевской усыпальнице, он оставил это описание (всего увиденного им при входе в склеп) и взял в свидетели монаха M.Creuzé, поставил дату посещения усыпальницы и расписался: «….demanda à un chanoine, M.Creuzé, de venir constater qu’il ne violait pas la sépulture du roi et que les ossements restaient intacts. Il inscrivit son nom et la date sur la paroi du caveau. M.Greuzé fit déposer dans ce caveau  un reliquaire envoyé de Rome au chapitre et l’on referma la voûte..»[стр.105]. **(Курсив мой – С.A.Г).

Все следы надписи исчезли,  – пишет далее Л. Мийе (Lucien Millet).

Свидетельства, приводимые Югом де Божанси (Huguet de Beaugency), очень интересны: во-первых, он в 1792 году обнаружил в королевской усыпальнице:

1) только один саркофаг;

2) в саркофаге он обнаруживает только один распиленный череп, состоящий из двух частей.

А во-вторых, останки взрослого и ребенка, мы видели в маленьком саркофаге, а не на полу возле него.

Следовательно, в 1792 году в королевской усыпальнице (caveau royal)***.  Два человека видели только один саркофаг  для взрослого человека и в нем останки только одного черепа, состоящего из двух частей и  несколько костей, а не два скелета двух взрослых людей.**

Несмотря на отсутствие  в описании Юга де Божанси  (Huguet de Beaugency), 2-го саркофага, 2-го черепа и второго скелета, все остальное соответствует нынешней картине в королевской усыпальнице (смешанные останки взрослого и подростка, только не на полу, а в малом саркофаге).

У автора есть серьезные основания доверять свидетельству Юга де Божанси (Huguet de Beaugency),  и монаха M.Greuzé, так как мы увидим дальше, их описание  было подтверждено  другой комиссией, а во-вторых, истинная причина визита Юга де Божанси (Huguet de Beaugency)  совершенно исключает всякое воровство, смешивание костей и тому подобное.

Еще более интересную информацию дает приводимое Люсьеном Мийе (L.Millet) описание второго официального открытия гробницы короля в 1818 году. Оно заслуживает того, чтобы процитировать его полностью: «Le tombeau fut ou­vert une deuxième fois en 1818, peu avant la restauration du monument de Michel Bourdin. Par déci­sion de M. Lainé, ministre et secrétaire d’Etat au ministère de l’Intérieur, prise le 22 novembre et le 17 décembre 1817, l’opération se fit 1e 17 juillet 1818. M. le comte Maxime de Choiseul d’Aillecourt, cheva­lier de plusieurs ordres, membre de l’Institut, préfet du Loiret, était accompagné de M. Pagot, architecte, de M. Romagnési, statuaire, de M. le comte de Rossetot et de son fils, de M. Nicolas Saget, curé, et de M. Bignon, vicaire.

Comme en 1792, une ouverture fut pratiquée dans la voûte et M. Pagot descendit dans le caveau.

Il y trouva un cercueil de pierre dont le couvercle était renversé; il renfermait des ossements humains, notamment un crâne scié en deux parties, le tout mêlé sans ordre à différents débris.

Au désordre répandu dans le caveau, il fut facile de reconnaîtra que l’on y avait déjà pénétré. D’ail­leurs, sur un mur, on lisait le nom de celui qui y était déjà venu en 1792 (i).****

Voici le procès-verbal qui fut alors dressé en présence de M. le Préfet du Loiret:

Nous, soussigné, comte Maxime de Choiseul d’Aillecourt, chevalier de l’ordre royal de la Légion d’honneur,  de l’ordre de Saint-Jean de Jérusalem, membre de l’Ins­titut de France et préfet du Loiret, nous sommes trans­porté aujourd’hui vendredi, dix-sept juillet mil huit cent dix-huit, à dix heures du matin, dans l’église de Notre-Dame de Cléry à l’effet de reconnaître la place qu’occupait le mausolée de Louis XI, roi ds France, et l’état du caveau qui existait au-dessous de ce monument.** 

Nous avons, en présence de M. le maire de Сléry, da MM. le curé de cette ville et son vicaire, do M. le comte de Rosselot et de son fils, notre secrétaire intime, de M. Romagnési, statuaire, ordonné l’ouverture da la tombe qui recouvrait le caveau dont la voûte, dans sa partie supérieure, a été par nous trouvée détruite. M. Pageot**, architecte de notre département, est descendu dans le caveau, a examiné le sarcophage découvert dans lequel était un crâne scié qui nous a été présenté.**

A gauche du sarcophage et sur deux dés se trouvait placée une boîte longue de 60 centimètres, haute et large de trente, scellée de cinq cachets de deux empreintes, dont quatre visibles en cire rouge, présentant un écus-son coupé dont le chef est orné de trois fleurs de lys, au-dessous trois épées, le tout surmonté d’un chapeau duquel descendaient dix houppes.

Cet architecte voulant enlever la dite boîte, elle se réduisit en grande partie en poussière, laissant à décou­vert les os d’un squelette dont la tête est très endom­magée. Parmi ces os était une lampe en terre brisée, scellée dans du mortier, dans laquelle se trouvait une éponge; le tout reposait sur des aromates qui se rédui­saient en poussière au plus léger toucher.

Nous recueillîmes lé tout dans une nouvelle boîte que nous avons déposée à la sacristie pour la replacer dans le caveau après le rétablissement de la voûte.

En foi de quoi nous avons signé le présent procès-verbal et ont signé avec nous:

de Choiseul, préfet du département du Loi­ret; S. J. Lemaigre, maire; Saget, curé de Cléry, Bignon, vicaire de Cléry; Baschet, adjoint; Pa­got, architecte du département; Romagnési, le comte de Rossetot, R. de Rossetot.

Как  видим из procès-verbal составленного 17 июля 1818 года префектом департамента Loiret графом Maxime de Choiseul d’Aillecourt и другими должностными лицами: в королевской усыпальнице комиссия обнаружила снова:

1)      один каменный саркофаг;

2)      в саркофаге – один распиленный череп;

3)      а также 17 июля 1818 года комиссия еще видела надпись: «Ouver par moi. Huguet de Bougency, 1792 (Sic.)»

4) комиссия, как и в 1792 году ничего не упоминает о маленьком саркофаге и уже не упоминает об останках взрослого и ребенка на полу слева от каменного саркофага, о котором сообщал Юг де Божанси (Huguet de Beaugency).

5)      Кроме того, комиссия указывает, что королевская усыпальница находилась непосредственно под монументом Людовику XI? В настоящее время королевская усыпальница расположена кпереди и справа от монумента. Отсюда возникает естественный вопрос: не находиться ли настоящая гробница Людовика XI под памятником королю работы М.Бурдана (M.Bourdin)? Во всяком случае, ни Люсьен Мийе (Lucien Millet), ни Луи Жарри (Louis Jarry) не говорят, что памятник был перенесен на другое место. Луи Жарри, напротив даже сообщает,  что после составления  procès-verbal комиссия графа Мaxime de Choiseul d’Aillecourt «…Puis, au nom du gouvernement, il fit rétablir sur le caveau le monument royal…»[310Jarry]?**

Вместе с тем, комиссия очень детально описывает деревянный ящичек 60х30х30 см,  запечатанный красным воском с гербом: (описание) «de trois fleurs de lys, au-dessous trois épées, le tout surmonté d’un chapeau duquel descendaient dix houppes.»

Нет сомнения, что именно этот ящик единственный след вмешательства Юга де Божанси (Huguet de Beaugency). Вспомним реликвию  из Рима, который оставил M.Greuze при посещении им вместе с Югом де Божанси (Huguet de Beaugency) королевской усыпальницы в 1792 году.

Эта догадка подтверждается свидетельством господина Baschet, ajoint, который подтвердил, что в 1792 году в этом ящичке в могилу Louis XI (очевидно по приказу вышестоящего лица, господина de Cluny, а возможно, при участии самого г-на Baschet) Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) перенес кости семьи герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan): «Par suite de nos recherches pour découvrir d’où pro­venaient les ossements déposés dans la boîte placée à gauche du sarcophage, M. Baschet, adjoint, qui a signé  ci-après, a reçu l’attestation d’un officier municipal en 1792, qui a assisté à la violation de ce tombeau: «Que les ossements appatiennent à la famille des ducs de Saint-Aignan; aue cette boîte, accompagnée de titres, a été trouvée dans une armoire du trésor du chapitre de Cléry; que M. de Cluny, qui n’existe plus, alors administrateur du district de Beaugency, la déposa en sa présence dans le tombeau de Louis XI.»[107-108]

Участие господина Baschet во второй комиссии указывает на истинную цель второго посещения королевской усыпальницы – забрать из нее сохранявшиеся в беспокойное время революции останки герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), что и было сделано.

По-видимому, перенос этих останков, а не  извлечение свинца в королевской усыпальнице в 1792 году и было основной целью визита Юга де Божанси (Huguet de Beaugency).

Поскольку в период революции эта акция была опасной для объяснения цели визита, нашли другой предлог – извлечение свинца для нужд революции. Для того чтобы отвести  всякое подозрение от Юга де Божанси (Huguet de Beaugency) даже «реликвиницу из Рима»  с останками  герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan) перенес в «могилу Людовика XI» не он лично, а монах  M.Greuze.

Именно поэтому, выполняя деликатную миссию, о которой в годы революции нельзя было открыто сообщать, Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) сделал все, чтобы отвести от своего имени всякое подозрение во вмешательство в интерьер королевской усыпальницы: с этой целью оно было им описано в присутствии монаха и оставлена надпись на стене: «Открыто мной, Юг де Божанси» (1792) («Ouver par moi Huguet de Baugency», 1792 (sic)).

Эти соображения вызывают доверие к свидетельству Юга де Божанси (Huguet de Beaugency)  и M.Greuzé.

Во всяком случае, только факт переноса в ящичке костей семьи герцогов де Сан-Эньян в 1792 году и их изъятие из королевской усыпальницы в 1818 году – единственный факт, который явно пытались скрыть эти две комиссии, каждый раз придумывая новый предлог для посещения королевской усыпальницы (в 1792 году – якобы для изъятия свинца, в 1818 году  – якобы для подготовки реставрации памятника Louis XI работы Michel Bourdin, и осуществляя свою основную задачу – перенос останков герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), как бы попутно.

Реальные же действия комиссий:

1) в 1792 году Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) и монах M.Greuze заносят в королевскую усыпальницу реликвенницу с костями семьи герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan) и составляют описание всего увиденного;

2) в 1818 году комиссия Maxime de Choiseul d’Aillecourt  извлекает реликвинницу с костями герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), меняет обветшалый ящичек на новый, переносит туда останки герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan)  и в сопровождении официальных лиц (по свидетельству протокола приводимого в книге L.Millet стр.108: «M.Baschet observe que les ducs de Saint-Aignan, seigneurs de la Salle-lès-Cléry, avaient  à leur nomination quelques chanoines du chapitre, et notamment le doyen.

Que les titres trouvés avec la boîte ont été emportés à Beaugency et qu’il a été dressé du tout un procés-verbal.»[108] отправили в Божанси (Beaugency), очевидно, в другое место захоронения.

Эта истинная причина визитов для нас еще одно важное доказательство истинности  свидетельств обеих комиссий о ситуации в королевской усыпальнице, так как, очевидно, другой более важной цели визитов у комиссий не было.

В двух декларациях составленных после procès-verbal, и, подписанном De Choiseul, préfet du Loiret; S.J. Lemaigre, maire; Baschet, adjoint [cтр.108.] указывается, что по распоряжению префекта останки человека в саркофаге были аккуратно уложены вдоль правой стены погребения (саркофага?), в саркофаге прибрано и составлены в трех экземплярах procés-verbal, которые помещены один – в Департаментальный архив, другой в мэрию г. Клери, а третий в бутылке зеленого стекла оставлен в саркофаге короля Людовика XI: «La tombeau de Louis XI était voûté; on creva la voûte avec peine et l’on y fit une ouverture assez grande pour que deux personnes aient l’aisance d’y pénétrer. Elle fut mise ensuite dans l’élat où nous l’avons trouvée, au­jourd’hui. Les ossements, contenus et épars dans le cercueil de pierre, ont été trouvés, réunis avec soin et posés debout à l’extrémité orientale de la tombe.

L’officier municipal qui a fait cette déclaration passe daas le pays pour être véridique.

Signé : De Choiseul; Lemaigre, maire;

Baschet, adjoint.

La présente déclaration, transcrite à la suite au procès-verbal qui précède, a été, ainsi le dit procès-verbal, dres­sée en triple expédition dont une a été exposée dans les archives de la Préfecture, la seconde dans celle de là mairie de Cléry, et la troisième, enfermée dans une bouteille de verre cachetée, a été placée dans le tombeau le 20 juillet 1818.

Signé : De Choiseul, préfet du Loiret; Lemaigre, maire;

Baschet, adjoint.

Таким образом, мы узнаем еще два интересных факта: 1) во-первых, по указанию префекта гробница была прибрана и останки аккуратно размещены вдоль правой  стены саркофага, (скелет мужчины, обследованный нами в королевской усыпальнице, расположен в анатомическом порядке справа в саркофаге, если стоять лицом к алтарю** – примечание автора С.А.Г.). 2) А во-вторых, комиссия 1818 года, оставила один из экземпляров procés-verbal в стеклянной бутылке в могиле Людовика XI 20 июля 1818 года.

Во всяком случае, обе комиссии утверждают один важный   факт: в большом саркофаге они видели человеческие кости в беспорядочном состоянии, и только один распиленный череп.** 

Это было как в 1792 году, так и в 1818 году. Зафиксированная двумя комиссиями картина в королевской усыпальнице в конце XVIII века и вначале XIX в. серьезно противоречит нынешней ситуации в исследуемом склепе: сейчас здесь находиться в саркофаге для взрослого 2 скелета взрослых людей и 2 комплекса черепов, якобы представляющих черепа двух лиц – короля Людовика XI  и его супруги Шарлоты Савойской. Это противоречие было замечено еще внимательным L. Millet: «… De ce que nous venons de dire il semble: 1° que deux fois, en 1792 et 1818, le tombeau de Louis XI a été ouvert et qu’on y trouvé entre autres choses un crâne scié; 2º qu’à chaque fois, devant des témoins, les ossements ont été remis en place.»[стр.109, Л.Мийе.].

Тем не менее, в 1889 году Louis Saget находит в королевской усыпальнице уже два скелета и 2 черепа, которые он определяет как останки королевской четы: Людовика XI и Шарлоты Савойской.

При этом Louis Saget, так описывает свой визит в королевскую усыпальницу: «Une cloison était au bas de l’escalier; d’un coup d’épaule je la renversai; elle était en briques mal jointes et lézardée. On tira du caveau beaucoup de terre, pierres, de dalles brisées  et l’auge sépulcrale  apparut tout entière. Lorsgu’on l’eut, déblayée elle nous laisse voir un amas considérable d’ossements. Ils étaient trop nombreux pour n’appartenir qu’ à un seul corps.  Je fis appel au docteur Duchâteau et à un anatomiste, Professeur au lycée d’Orléans.»[стр.110-111.]. Из его описания видим, что он сразу же возражает против факта указанного в протоколах 1792 и 1818 гг. – о том, что в саркофаге содержалось всего несколько костей. Иными словами Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) и комиссия 1818 года утверждали, что в саркофаге костей мало, Луи Саже (Louis Saget) возражает им, замечая, что костей было так много, что это говорит о том, что среди этих останков, вряд ли находятся останки одного тела.

Интересно, каким образом, не будучи специалистом в области анатомии или медиком, Луи Саже (Louis Saget) установил такой важный факт? Даже представительная  комиссия 1818 года, составив подробный отчет, не рискнула точно утверждать что-либо относительно, количества людей погребенных в саркофаге. Она ограничилась лишь констатацией факта, что был  один распиленный череп и  немного костей в саркофаге. Для Л.Саже (Louis Saget)  оказалось достаточно одного беглого взгляда, чтобы тут же понять, что он имеет дело с групповым захоронением.

Предваряя наше недоумение по поводу таких смелых утверждений с его стороны, Л.Саже (Louis Saget)  тут же заручается поддержкой специалистов. Он вызывает доктора Дюшато и безымянного анатома из Орлеана (docteur Duchâteau et à un anatomiste, Professeur au lycée d’Orléans). Именно эти два специалиста уже «обнаруживают» в саркофаге 2 скелета и два черепа. Таким образом, «открытие» Л.Саже (Louis Saget) блестяще подтверждено профессионалами. И вся ответственность о диагностике парного погребения в саркофаге теперь ложиться на этих двух специалистов. Как и явное противоречие  их диагностики описанию содержимого саркофага комиссиями 1792 года и 1818 года. Итак, честь открытия двойного королевского погребения в саркофаге принадлежит Л.Саже (Louis Saget), а ответственность за противоречие анатомической картины в саркофаге  более раннему состоянию  саркофага целиком ложиться на плечи вызванных Л.Саже  (Louis Saget) специалистов. Ведь именно они установили, что в саркофаге находятся останки двух скелетов – мужчины и женщины и останки двух черепов.[111].

Уже только описание интерьера у Louis Saget существенно отличается от описания интерьера в королевской усыпальнице у Huguet de Beaugency (1792), и у комиссии префекта de Choiseul-d’Aillecourt  (1818)[110-111 – описание Л.Саже]. Louis Saget  ничего не говорит  ни о саркофаге, ни о бутылке  зеленого стекла (с протоколом комиссии префекта de Choiseul-d’Aillecourt  (1818), оставленном 20 июля 1818 года),  и ничего не сообщает о надписи на стене, которую видела еще комиссия 1818 года: «Ouver par moi Huguet de Baugency», 1792 (sic). Ни слова не сообщает он также о маленьком саркофаге, его описание королевской усыпальницы противоречит интерьеру усыпальницы, описанного комиссией 1818 года. (Вспомним, ведь по распоряжению префекта в саркофаге был наведен порядок, убраны мусор и земля, а кости единственного скелета аккуратно сложены  «et posés debout à l’extrêmite orientale de la tombe …»[108]. Не увидеть всего этого, человек, вошедший впервые после комиссии 1818 года, просто не мог.

Но самое существенное отличие «открытия» Louis Saget от описания саркофага в 1792 и в 1818 гг. есть то, что вызванные им специалисты: «docteur Duchâteau  et  à  un anatomiste, Professeur  au lycée d’Orléans» []. Обнаруживают в саркофаге уже 2 скелета и два черепа. Очевидно, Lucien Millet тоже заметил это несоответствие и задал соответственно вопрос  Louis Saget. Ответ Луи Саже (Louis Saget) он приводит в своей книге: оказывается все очень просто: «Сomment se fait il que les archéoloques  qui descendirent plusiers fois dans le caveau n’aient pas vu les corps?

C’est qu’ils ignoraient l’escalier de pierre découvert par moi. Alor ils défoncèrent la voûte  et celleci, en tombant, mit en pièces les dalles qui couvraient le caveau. Ces messieurs prirent ces débris mélanges de ciment pour le fond de l’auge et n’allèrent pas plus loin. Il y avait trent centimètres de matériaux sur les corps royaux lorsque je les découvris.»[стр.109.]

Пресловутые «археологи» (так Л.Саже (L.Saget), очевидно, называет комиссию 1818 года) не найдя входа через лестницу, и вынужденные поэтому пробивать каждый раз отверстие в своде склепа, сами невольно засыпали королевское погребение землей и фрагментами штукатурки с потолка. Так, что на телах оказалось в момент открытия их Л.Саже (L.Saget), по крайней, мере, 30 см земли. Неудивительно, что под  таким слоем земли можно и не разглядеть второго скелета.

Однако, 30-тисантиметрового слоя земли и штукатурки, совсем недостаточно, чтобы засыпать целиком и весь саркофаг. Если предположить, что на момент открытия Л.Саже (L.Saget) в 1889 году двойного погребения саркофаг был засыпан землей, то это значит, что практически половина королевской усыпальницы была засыпана землей. Однако, столько земли не могло случайно упасть от повреждения свода склепа. А в протоколе 1818 года  префект де Шуазёйль  д’Эйлекур (de Choiseul-d’Aillecourt) не указывает, что он отдал распоряжение засыпать королевскую усыпальницу землей, чтоб скрыть саркофаг. Наоборот, указывается, что в саркофаге был убрано, кости ориентированы вдоль восточного направления и оставлена бутылка зеленого стекла с одним экземпляром протокола.  Всего этого, Л.Саже (L.Saget) не  упоминает, как не упоминает и надпись Юга де Божанси, которую видели еще в 1818 году. Следуя объяснению Л.Саже (L.Saget), остается только допускать, что в период между 1818 годом и 1889 годом, неизвестные неофициальные лица тайно проникли в королевскую усыпальницу, а затем: тайно извлекли бутылку с протоколом графа де Шуазёйль  д’Эйлекур (de Choiseul-d’Aillecourt), уничтожили надпись Юга де Божанси (Huguet de Beaugency) и засыпали саркофаг и  половину королевской усыпальницы землей и осколками камней. Во всяком случае, автор данной публикации не располагает информацией, про хотя бы  еще одно официальное открытие королевской усыпальницы в период между 1818 и 1889 гг. Такое объяснение Л.Саже (L.Saget), содержит, очень много неясностей и откровенно абсурдных деталей, что не может вызывать полного доверия.

Очень настораживающим исследователя выглядит и другое замечание Л.Саже (L.Saget). Так описывая свое посещение могилы шамбелана короля Людовика XI Танги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), он вскользь замечает, что Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) забрал свинцовый гроб Танги дю Шателя (Tanneguy du Chastel) [110]. Однако, из источников, известно, что Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) посетил в Клери (Cléry) только могилу Людовика XI, причем он имел две миссии – явную и тайную. О чем уже излагалось выше. Он не посещал больше других погребений в базилике, иначе, это было бы отражено в источниках. Но, комиссия 1818 года, свидетельствует, что  ею посещен именно склеп, в котором до нее в 1792 году побывал и Юг де Божанси (Huguet de Beaugency). Других погребений комиссия тоже не посещала.

Из этого следует, что, если верить пояснениям Луи Саже (Louis Saget), то комиссии 1792 и 1818 гг. просто ошиблись местом (и Юг де Бужанси отнес реликвиницу с останками герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), не в королевский склеп, а в соседнюю могилу (Луи Саже (Louis Saget), имеет в виду, прежде всего могилу Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel),).  По этой версии Л. Саже (Louis Saget), в могилу Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel),  спускалась и комиссия  графа де Шуазёйля д’Эйлекура (de Choiseul-d’Aillecourt). Следовательно по намеку Л.Саже, описание этих двух комиссий  соответствует интерьеру не королевского склепа, а интерьеру могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel). Тогда, согласно  описанию этих двух комиссий (1792 и 1818 гг.), могила Таннеги дю Шателя, должна представлять собой склеп, в которой будет находиться каменный саркофаг, с останками скелета одного человека – Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel). Кроме того, череп у Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), будет распилен на две части (по свидетельству обеих комиссий),  а на стене склепа будет надпись: «Ouver par moi Huguet de Baugency », 1792 (sic). Ведь об этом свидетельствует протокол составленный префектом de Choiseul-d’Aillecourt! Ну и, конечно же, в могиле Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), должна была остаться бутылка с протоколом комиссии 1818 г., оставленная префектом.

Во всяком случае, ни в Клери (Cléry), ни в целом во Франции нам не удалось обнаружить пока материалов о том, что гробница Louis XI либо могила Таннеги дю Шателя  (Tanneguy du Chastel), посещена кем – то: либо обворовывалась, либо открывалась в период между 1818 г. и 1889 г. Следовательно, с момента посещения комиссии 1818 г. до 1889 г. до открытия  Louis Saget – ничего не должно было поменяться в интерьере (т.к. обе могилы были замурованы).

В связи с этим, автора очень заинтересовало описание, данное Louis Saget интерьера и останков скелета Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel).

Вот как рассказывает об этом  сам Л.Саже (L.Saget): «Tout près de là, séparé de ce premier caveau par deux champ, je trouvai celui de Tanneguy du Chastel et ses ossements rangés dans un petit cercueil de chêne. Le plombier de Beaugency avait emporté également le cercueil de plomb qui renfermait son corps.

Je replaçai les ossements dans un cercueil neuf après avoir constaté la blessure faite au crâne du chevalier par un biscaїen et  mesuré son squelette gui avait 1,91 m. Je revins au caveau royal…»[…стр.110].

Итак, как это видно из текста и это второе описание противоречит гипотезе самого Л.Саже, что комиссии 1792 и 1818 гг. ошиблись местом. Так как описании интерьера могилы Таннеги дю Шателя у Л.Саже полностью противоречит описанию 1792 и 1818 гг.: Louis Saget находит скелет Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), но не в саркофаге, а  в маленьком деревянном гробу. Снова мы не находим ни слова о склепе, ни слова о распиленном черепе, ни слова о бутылке с протоколом 1818 г., ни слова о надписи Huguet de Baugency.

Louis Saget упоминает о последнем только в связи со своим предположении, что это Huguet de Beaugency забрал свинцовый гроб.

Интересна в этом описании еще одна деталь, Louis Saget, заметивший рану на голове рыцаря, и даже измеривший его рост, не заметил, что череп шамбелана короля был распилен. Здесь заметим также, что если кости были в маленьком ящике, то для того, что бы измерить рост, нужно было пользоваться антропологической методикой. На 1889 год антропологи знали только два способа M.Orfilla  (предложенный в 1831 г.) и E.Rollet (предложенный в 1888 году) [cтр. 221 у В.П.Алексеева]. Однако, трудно представить, чтобы Л.Саже знал эти методики из специальной литературы. Какой же методикой  тогда пользовался Louis Saget если он дает рост 1 м 91 см?

Итак,  Луи Саже (Louis Saget) не заметил (не указал), что череп Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), – распилен  – ведь обе комиссии видели именно распиленный череп. А если по предположению Л.Саже (Louis Saget), обе комиссии и 1792 и 1818 года  посетили вместо  могилы Людовика XI могилу его шамбелана, то там он должен  был найти неполный скелет дю Шателя (du Chastel), один распиленный череп, и эти останки должны были находиться в саркофаге. Однако,  Луи Саже (Louis Saget)  не замечает саркофага в могиле   Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), как и того, что череп последнего был  распиленным. Зато он находит останки рыцаря в «маленьком деревянном ящичке» измеряет его большой рост и фиксирует рану на голове.

Здесь следует также добавить, что после тщательного обследования стенок королевской усыпальницы, (которую «открыл» Луи Саже), автором была обнаружена выдолбленная на задней стенке склепа дата «1818», замазанная черной краской (фото…), что подтверждало присутствие комиссии 1818 г.  именно в погребении, ныне именуемом как могила Людовика XI.

Установленные факты серьезных противоречий про идентичность  черепа представленного в Клери-Сан-Андрэ для короля Людовика XI:

Итак, описание интерьера могил как  Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), так и Людовика XI у Л.Саже (L.Saget) полностью отличается от описаний интерьера могилы Людовика XI  в 1792 и 1818 гг.

Л.Саже (L.Saget) сам свидетельствует, что он переходил из одного погребения в другое. В большом саркофаге мы обнаруживаем две кости из могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), факт искусственной фабрикации двух черепних комплексов один из которых представлял короля Людовика XI, а другой королеву Шарлоту Савойскую. Кроме того, изучив  свидетельства самого Л.Саже (L.Saget), мы видим, что они вступают в противоречия со свидетельствами источников 1792 и 1818 годов.

Причем, свидетельства Л.Саже (L.Saget) противоречат описанию как королевской усыпальницы (в случае, если комиссии 1792 и 1818 годов были на месте именуемом ныне как могила Людовика XI), так и описанию могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), если обе эти комиссии ошиблись по второй версии самого же Л.Саже (L.Saget)). Единственно, что объединяет описания 1792, 1818 и 1889 года с современным состоянием усыпальницы Людовика XI и Шарлоты Савойской это наличие распиленного черепа.** Учитывая обнаруженные раннее факты переноса костей из одного саркофага в другой [SAG], путаность  и противоречивость пояснений Л.Саже(L.Saget), наличие костей из погребения Таннеги дю Шателя в большом саркофаге в королевской усыпальнице, нельзя было исключать возможности переноса распиленного черепа в большой саркофаг из могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel).

Выводы:

На основании изучения истории «открытия» двойного погребения в 1889 году Луи Саже (Louis Saget) , было установлено:

1) описание королевской усыпальницы Huguet de Beaugency в целом совпадает с ее современным видом;

2) серьезное отличие описания Huguet de Beaugency 1792 г. с современным видом – отсутствие упоминания о маленьком саркофаге и наличии только одного скелета и только одного распиленного черепа в большом саркофаге;

3) описание королевской усыпальницы комиссией 1818 года во главе с префектом департамента Loiret графом Maxime de Choiseul d’Aillecourt в целом также совпадает с ее современным видом и практически полностью совпадает с описанием Huguet de Beaugency в 1792 году;

4) комиссия 1818 года свидетельствует, что на одной из стен королевской усыпальницы она видела надпись оставленную Huguet de Beaugency в 1792 году «Ouver par moi. Huguet de Bougency, 1792 (Sic.)», что лишний раз свидетельствует, что и Huguet de Beaugency в 1792 году и комиссия 1818 года  графа Maxime de Choiseul d’Aillecourt побывала в одном и том же погребении;

5) серьезным отличием от описания комиссии 1818 года графа de Choiseul d’Aillecourt с современным видом – отсутствие упоминания о маленьком саркофаге и наличии только одного скелета и только одного распиленного черепа в большом саркофаге;

6) комиссия 1818 года в отличие от описания  1792 года ничего не упоминает об останках взрослого и ребенка на полу слева от каменного саркофага, о котором сообщал Юг де Божанси (Huguet de Beaugency);

7) комиссия 1818 года указывает, что королевская усыпальница находилась непосредственно под монументом Людовику XI? Это противоречит современному расположению королевской усыпальницы и памятника.

8) дата на стене «1818», свидетельствует в пользу того факта, что комиссия 1818 и, следовательно, Huguet de Beaugency побывали именно в королевской усыпальнице.

9) свидетельства по обеим погребениям  (и Louis XI и Тaнги дю Шателя (Tanneguy du Chastel),) первооткрывателя двойного погребения в большом саркофаге Louis Saget вступают в серьезное противоречие с описанием комиссии 1792 и 1818 гг. (сходных между собой). Получается, что второй скелет в саркофаге в королевской усыпальнице замечают только в 1889 г., и не заметили в 1792  и в 1818 г., либо существует риск, что распиленный череп (пока единственно возможный быть черепом короля) транспортирован из могилы Тaнги дю Шателя (Tanneguy du Chastel). Наиболее серьезным и опасным противоречием, если верить Louis Saget является факт отсутствия принципиального различия в описании двух склепов – склепов короля и склепа шамбелана – возможность двоякого толкования принадлежности распиленного черепа. Либо, если не верить Louis Saget, и верить комиссиям 1792 и 1818 гг. то второй скелет в королевской усыпальнице появляется только с 1889 г.

Анализ идентификации черепа короля проведенного Луи Саже совместно с вызванными им специалистами в 1889 году:

Изучив свидетельства Луи Саже об обстоятельствах «открытия»  им в 1889 году двойного «королевского» погребения,  и установив массу противоречий и откровенно абсурдных объяснений, мы поинтересовались, естественно, и деталями  «антропологической идентификации» Луи Саже. Было интересно узнать, на основании каких фактов он и вызванные им специалисты, в частности Доктор Дюшато пришли к заключению  о том, что «найденные  Л.Саже в большом саркофаге» скелеты и черепа принадлежат именно королю Людовику XI и его супруге Шарлоте Савойской.

Вот, как рассказывает об этом сам Луи Саже: «L’expertise nous révéla d’abord des ossemments de femme: j’étais déconcerté, ne pensant pas à Charlotte de Savoie, seconde épouse de Louis XI. Quelques instants àprès, nous constations la présence d’un squelette d’homme: les deux corps étaient là presque entiers. J’allai prendre une histoire de France et des gravures anciennes représentant Louis XI et Chаrlotte de Savoie, et je m’en servis pour poser des questions à, es experts qui venait de reconstituer soigneusement les deux squelettes.»[cтр.111].

Итак, первым, по утверждению Л.Саже был обнаружен скелет женщины. Л.Саже даже утверждает, что в тот момент они и не думали о Шарлоте Савойской, второй супруге короля Людовика XI. А потом, ими был обнаружен скелет мужчины. Используя историю Франции, автора и год издания Л.Саже не указывает, а также гравюры с портретом короля, опять без указания времени изготовления и авторства, Л.Саже ставит экспертам вопросы:

«Quel âge pouvaient avoir ces personnages? Les différentes parties du crâne de l’homme commençaient à se souder il venait d’atteidre la soixantième année. Or, Louis XI est mort à soixante et un ans.

«La femme était beaucoup plus jeune: les maxillaires et le crâne indiquaient bien vingt ans de moins. Charlotte de Savoie mourut vers quarante ans. L’homme à un prognatisme étonnant qui dit plus que de la fermeté et de la dureté de caratére.»[112].

Итак, первый вопрос о возрасте похороненных персон. Ответ весьма расплывчивый – «различные части черепа?* мужчины уже начали зарастать, как это ожидается в возрасте шестидесяти лет. «И Людовик XI,» – тут же замечает Л.Саже – умер в возрасте шестьдесят одного года». Одного этого совпадения Л.Саже достаточно, чтобы окончательно убедиться, что он имеет дело с черепом короля. Однако, следует заметить, что крышка черепа, со сросшимися черепными швами, соответствует возрасту значительно старше 60 лет или 61 года. Как свидетельствует состояние зарощенности внутренних черепных швов на крышке черепа от «комплекса Людовика XI» – Возраст индивида, которому принадлежала крышка черепа, был между 60 и 70 годами, ближе к  последней цифре, т.е . значительно старше календарного возраста короля.  В то же время человеку, которому принадлежал череп из комплекса Шарлоты Савойской, могло быть от 50-ти до 60-ти лет включительно, тогда как возраст королевы был 38 лет на момент смерти в 1483 году. Следовательно по возрасту, череп не мог принадлежать Шарлоте Савойской. По каким же признакам челюстей было установлено, что череп «женщины» на двадцать лет моложе? Если по единственному сохранившемуся зубу, то его состояние намного хуже, чем белоснежного зуба на «прогнатичных», могучих челюстях, черепа «короля» «свидетельствующих о твердом характере». Естественно, очень твердом характере, если еще учесть, что обе эти прогнатичные челюсти принадлежат к тому же женщине. Во всяком случае, аргументы «идентификации по Луи Саже» не выдерживают критики, настолько они поверхностны.

Однако, в приводимом со слов Л.Саже описании есть одна интересная деталь объясняющая его уверенность в идентичности черепа – «J’allai prendre une histoire de France et des gravures anciennes représentant Louis XI et Chаrlotte de Savoie». Таким образом, оказывается, что Л.Саже «экзаменовал» обоих специалистов, вооружившись «одной Историей Франции и старинными гравюрами», на которых были изображены король Людовик XI  и Шарлота Савойская. Л.Саже не указывает ни автора этой «Истории Франции», ни года издания и конечно же не указывает ни авторства гравюр и ни времени их изготовления. Получается как бы априори он уже точно знает, каким было лицо короля.

Анализу имеющихся изображений Людовика XI и Шарлоты Савойской  у нас будет посвящена отдельная глава, приведенная ниже. Здесь же следует заметить, что по сей день историки не располагают надежным свидетельством, что хотя бы одно из известных детальных изображений короля соответствует подлинному лицу Людовика XI. Это касается и таких известных портретов, как портрет Людовика XI, 1475 года, сохраняющегося в Бруклинском музее искусств в Нью-Йорке и портрета работы Жанна Фуке (Jean Fouquet). 

Кроме того, указанные портреты стали популярными в новое время и в современную эпоху, особенно после капитальных работ биографов короля Людовика XI, таких как Пьер Шампиньон, Пол Мюрей Кендалл,  Жак Ерс, Иван Гобры, Жан Фавье и др. Долгое время короля представляла гравюра XIX века, которую даже называли «классическим изображением Людовика XI»,  где король Людовик изображен в полный рост с тростью (рис.).

Этот портрет, скорее хорошая художественная иллюстрация, вроде романа Вальтера Скотта, чем реальный портрет короля. Именно он скорее всего и был для Л.Саже реальным. Ибо только на нем, есть  характерный прогнатизм верхней и нижней челюстей, «свидетельствующий о твердом характере». Однако, Л.Саже, не учел двух вещей, во-первых портрет был художественным изображением, изготовленным на основе скорее воображения, чем  более древних портретов. А, во-вторых, прогнатизм челюстей, который окончательно его убедил, является антропологическим признаком более присущим женщинам, нежели мужчинам. Это известно антропологам. Кроме того, в данном конкретном случае,  несмотря на крупные размеры, челюсти оказались женскими, о чем свидетельствуют как строения их ветвей, так и форма и размер  коронки единственного сохранившегося зуба. Из-этого мы ясно видим, что любая попытка подогнать  реальный череп человека под свои представления о нем или готовые изображения порочна в своей основе. Так как уводит исследователей в сторону и приводит к неверной интерпретации и искажению даже имеющихся фактов.

Последующие свидетельства Л.Саже, уже не представляют интереса, как свидетельства идентификации, это уже дополнения к информации  о короле. Своего рода дополнительные подтверждения верности идентификации:

«Ces messieurs me firent remarquer que les deux crânes avaient été sciés horizontalement comme cela se pratiquqit en vue des embaumements royaux.

«Les sternum de l’homme avait été scié également. Or, nous savons que le coeur de Louis XI, d’après ses ordres, fut extrait de sa poitrine après sa mort et transporté à Saint-Denis dans le tombeau des rois.»

Действительно, и мы тоже обнаружили в большом саркофаге распиленный фрагмент рукоятки грудины человека. Однако, обычаю посвящать свои сердца, одной из наиболее почитаемых и любимых церквей, следовал не только король Людовик XI. Так в Средние века  поступали многие из французских аристократов. А в базилике Нотр-Дам де Клери, в XV-XVI  вв., помимо короля Людовика XI, были погребены не менее девяти взрослых особ. Так, что утверждать, что только королю могла бы принадлежать распиленная рукоятка грудины, было бы чересчур категорично.

«Le docteur Ganal, qui a écrit l’histoire des em­baumements depuis le temps des Egyptiens, nous dit qu’au xve siècle, pour embaumer le corps des rois et des reines, on sciait leur crâne préalablement lavé avec du vin vieux, puis on introduisait dans l’épine dorsale une poudre préparée par l’apothicaire de sorte que tout le corps était préservé.»[112].

Итак, эксперты замечают, что оба черепа распилены горизонтально, что свидетельствует о посмертном бальзамированиию тел короля и королевы. Автор, ничего не имеет против объяснения смысла распила черепов, однако с сомнением относится к безаппеляционому утверждению, что  черепа принадлежат королю и королеве. Очень жаль, что название работы  docteur Ganal Луи Саже не приводит. Она бы сильно помогла и в теперешней идентификации. Без этой работы и аргументов указанного автора утверждение Л.Саже что такой способ бальзамирования был прерогативой только королевской, кажется бездоказательным. Еще более сомнителен, вывод делающийся ими как бы исподволь, что это бальзамирование характерно именно для Людовика XI. Тогда как, автору данной работы специально изучающему данный вопрос, пока, что не удается найти документов, что тело король Людовика XI было бальзамировано таким способом.  Кроме того в статье Michel Billard  и Christian Simon [32-33] приводиться фотография  распиленного черепа Пьера Хазарда (Pierre Hasard), сеньора  де Буфьера (de Buffière), королевского нотариуса, похороненного в приорстве Мобек (Maubec), жившего в XV веке. Таким образом, становиться ясным, что такой способ бальзамирования мог быть практикован и при бальзамировании тела не только особ королевской крови, но и просто знатных вельмож.

«Le professeur d’anatomie me fit remarquer le crâne génial et très fort du roi. Mais à l’endroit du temporal gauche, il est aminci au point que l’on voit à travers l’os une lumière faible : là où il est trans­parent, il y aurait trace d’hypertrophie du crâne, de méningite ou de tumeur, en tout cas d’un mal très grave devant atteindre le cerveau. Or, Louis XI était traité par ses médecins comme un épileptique; il était, avant soixante ans, d’une enfance sénile précoce qui fit de lui à Plessis-lès-Tours un peureux et un couard alors qu’il avait toujours été le plus brave des cheva­liers.» [112].

Здесь, неизвестный анатом из Орлеана делает смелую попытку прочитать черты характера и даже интеллектуальные возможности по черепу. Френология давно исключена из ряда научных дисциплин, поэтому вряд ли стоит комментировать вывод про гениальность, однако, попытка увидеть болезни по черепу, вполне корректна и даже полезна. Так как, след оставленный патологией на костях, часто бывает единственным позволяющим эксперту установить личность. Однако, мы не можем согласиться, с категорическим утверждением коллеги по поводу конкретно эпилепсии. Во-первых, в настоящее время в науке отсутствуют, четкие критерии изменения формы черепа под влиянием эпилепсии. Во-вторых,  хронисты и биографы короля Людовика XI, не описывают, что он страдал припадками, подобно Цезарю или Достоевскому. Кроме того, изменения, на изучаемых черепах, скорее свидетельствуют, что люди, которым они принадлежали страдали выраженным атеросклерозом сосудов головного мозга. Об этом свидетельствуют, глубокие, с четко очерченными краями артериальные бороздки на внутренней поверхности черепов (рис.). Это следы от сильно кальцифинированных стенок артерий головного мозга, являющимся прекрасной иллюстрацией проявления длительного атеросклероза. Кстати, частые и длительные головные боли у короля Людовика XI, особенно во вторую половину жизни, свидетельствуют о том же. Король, известный своей дипломатичностью и хитростью, неустанно ведущий политическую борьбу и интриги прибывал почти в постоянном сильном нервном стрессе. Что как известно из классических работ Г.Селье приводит почти к стойкому постоянному спазму сосудов мозга. Возможно, один  из подобных спазмов оказался для Людовика XI роковым. Он привел к разрыву артерии с последующей ишемией головного мозга, от которого король и умер в последний день августа 1483 года.

«Ajoutons à toutes ces remarques que la taille des deux personnages est bien celle qu’on leur attribue.

«Dans ce tombeau préparé par ses soins, c’est donc bien Louis XI qui repose aux pieds de la Ma­done qu’il a tant aimée, qui l’a protégé et aidé à refaire la France, dans cette magnifique basilique qu’il a édifiée en son honneur après le vœu de Dieppe. »[112].

Последнее замечание Л.Саже, уже как бы общий вывод. Утверждение о том, что король погребен именно там, где он его нашел. После аргументов «идентификации Луи Саже» это утверждение выглядит уже неубедительно. Однако, для исследователей важным является утверждение о создании базилики именно Людовиком XI в честь помощи Богородицы и победы при Дьеппе. Это утверждение, стало традиционным в вопросе истории реставрации непосредственно самой базилики, разрушенной англичанами во время Столетней войны. Оно неверно, как показали, наше исследование, кроме того, именно эта ошибка, часто уводила исследователей до нас от поиска  истинных погребений исторических лиц в Notre-Dame de Cléry. Эта же ошибка, долго не давала возможности и исследовательской группе в 2001 и 2002 году разобраться, где же находилось действительное погребение короля. Поэтому, мы сейчас обращаем внимание читателя на этот факт. Он важен для верной идентификации персон, похороненных в  базилике. О б этом подробнее мы опишем ниже, в отдельной главе.

Подводя итоги анализа «идентификации Луи Саже» очевидно, что последний аргументирует  идентичность черепа Людовика XI только двумя фактами: возрастом крышки черепа (комплекс Людовика XI, в нашем описании) и наличием скелета женщины рядом, которую Л.Саже, считает Шарлотой Савойской, несмотря на очевидную мужскую конституцию черепа  и возраст единственного зуба, явно не свидетельствующий за 38 лет (комплекс Шарлоты Савойской), все остальные аргументы не выдерживают критики, они либо откровенно субъективны, вроде утверждения про «твердость характера» или «гениальность», либо необоснованны и сомнительны, вроде диагностики «эпилепсии» или способа бальзамирования. Таким образом, нельзя считать, идентификацию Л.Саже, доказательством принадлежности черепов из большого саркофага в «королевской усыпальнице» – Людовику XI и Шарлоте Савойской.

Эти выводы значительно усложнили задачу нашего исследования, так как отпал еще один аргумент, свидетельствовавший в пользу принадлежности исследуемого погребения Людовику XI и его супруге. Но оставалось еще место, определенное королевской администрацией, и кроме того не было изучена могила Таннеги дю Шателя, могущая дать ответы на многие загадки. Поэтому автор, отложил формирование последнего заключения, до исследования могилы Танги дю Шателя.

Примечания:

* – De Torquаt «Histoire de Clery»*- ссылка на стр.105 у Люсьена Мийе (Lucien Millet)

** – курсив автора статьи.

*** – ни Юг де Божанси, ни комиссия 1818 года в своих протоколах, не называет место которое именуется ныне как королевская усыпальница (caveau royal), этим  наименованием – caveau royal), Юг де Бужанси никак не называет это место в своем описании, (Люсьен Мийе в своем описание о визите Юга де Божанси называет это место la sépulture du roi), а комиссия 1818 года употребляет два наименования: «mausolée de Louis XI» и «tombeau de Louis XI»

**** – (i) L’inscription existe encore aujourd’hui; elle est ainsi libellée: «Ouver par moi Huguet de Baugency», 1792 (sic).  – Эта сноска приводиться мной из текста протокола комиссии графа де Шуазёйля д’Эйлекур (de Choiseul d’Aillecourt) (примечания автора – С.А.Г.).

Библиография

Сообщение Історія «відкриття» могили Людовика XI і Шарлоти Савойської в 1889 році: Факти і їх аналіз. Стаття 4 появились сначала на SAGOR.

След на костях черепа одной из первых огнестрельных ран головы во Франции XV :

Исследование раны на черепе шамбелана короля Людовика  XI рыцаря Танги дю Шателя (1430+1477)  из погребения в базилике Нотр-Дам де Клери  г. Клери- Сан-Андре (департамент Луаре, Франция)
Повторная эксгумация погребения  рыцаря Танги дю Шателя (+1477) 11 октября 2001 года и исследование раны на его черепе.

Памяти о. Люсьена Мийе, труд которого
помог установить истину,  посвящается.
Автор

Данная работа посвящена  описанию контрольной эксгумации могилы шамбелана* короля Людовика XI, губернатора Русильона, рыцаря Танги дю Шателя и исследованию раны, приведшей к смерти, обнаруженной на его черепе  проведенной нами 11 октября 2001 года совместно с комиссией мэрии г. Клери-Сан-Андре, в базилике   Нотр Дам де Клери, где воин был погребен  по приказу короля Людовика XI в в 1477 году. (рис.1,2).

Исследование костных останков исторических персон и патологических изменений на их костях достаточно эпизодичны и эксклюзивны в практике антропологических и палеопатологических исследований проводимых в редких случаях эксгумаций старинных погребений, как правило, вызванных либо техническими, либо научными проблемами связанными с ними. Помимо богатейшей информации о состоянии здоровья и перенесенной патологии, следы которой сохраняют кости, такие исследования зачастую раскрывают и неизвестные страницы истории, не отраженные в письменных источниках эпохи.  Данное исследование не было исключением из этого правила, но помимо богатого исторического материала, принесло также сведения интересные в области криминалистики, судебной медицины и нормальной анатомии.

Актуальность исследования, его цели и задачи:

Исследование скелета и могилы Танги дю Шателя, как и большинство ему подобных (эксгумаций исторических лиц проведенных раннее другими авторами) было вынужденным  и первоначально не запланированным автором работы. Так наша повторная* эксгумация могилы Танги дю Шателя 11 октября 2001 года  была проведена нами совместно с  комиссией от мэрии и церкви г. Клери Сан Андре в целях уточнения истинной картины первоначального состояния королевского склепа и главное содержимого саркофага, приписываемого королю Франции Людовику XI и его супруге Шарлоте Савойской, изучением которого автор очерка был уполномочен мэрией и церковью Клери с 28 августа 2001 года. Указанное исследование в свою очередь стало необходимым в целях идентификации черепа и скелета королевской четы, так как после изучения так называемых черепов Людовика XI и Шарлоты Савойской (рис 3. –официальное фото)   28-29 августа 2001 года и дату  нами было установлено что «черепа королевской пары» в действительности представлены черепными комплексами собранными искусственно из фрагментов черепов четырех человек. Причем, так называемый «череп короля Людовика XI» состоял из верхней и нижней челюстей женщины 50-55 лет, а отпиленная крышка черепа к нему от черепа мужчины 70-75 лет, а череп  «королевы Шарлоты Савойской» состоял из нижней челюсти  выраженного с цветом зеленого оттенка мужчины 65 лет, и черепа с отпиленным фрагментом свода другого мужчины около 60 лет. Информация об этом несоответствии наличных костных останков в «королевском саркофаге»  их историческому статусу опубликована  нами во Франции журнал «Средневековье» в 2002-2003 гг. и в Украине в материалах «» и в журнале «Ортопедия и травматология» за 2004 год.

Естественно, после установления им факта наличия искусственных черепных комплексов вместо обычных черепов двух исторических лиц, автором, по согласованию с гражданскими и церковными властями города Клери Сан Андре, было принято решение тщательно изучить все наличествующие костные останки находящиеся «в королевском склепе» и попытаться ответить на вопрос кому из лиц погребенных в церкви они принадлежат и есть ли среди них останки принадлежащие королю Франции Людовику XI.

Кроме выявленного вышеуказанного несоответствия фрагментов черепов их статусу черепов Людовика  XI и Шарлоты Савойской большое сомнение у автора также вызвало наличие фрагментов двух скелетов мужского и женского сложенных искусственно параллельно в анатомическом порядке  в саркофаге…для одного человека (курсив мой – САГ.) Такое захоронение двух скелетов в одном каменном саркофаге предназначенном для одной персоны явно было не типичным для той эпохи, что доказывается исследования собственно французских археологов и антропологов в Сан-Дени ( ссылка на статью – Исследования в Сан-Дени) и   тем более странно и нетипично для людей такого высокого социального ранга как король Франции и его жена королева Франции.

Следует заметить что эта достаточно удивительная и неестественная картина такого стесненного погребения королевской супружеской четы не имеет объяснения и в трудах современных историков-медиевистов, как французских так и зарубежных [Фавье, Гобры, Шампьон, ПолМюрей Кедал, Жак Ерс.] и вероятно объясняется отсутствием у специалистов даже единичных документов эпохи указывающих место и время погребения короля и королевы в Клери-Сан-Андре.   Причем, если относительно смерти и обряда отпевания королевы Шарлотты Савойской в Амбуазе хотя бы сохранились документы и счета расходов, но не сохранилось никаких документов в отношении непосредственно обряда ее погребения, то в отношении отпевания и погребения тела Людовика XI не сохранилось ничего. Об этом пишет в своей монографии «Людовик XI – профессия короля» известный французский историк Жак Ерс.

В наличие только известная средневековая гравюра изображающая этот обряд с телом Людовика XI приводимая во многих монографиях (рис.) Это отсутствие точной информации у большинства историков приводит к тому что они просто указывают на факт смерти короля 30 августа 1483 года  и последующего погребения его в Клери. При этом большинство из авторов избегает указывать в своих трудах точное место погребения короля Людовика XI в Клери, кроме разве что  Пола Мюрей Кендала и Жана Фавье. ().

Традиционно установление данного места погребения короля приписывается трудам государственной комиссии 1818 года производившей эксгумацию королевской усыпальницы перед установлением возле него старинного памятника работы Мишеля Бурдана 1623 года после реставрации того в Париже. В свою очередь данная комиссия опирается в своем выводе о месте погребения Людовика на свидетельстве комиссара дистрикта Божанси некого Юга  де Божанси 1792 года, осмотревшего королевский склеп в присутствии монаха Крёзе, а также места расположения известного памятника королю работы Бурдана.

Подлинных документов – протоколов их описаний не сохранилось. Во всяком случае на нашу просьбу предъявить их мэрия Клери предоставила только опубликованные фрагменты их описания в труде кюре базилики о. Люсьена Мийе. Именно на основании этих фрагментов протоколов и свидетельств 1793 и 1818 гг., опубликованных у Мийе, мы и имели возможность сопоставить интерьер склепов и содержимое саркофагов «короля Людовика XI»  и Танги дю Шателя с их состоянием и содержимым которое мы зафиксировали при исследовании в 2001 г..

Окончательный вывод о теперешнем месте расположения могилы короля и «королевского» сделан во Франции на основании «открытия аббата Луи Саже» в 1887 или 1889 году и исследовании археологической комиссии из Орлеана в этом же году.(Жарри, Мийе стр. 109)*** Оба авторы не сходятся в датах. Так историк Луи Жарри указывает, что уже в 1887 году аббат Саже был счастлив от открытия в хода во склеп короля , тогда как Люсьен Мийе говорит о другой дате – 1889 год. (Мийе, стр.109).

Естественно, столкнувшись с фактом  наличия вместо  «черепов короля и королевы» искусственно сложенных «черепных комплексов» и фактом неестественного погребения в саркофаге для одного человека скелетов двух человек – мужчины и женщины, отсутствием документов XV-XVIII веков, мы с особым вниманием отнеслись к свидетельствам Юга де Божанси 1792 и протоколу комиссии 1818 проводивших эксгумации королевского склепа и саркофага находящихся по их утверждению как раз возле памятника Бурдана.

Изучение этих документов опубликованных в работе кюре базилики аббата Люсьена Мийе (Люсьен Мийе – о протоколах. Стр. 105. Протокол 1792 г – Мийе. стр. 106-107.  Люсьен Мийе. – о протоколе 1818 г. ) свидетельствовало о том, что обе комиссии видели в королевском склепе лишь один распиленный череп и лишь один скелет, в то же время как по утверждению предшественника Люсьена Мийе на посту кюре базилики аббата Луи Саже в 1889 году он открыл вначале могилу королевского шамбелана Танги дю Шателя, а затем лестницу в королевский склеп, в котором и обнаружил 2 черепа и два скелета. Несоответствие  очевидное, на что автор и указал меру Клери г-ну Клементу Озьелю и другим представителям комиссии мери. Это несоответствие было замечено также и внимательным о.Люсьеном Мийе, который спросил о нем самого «первооткрывателя  двойного погребения» в одном саркофаге тел короля и королевы»**(** – сам о. Луи Саже не оставил никаких записей и описаний относительно своего «открытия», во всяком случае когда – о нем заходит речь администрация Клери ссылается только на интервью с ним записанное у о.Люсьена Мийе -САГОР ):

Вот как формулирует в своей книге этот вопрос сам о. Люсьен Мийе: «Comment se fait-il que les archéologues qui descendirent plusieurs fois dans le caveau n’aient pas vu les corps » «Как же так случилось, что археологи, спускавшиеся множество раз в склеп (имеется в виду склеп Людовика XI – С.А.Г.) не видели тел?»

Луи Саже отвечает невозмутимо: «Это потому что археологи игнорировали каменную лестницу открытую  мной.  » и далее.(стр. 109 Л.Мийе)(имеется  ввиду лестница ведущая в центральный склеп в базилике, которую Саже обнаружил вовремя  эксгумации могилы Танги дю Шателя – С.А.Г. (рис.) )

Таким образом, аббат Саже непрямо намекает, что вместо королевского склепа археологи, как он называет обобщая и Юга де Божанси и государственную комиссию 1818 году вместо королевского склепа видели один череп и один скелет, потому что видели не черепа короля и королевы, а мол ошиблись местом и попали в …могилу Танги дю Шателя, где мол и находиться одно погребение с останками одного человека – а именно: шамбелана короля рыцаря Танги дю Шателя, который обе комиссии и видели вместо ожидаемого королевского погребения. Но тогда согласно описанию в протоколах Юга де Божанси 1792 г. и комиссии 1818 мера графа де Шуазёля-де Эйлекура череп Танги дю Шателя который они якобы видели должен быть распилен, а сам рыцарь должен был лежать в саркофаге ведь именно это они и описали.(Л.Мийе, стр. 105, 107).

Между тем сам Луи Саже говоря о могиле Танги дю Шателя, которую он лично эксгумировал в 1887 году (перед посещением Орлеанской комиссии, если это было в апреле) ни слова не говорит о том что череп рыцаря был распилен, хотя он прямо свидетельствует о том, что он его брал и рассматривал и обнаружил большую рану на голове и подчеркнул огромный рост рыцаря. «Je remplaçai les ossements dans un cercueil neuf après avoir constaté le blessure fait au crâne du chevalier par un biscaïen et mesuré son scuelette qui avait 1,91 m. Je revins au caveau royal» (Millet, 110.)   «Я переложил кости  в  новый гроб после того как констатировал рану на черепе рыцаря от картечной пули и измерения его скелета, который был длиной 1 м 91 см. Я возвратился в королевский склеп.» (Здесь и далее перевод с французского автора статьи – примечание С.А.Г.)

Таким образом,   не упоминание у Л.Саже  о том что череп дю Шателя  был распилен как и один из черепов «королевский четы»  вызывало действительно сомнение в том, где в действительности побывали Юг де Божанси в 1792 году и комиссия графа де Шуазёйля д’Айлекура в королевском склепе, в котором в 1887 году сам Саже обнаружил не один а два скелета в одном саркофаге, или в склепе дю Шателя?

Но нас смущало, что в описание обеими комиссиями интерьера «королевского склепа в Клери» в основном совпадало    между собой и свидетельствовало о наличие в нем:  именно 1 распиленного черепа, а не двух черепов в саркофаге «короля», наличие  1 скелета, а не 2. Кроме того, бросалась в глаза, выцарапанная   на одной из стен «королевского склепа»  дата 1818 год, тщательно замазанная краской (фото), которая явно указывала на присутствие именно в этом погребении комиссии мэрии 1818 года. Ведь не было никакого смысла наносить ее постфактум в 1889 году.

Таким образом, разрешить эти противоречия свидетельства  Луи Саже объективному интерьеру «королевского склепа» и описанию комиссий 1792 и 1818года могла  только повторная эксгумация могилы Танги дю Шателя. Именно интерьер склепа рыцаря мог открыть истину: ошиблись  ли  комиссии с местом расположения королевской могилы и попали вместо нее в могилу Танги дю Шателя, или же …Луи Саже сказал неправду и второй женский скелет в склепе «короля» появился в саркофаге после его изысканий в 1887 году, а следовательно был им туда положен.

Объективно подтвердить правоту и правдивость Луи Саже мог только непосредственно череп самого Танги дю Шателя, который согласно с описанием двух комиссий 1793 и 1818 года (если они действительно  промахнулись и побывали в могиле дю Шателя, а не короля) должен был быть распилен и лежать в саркофаге и согласно самого Луи Саже должен был иметь на своде след смертельной раны.

Именно эти причины и стали основополагающими в решении повторной эксгумации могилы рыцаря Танги дю Шателя  совершенно необходимое нам для идентификации черепа короля и королевы,  что было основной нашей задачей, эта проблема нашла полное понимание со стороны мери и на общем заседании ее с нашим участием после доклада автора с указанием всех обнаруженных противоречий мер Клери и члены мери единогласно приняли решение о необходимости повторной эксгумации, что и было нами совместно предпринято  дата.

Прежде приступить к изложению  находок и открытий    в могиле Танги дю Шателя ниже приведем краткую историко-биографическую информацию о самом Танги дю Шателе :

Рыцарь Танги дю Шатель (1430+1477), шамбелан короля, губернатор Русильона, виконт де Бельер, кавалер ордена св. Михаила.

(Краткая биографическая справка)

Во французской исторической литературе этого человека называют Танги III дю Шатель. [].

Официально считается, что Танги дю Шатель принадлежит к древнему бретонскому роду дю Шателей , происходящему из известного замка Тремазан в Бретани c  века. []  Точные сведения о его родителях отсутствуют. Жан Фавье называет его племянником знаменитого Прево Парижа Танги дю Шателя, его Тезки также Танги дю Шателя, дважды спасшего от бургиньонов** молодого претендента на престол от арманьяков Шарля, будущего короля Шарля VII в 1416 и 1418 годах. [] 10 сентября  1419 во время переговоров этот же Прево Парижа зарубил на мосту Монтеро секирой безоружного герцога Иоанна Бесстрашного – главу Бургундского дома Валуа. Это преступление повлекло за собой смертельную вражду между двумя домами Валуа во Франции: Бургундским и Орлеано-Анжуйским обычно именуемым в исторической литературе как «Арманьяки».***  Вражда в свою очередь привела к союзу Бургундии с Англией, разгрому арманьяков и практически полной ликвидации французской государственности с центром в Париже, который,  как и вся северная Франция оказался в руках англичан. Понимая, что без примирения с Бургундией их партии не победить, теща арманьякского ставленника на престол Шарля (будущего короля Шарля VII)  спустя три года  после убийства бургундского герцога пытается примириться с его сыном и наследником герцогом Филиппом Добрым и настойчиво посылает к нему послов.  После начала сепаратных переговоров арманьяков с Бургундцами в 1423 году на основании договоренностей 1424 года, Шарль VII  для того чтобы примириться с сыном и наследником убитого герцога Иоанна Филиппом Добрым  изгнал со своего двора всех лиц причастных к убийству  бургундского герцога. Вместе с изгнанием они лишились и зашиты арманьякской партии, в числе изгнанных был и указанный прево Парижа Танги дю Шатель, след которого теряется в 1426 году. Дальнейшая судьба его не известна, как и судьба его семьи. Загадочным образом при дворе короля Шарля VII появляется его племянник тоже Танги дю Шатель, который принадлежит к фаворитам короля и становится шамбеланом. Факт тем более удивительный что во-первых ничего не известно о его родителях, а во-вторых, что на фоне установившихся добрых отношениях с Бургундией  такое имя и его носитель не мог не раздражать союзника Шарля  VII герцога Бургундии Филиппа Доброго.  Но тем не менее историки подтверждают что он находился постоянно при дворе короля и был его доверенным лицом несмотря на свою юность. Вторым дядей  и точно не отцом Танги III дю Шателя был коннетабль Франции Гийом дю Шатель, фаворит и доверенный полководец короля Шарля  VI, возглавивший французский десант в Уэльсе в 1404 году. Это нападение французов на английскую территорию тогда закончилось неудачно – десант был полностью уничтожен погиб и Гийом дю Шатель, его тело по-видимому по требованию короля было возвращено во Францию. О значимости и доверии короля к погибшему полководцу свидетельствует факт погребения его останков в базилике Сан Дени – традиционной усыпальнице французских королей, до Гийома дю Шателя такой чести удостоился только прославленный коннетабль Франции Бертран дю Геклян, также бретонец родом, погребенный в Сан-Дени по приказу искренне чтившего его короля Шарля V  Мудрого.

Время гибели Гийома дю Шателя в 1404 году исключает для него возможность быть отцом Танги III дю Шателя, чья могила находится в Клери, и остается только предположить наличие еще одного брата у гонимого с 1426 года прево Парижа. Но об этом брате сведений пока нет. Не известно пока и его имя, т.е. другими словами имена отца и матери Танги III дю Шателя не известны.

Нет точных данных также  и о том, какую точно роль играл погребенный в Клери рыцарь во времена правления Шарля  VII, известно только, что после внезапной и скоропостижной смерти короля – своего покровителя в 1460 году, он был подобно многим любимцам Шарля VII был лишен королем Людовика должностей и феодов и бежал от мести Людовика XI в Бретань ко двору герцога Бретонского. Но ему не удалось остаться в Бретани и закрепится при бретонском дворе, так как он был вынужден вернуться к Людовику XI  в следствии интриг   агента последнего – Антуанетты де Вийекьер, подосланной к герцогу королем в роли фаворитки, вынудившей дю Шателя вернуться во Францию и просить милости и прощения у изгнавшего его короля. После 1465 года он   был «прощен» королем, в чем была его вина так и осталась загадкой в истории и восстановлен вначале на должности шамбелана короля, а затем даже губернатора Русильона захваченного войсками Людовика . Кроме того он получил титул виконта де Бельер.

В чем состояла служба Танги III дю Шателя подробно историки умалчивают ограничиваясь общими фразами о том что он верно служил королю на войне и выполнял дипломатические миссии.

Историк из Орлеана Луи Жарри так описывает в своей монографии гибель дю  Шателя :

««Auprès de lui ne tarda pas à s’étendre dans le champ du repos un des plus loyaux compagnons de son père, Tanneguy du Châtel, vicomte de la Bellière, chevalier de Saint-Michel, chambellan du roi et grand écuyer de France, neveu du célèbre prévot de Paris. Fidèle serviteur de Charles VII , auquel il rend presque seul les derniers honneurs et dont il paye les obsèques de sa modeste fortune, Tanneguy nese rallie pas de suite à son succeseur et vient en Bretagne auprès de Franàçois II ; mais il encourt sa disgràce pour s’être opposé aux  intrigues de la dame de Villequier. Réfugié en France, il reçoit un bon accueil de Louis XI, dont il mérite l’entière confiance par le dévouement le plus absolu. Tous deux étaient au sièegrave;ge de Bouchain sur l’Escaut. Le roi, appuyé sur son grand écuyer, obsevait l’effet de l’artillerie, lorsque Tanneguy fut frappé d’un coup de fauconneau et mourait peu après. Il fit son testament le jeudi 29 mai 1477. Dans cet acte, l’héroïque soldat, qui mourait assez pauvre, prie le roi de pouvoir ses filles, de payer ses dettes et d’empêcher qu’on ne vende ses meubles. Il ajoute ² qu’ïl veut être enterré «devant une image de Notre-Dame, sans pompe et comme appartient à un simple chevalier». Ses recommandations sont ponctuellement observées. Louis pleure son serviteur [Louis Jarry. Suite et fin du règne de Louis XI/ Histoire de Cléry. Orléans : Herluison, 1899.-Page 151.]. et fait d’abord prie pour lui. Le 16 juin 1477, il offre cent marcs d’argent à Notre-Dame de la Victoire, près de Senlis, «pour le salut et remède de l’âme de feu messire Tanguy du Chastel, chevalier de l’ordre dudit seigneur, vicomte de la Bellière, lequel estant en armes en sa compagnie et service estoit allé de vie à trespas devant la ville de Bouchain ¹. Le roi fit plus. Pour accomplir le dernier voeu de celui qui reçut la mort dans ses et se tenir au niveau de ce coer sans détour, il ordonna d’inhumer Tanneguy devant image de Notre-Dame de Cléry, joignant la place qu’il s’y préparait et où gisaint un de ses enfants. ² » Voilà un bel exemple de fidélité dans la vie comme dans la mort»

27 мая 1477 года этот рыцарь якобы даже закрыл Людовика  XI  от выстрела то ли из арбалета то ли из аркебузы под стенами Бушэна (городка во Фландрии) , и сам смертельно раненный скончался на руках короля и за свою верность был погребен перед лицом чтимой Людовиком XI Богородицы Клерийской, якобы возле склепа который король готовил для себя, так объясняет ситуацию экскурсовод волонтер в Клери. Так же описывает смерть Танги дю Шателя в своей монографии «Нотр Дам де Клери»Люсьен Мийе.

Авторитетный современный французский медиевист Филипп Контамин,  описывает  смерть этого рыцаря подобным же образом: «…выстрел из аркебузы, убивший Танги дю Шателя, едва не унес жизнь Людовика XI»(Филипп Контамин. Артиллерия/Темы и перспективы/ – Война в Средние века. – Пер. с фр. Ю.П. Малинина, А.Ю.Карачинского, М.Ю.Некрасова; под ред. Ю.П.Малинина. –СПб: Ювента, 2001.  –  С.223.).

К сожалению, ни Луи Жарри, ни Люсьен Мийе  даже ни Филипп Контамин не приводят документа эпохи откуда они почерпнули свою информацию об обстоятельствах гибели дю Шателя. Луи Жарри правда ссылается на «Историю Клери» некоего Ерлюзиона * – своего предшественника, откуда он возможно  и взял это описание, но подробно документ не цитируется. Кроме того работа Ерлюзиона относится к XVII веку (Проверить точно) и не является таким образом документом эпохи – свидетельством современников, а источники этого автора так же неизвестны.

Таким образом, хотя во французской историографии укрепился стереотип восприятия гибели Танги дю Шателя в результате ранения полученного от выстрела из аркебузы направленной в Людовика  XI следует заметить, что по-видимому такое впечатление создалось на основе скорее вторичного цитирования более ранних исторических работ, чем на основании изучения документов.

Немаловажным свидетельством в пользу нашего подозрения об отсутствии во Франции документов описывающих гибель шамбелана короля есть также отсутствие описания этого несчастного случая как в классической работе Филиппа де Коммина «Мемуары» , где  автор, современник и вельможа Людовика  XI тщательнейшим образом описывает все важнейшие события его правления и опасности коим подвергался король (в данном случае  если верить Контамину в короля стреляли) ни в четырех фундаментальных монографиях посвященных биографии Людовика  XI, принадлежащих перу таких известных истосиков как Пьер Шампьон (), Пол Мюррей Кедал (), Жак Ерс (), и Жан Фавье ()…

Публикация будет продолжена позже

Сообщение Про первинні результати повторної ексгумації скелету Тангі III дю Шатель (+1477), шамбелана короля Людовика XI і вивчення сліду рани яка призвела до смерті на його черепі появились сначала на SAGOR.

Луи Жарри и его работа «Новые исследования в церкви Клери»

Введение к переводу.

Исследование гробниц, мавзолеев или  погребений выдающихся исторических личностей минувших веков, всегда было в центре внимания археологической и исторической науки.

Исследования погребения и черепа Фридриха Шиллера Велькером и  Шафгаузеном в  1826  погребения и черепа Йогана-Себастьяна Баха в 1894 Гисом, стали не только научной сенсацией, но и послужили делу воссоздания истинного облика этих выдающихся людей, создания им памятников и, в конечном счете, укреплению их авторитета и престижа стран, гражданами которых они были. Вместе с тем, именно с первой половины XIX века в мировой науке была заложена эта традиция научного изучения могил выдающихся исторических лиц прошлого для сохранения их, а также костных останков знаменитых людей для последующих поколений. В разных странах специалистами за минувшие два века проведен ряд интересных исследований в этой области, такие как изучения могил и черепов Гёте, Данте, Кромвеля, Рафаэля, Гайдна, Канта, Петрарки, Вольта. Все эти работы вследствие уникальности и экстраординарности полученной информации и результатов  вошли в сокровищницу мировой науки, и ясно указывают на перспективность данного научного направления.

В эпоху СССР на его территории СССР подобными исследованиями занимались такие выдающиеся ученые как Д.Я. Рохлин, М.М. Герасимов, В.В. Гинзбург, Г.В. Лебединская изучавшие погребения многих выдающихся людей прошлого, среди которых  погребения Тимура, Ярослава Мудрого, скифского царя Скилура, Марии Достоевской, украинского национального героя Ивана Сирка.

Из научных  достижений последних лет следует назвать такие интересные работы в этой области, как исследования могилы и скелета Филиппа II Македонского из Вергинской гробницы, проведенное М. Андроникосом и Р. Нивом  в 2001 году [M.Andronicos, J.H.Musgrave, R. Nive, A.Bartsiokos, 2001], работа Сюзан Джеймс [Susan James, 2001] из Кембриджа в 2001 г., которая идентифицирует мумию № 61070, как  мумию царицы Нефертити.

В  Украине подобными исследованиями занимались Я. Пастернак [1937, 1944], М. Бандривський, Ю. Лукомський, Р. Сулик [1991], З. Погорецкий [1994] и автор данного перевода, который  имел честь исследовать останки и погребения Ярослава Осмомысла (+1187) в 1995 и 1996 гг., а  Св. Бернарда Клерворского [2000] во Франции.

Во Франции, также сохранилось немало интересных погребений исторических персонажей, изучение которых было начато еще в XIX веке, а системно продолжено в 2000 году, когда в рамках предложенной им программы «Рыцари средневековья» автор данного перевода получил предложение с французской стороны расширить ее как «Исторические деятели Средневековья».

В 2001 году, приступив к изучению погребения Людовика XI в старинной базилике г. Клери-Сан-Андрэ, автор, собирая всю доступную ему информацию об этом погребении, среди других описаний и документальных свидетельств получил возможность ознакомиться с описанием исследования своего предшественника во Франции историка Орлеанского археолого-исторического общества Луи Жарри, непосредственно работавшего в Клери-Сан-Андрэ в 1887 и 1889 гг., лично посетившего многие погребения исторических лиц и оставивший нам первое научное описание склепа, который считался во Франции до 2001 года могилой короля Людовика XI и его второй супруги Шарлоты Савойской.

До Луи Жарри в «могиле Людовика XI», как называют это погребение во Франции официально побывали в 1792 году, уполномоченный революционного комитета Юг де Божанси (Huguet de Beaugency), затем в 1818 году департаментальная  комиссия под предводительством префекта Луаре графа де Шуазёль д’Эйекур (de Choiseul d’Aillecourt), затем в 1889 она была открыта кюре базилики аббатом Луи Саже (Louis Saget) и наконец, в 1889 году посещена археологической комиссией  из Орлеана в составе которой работал и Луи Жарри. Хотя, упомянутые выше Юг де Божанси и комиссия префекта де Шуазёль д’Эйекур оставили свои описания «могилы короля Людовика XI», однако именно описание Луи Жарри все же можно считать первым научным описанием этого погребением, опубликованным во Франции, и следовательно,  ставшим своего рода экспертным заключением для французского государства. Таким образом, именно выводы, прежде всего, Л. Жарри являются официальной аргументацией принадлежности данного погребения Людовику XI.

Справедливости ради необходимо упомянуть еще двух исследователей внесших свой вклад в дело изучения «гробницы короля Людовика XI» в Клери. Здесь имеются в виду работа де Торкуа «История Клери» [Histoire de Cléry, par M. de Torquat], на которую часто ссылается Л.Жарри и археологическая разведка де Вернона в 1873 году [de Vernon].  Однако, данные работы, имеющие сейчас уже документальное значение почему-то не упоминаются никем из крупных биографов Людовика XI таких как Pierre Champion (1936), Paul Murray Kendall (1975) Jacques Heers  (1999), Ivan Gobry (2001) и Jean Favier (2001). Между тем, как археологические и исторические открытия де Вернона в 1873 году и материалы де Торкуа, как видно из его текста, стали важной базой для открытий и заключений самого Луи Жарри. Таким образом, текст Л.Жарри сохраняет для нас дополнительные материалы по историографии изучения могилы Людовика XI.

Обширные же труды самого Л. Жарри, посвященные истории Клери и описанию погребения там короля Людовика XI, цитируются только Жак Ерсом, со ссылкой на Жарри, указывающего, что король был погребен именно в базилике Клери. Остальные биографы Людовика XI, повторяющие главный вывод Л. Жарри даже не указывают источника.

Таким образом, идентификация Л. Жарри признается как бы априори, но почему-то без цитирования первоисточника. Именно, этот недостаток призван исполнить предлагаемый текст и перевод, с которыми мы хотели бы познакомить коллег, владеющих русским или французским языком.

На взгляд автора перевода, предлагаемый текст Л. Жарри имеет сейчас документальное значение, т.к. фиксирует то состояние интерьера королевского склепа, которое застал Л.Жарри в 1889 году, и на основании которого научная общественность смогла утверждать  в 2001 году устами Жана Фавье : «Seul subsistera le crâne du roi, que l’on peut encore aujour’dhui voir à travers une glace, dans le dallage de l’église.» («Единственно, что сохранилось это – череп короля, который, еще можно увидеть сегодня через витрину в мощенном плитками полу»). (Рис.1.).

Необходимо также сказать несколько слов и о технической стороне дела, т.е. об стилистических особенностях текста Л. Жарри и обозначениях переводчика. Предлагаемый текст Луи Жарри весьма сложен. Во-первых, способ изложения научного материала у французского исследователя XIX века непривычен для отечественной научной публики своей конструкцией, наличием эмоциональных отступлений и некоторых утверждений без ссылок, что впрочем характерно для эпохи Жарри и Франции той эпохи в целом. Во-вторых, о многих фактах и деталях Л. Жарри, говорит совершенно неконкретно, не уточняя их и не объясняя, по-видимому считая их само собой разумеющимися. Однако, для человека, который никогда не бывал в базилике Нотр-Дам де Клери, такое неконкретное описание создает дополнительные трудности для восприятия и искажает в целом реальную картину. Попытка же переводчика написать более ясно, дала бы основание к утверждению об искажении оригинального текста. Чтобы этого избежать и донести информацию Л. Жарри точно к отечественной научной аудитории, мы использовали несколько приемов. Во-первых, мы подаем здесь текст оригинала на французском языке, с тем, что бы люди владеющие им, могли прочитать его сами, и поправить перевод, если в нем имеются неточности. Во-вторых, текст Л. Жарри переведен почти дословно, с  сохранением по возможности всех его конструктивных и стилистических особенностей. Для удобства чтения, не изменяя значения слов, переводчиком вставлены слова связки, делающие предложение более удобным для чтения. Эти слова связки взяты в квадратные скобки -[]. Например, «…или же [могилы  слуг] самого Людовика XI – его исповедника Мартина ле Местра (Martin Le Maistre), или его  известного Великого Прево Тристана  Льерните (Tristan Lhermite).» Если опустить эти слова в квадратных скобках, можно увидеть дословный  текст Л. Жарри. Как видно из приведенного фрагмента, отсутствие связывающих слов, в некоторых фрагментах может привести к неверному пониманию текста, так как могила Людовика XI  и могилы его исповедника и Великого Прево совершенно разные понятия. Когда же дословность перевода приводила бы к серьезным стилистическим ошибкам, переводчик употреблял слово или словосочетание русского языка наиболее адекватное французскому но не дословное. Как например: «лестницу, ведущую в усыпальницу Людовика XI – перевод (или Дословно:  которая была от  (принадлежала погребению) погребения Людовика XI).» При этом в круглых скобках мы сохраняли дословный перевод каждой фразы.

Все эти условности были необходимы, так как мы еще раз подчеркиваем, текст Л. Жарри в настоящее время не просто научные тезисы 1889 года, а важный документ, каждое слово которого является  свидетельством.

В переводе, полностью сохранены ссылки самого Л.Жарри, с его обозначением, например – (1), которому соответствует – Cf. notre article sur Le Château de Chambord à la p. 565 du t. xxu des Mémoires de la Société. ,  расположенное  в месте окончания страницы у Луи Жарри.

Примечания переводчика к тексту  обозначены – ¹, и помещены в конце текста перевода. * – обозначены архитектурные термины употребленные Л. Жарри, краткие примечания к ним помещены также внизу после текста.

В заключение автор перевода должен отметить, что будет благодарен за  дополнительные замечания профессиональных филологов, если таковые будут, с тем, что бы внести большую ясность в понимание текста Л.Жарри. Ценность своего перевода он видит прежде всего в том, что лично зная места о которых пишет Л. Жарри, он понимает автора в некоторых разделах лучше, чем понял бы его профессиональный переводчик, которому наш текст и пояснения к нему должны существенно облегчить работу.

С.А.Горбенко

11 июля 2004 г.

Louis Jarry

Nouvelles explorations dans l’église de Cléry

Louis Jarry. Nouvelles explorations dans l’église de Cléry// Bulletin de la société Archéologique et historique de l’Orléanais. – Tome IX.-№ 139. Deuxiéme trimestre de 1889. – Orléans : imp. Géorges Jacob, 1889. –  Page 405-407.

Autorisé par M. le préfet du Loiret à continuer les fouilles entreprises en 1887 dans le sol de l’antique collégiale, et après concert préalable avec MM. l’architecte départemental, le curé-doyen et le maire de Cléry, nous avons repris le chemin de cette ville, le 24 avril dernier, avec notre confrère M. Léon Dumuys et M. Eugène Jarry.

Nos efforts, récompensés déjà par le résultat obtenu dans la chapelle de Longueville, se concentrèrent cette fois autour du tombeau de Louis XI. Sans l’atteindre lui-même¹, nous voulions chercher, dans son périmètre, les insaisissables sépultures de fidèles serviteurs de Charles VII, comme André de Villequier et Tanneguy du Chastel, ou de Louis XI lui-même, son confesseur Martin Le Maistre, ou son fameux grand-prévôt, Tristan Lhermite. Sur ce point, nos vœux n’ont pas été exaucés ; mais, comme en toutes choses, la compensation ne s’est pas fait attendre.

Le pilier auquel s’adosse l’œuvre de Micliel Bourdin fut pris comme centre. Une clôture de planches, établie de trois côtés, s’avançait, le long des piliers voisins, presque jusqu’au milieu de la grande nef et dans son axe. Elle s’appuyait, du qua­trième, au mur du nord-est, o l’endroit où s’élevait avant sa destruction la chapelle de Joyeuse.

Toutes les dalles du pavage furent enlevées. Les sondages de la basse-nef restèrent sans succès ; aucune inhumation impor­tante n’y avait été faite. Du côté opposé, presque au centre de la grande nef et suivant son orientation, exactement à 2 m 91 de l’arête intérieure du pilier, l’on mit à jour un caveau qui avait subi les mêmes injures que le tombeau du roi, et probablement au même  temps. Enfoncé à 45 centimètres sous le carrelis actuel (plus près du tombeau de Louis XI, nous avons relevé l’existence de deux anciens dallages à 49 et 73 centimètres), ce caveau mesure 2 m 57 de longueur sur 70 centimètres de largeur et l m 47 de profondeur. Quelques ossements s’y sont rencontrés, mélangés à des débris de toute sorte et de toute provenance.

Le plus important de ces débris frappa de suite notre atten­tion. C’est un fragment de pierre de Bourré brisé en diagonale, mesurant actuellement environ 55 centimètres de haut sur 45 centimètres de large. On reconnaît qu’il était originairement de forme qundrangulaire et sculpté sur les doux faces exté­rieures. La décoration, sur chaque face, consiste en un semis de fleurs de lis en relief, entouré d’un cadre aussi en relief coupant le champ. Ce tableau est accosté do deux étroits pilastres, bor­dant chaque face, et composés d’un cadre rectangulaire inter­rompu par une rosace formée simplement par la circonvolution des moulures du cadre. Les fleurs de lis, longues de 10 centi­mètres, sont espacées dans la hauteur par un intervalle d’égale mesure ; comme la seconde se trouve en face de la rosace placée naturellement au centre du pilastre, on peut estimer que la pierre, dans son intégrité, avait de 70 à 80 centimètres de hauteur au maximum.

Ces dimensions modestes, la décoration, dont le style indique la fin du XV^e siècle on le commencement du XVI^e, l’en­droit où le fragment a été trouvé – (курсив мой – С.А.Г.), tout nous fait croire que la pierre provient du soubassement du tombeau royal, brisé en même temps que l’effigie de Louis XI, à l’époque des violations du XVI^e siècle. Le métal a été emporté à l’arsenal d’Orléans, tandis que la pierre fut dédaigneusement jetée dans le caveau voisin.

Nous venons de rappeler que le monument primitif de Louis XI était en métal ; on dut avoir plus tard l’idée de rehaus­ser l’image royale par un soubassement, et notre pierre convenait parfaitement a cet emploi. Mais ne fournit-elle pas aussi l’explication, qui faisait défaut, de la quittance du 12 sep­tembre 1517, par nous retrouvée dans les archives du tabellionage de Cléry(1)? Elle était ainsi formulée : « Jehan Gobereau, maçon, demorant a Cléry, confessa avoir eu et receu, de Messieurs de Cléry, la somme de quinze livres tournois sur le marché de la sépulture du Roy.»

Cet intéressant fragment sculpté, que l’on pourrait ainsi attri­buer à Jean Gobereau, le futur architecte et décorateur de Chambord, est mis de côté et sera conservé.

En comblant l’excavation avec des terres prises auprès du monument royal, un sondage indiqua une certaine résistance dans le sol ; et le déblai mit au jour un escalier, qui est celui du tombeau de Louis XI.

Il était rempli de débris jetés précipitamment lors du pillage de 1562, et n’avait pas été visité depuis. Nous savons, en effet, qu’en 1792, l’invasion du caveau s’opéra par la voûte, restée béante jusqu’au rétablissement du mausolée de Bourdin, en 1818 (2). En 1873, notre confrère, M. de Vernon, prit à peu près la même route ; et, s’il avait découvert l’orientation de l’escalier en même temps que celle du tombeau qu’il cherchait,

(1) Cf. notre article sur Le Château de Chambord à la p. 565 du t. xxu des Mémoires de la Société.

(2) (‘2) Histoire de Cléry, par M. de Torquat, p. 103.

il nous en aurait fait part dans l’intéressant rapport qu’il nous communiqua (1). Il ne vit, de l’intérieur du caveau, que la der­nière marche, qui ne pouvait renseigner, comme on va le voir, sur la direction de cet escalier.

Nous n’avons rencontré là qu’un fragment de terre cuite dorée, de la grosseur du poing, provenant sûrement d’une des statues mutilées par les religionnaires iconoclastes, et des mor­ceaux peu importants d’une belle dalle tumulaire en pierre de Tonnerre. On y lit, en grands caractères gothiques de la fin du XV^e siècle, ces mots qui n’apprennent rien: …PAR IVSSTES LOIX… et… PRES DE SON FILZ… Ils sont écrits dans un interligne de 11 centimètres, en ont 4 de hauteur et sont gra­vés en profondeur de 2 millimètres.

Comme le caveau dont on vient de parler et dont le sé­pare un intervalle de 58 centimètres, l’escalier, droit et large de 85 centimètres, suit l’orientation de la nef, descendant du sud-ouest au nord-ouest. Une ligne figurée, partant de l’arête intérieure du pilier gauche, touche à l^m48, dans son milieu, le mur gauche, qui a 1m 88 de longueur, tandis que celui de droite a 2 m 18. Ces deux murs viennent s’appliquer inégalement et de biais aux deux côtés de l’angle sud-ouest du caveau. On y descend par neuf marches, dont la dernière est profondément entaillée en équerre conformément au plan du caveau.

Cette bizarre disposition explique l’expresse volonté de Louis XI d’être enterré aux pieds de la Vierge, et sa défense absolue, sous peine d’excommunication, de déplacer jamais son corps. En effet, l’axe du tombeau coupe l’axe de la grande nef en un point exactement situé entre les deux premiers piliers du transept, du côté de la nef. Ce point est le centre d’un massif de maçonnerie découvert en 1873 par M. de Vernon. Il le regarde avec raison comme le lieu même où s’élevait, avant son dépla­cement, la Vierge miraculeuse ; le massif était construit pour supporter l’autel. Sous Louis XIII, elle fut reportée à l’endroit qu’elle occupe actuellement dans le chœur, afin de faciliter l’accès des pèlerins dans la basilique.

(1) Recherches historiques faites dans l’église de Cléry. (Bulletins, 1873.)

Le procès-verbal, rédigé en 1818 et publié par M. deTorquat, donne des renseignements suffisants sur les ossements déposés dans le caveau ; il n’y a rien à changer, mais nous en ajouterons quelques autres sur le caveau lui-même, dont la complaisance de notre collègue, M. Fournier, nous permet d’offrir ici le plan et la coupe.

Construit en belles pierres de taille de Malveau et d’Apre­mont, layées et jointoyées avec soin, il forme un rectangle de 2 m 82 de long sur 2 m 08 de large. La profondeur du sol au car­relage actuel est de 2 m 35 et de 1 m 98 au centre de la voûte. Cette voûte en berceau commence à 1 m 53, et a été refaite en partie en 1818. A la naissance de la voûte sont deux litres su­perposées, larges de 7 à 8 centimètres, et séparées seulement par un égal espace. On y a épargné, dans le mur du fond, deux places blanches carréeacute;es. Nous supposons qu’on y aura fixé des écussons en carton peints aux armes du roi et de la reine, et que le temps aura détruits. Au milieu de cette muraille et au niveau de la naissance du cintre, est un culot rapporté par incrustation au mur du fond, large de O m 20 avec O m12 de relief portant un chou frisé assez finement sculpté.

La sépulture du roi est placée très près du mur de droite, sur deux chantiers de pierre, hauts de 16 centimètres, dressés aux extrémités. Elle est en pierre d’Apremont, sans sculptures ni inscriptions ; mais quelques moulures à la base et à l’ouver­ture indiquent que ce n’est point un tombeau vulgaire. Elle a 2 m 30 de longueur, 85 centimètres de largeur à la tête et 63 cen­timètres aux pieds, 80 centimètres de hauteur extérieurement et 9 centimètres d’épaisseur.

De toutes ces mesures, vérifiées avec soin par notre obligeant collègue, M. l’abbé Dutertre, il résulte :

1° Que cette énorme pierre a été mise en place pendant la construction du caveau, sous les yeux mêmes de Louis XI, ce qui est conforme aux traditions historiques. Exactement aussi large que l’escalier, elle ne pouvait emprunter cette voie, même placée sur champ, qu’avec une extrême difficulté.

2° Que la tombe de Louis XI n’a pas été déplacée dans le  caveau. On voit bien trois scellements, espacés régulièrement, dans le mur du nord, et correspondant à d’autres scellements en terre. Il devait y avoir là des barres de fer coudées à angle droit, analogues à celle qui subsiste encore au mur de l’est et s’y reliant. Mais ces barres n’auraient pu supporter le poids du tombeau royal, et la hauteur de la voûte eût été insufijsante. Nous pensons que ces tiges de fer soutenaient le cercueil de la reine Charlotte de Savoie, et maintenaient sa dépouille au niveau de celle de Louis XI.

Tel est le résultat de notre nouvelle expédition à Gléry. M. le curé Saget, heureux d’avoir retrouvé l’entrée du tombeau de Louis XI, a eu l’excellente idée de poser sur l’ouverture de l’escalier une large dalle qui en marquera désormais l’em­placement.

L’eftigie de Louis XI semble avoir suivi, dans son évolution, la statue de la Vierge de Cléry, et l’implorer du regard. Elle ne recouvre pourtant plus qu’une minime partie du caveau, et la plus éloignée do la sépulture du roi. Il y aurait lieu d’examiner si le monument ne doit pas occuper exactement l’emplacement primitif. On sait que les colonnes, les anges, l’architrave, ont été rendus à Cléry, par le Musée des Petits-Augustins, en même temps que la statue de Bourdin. Ces pièces accessoires, déposées provisoirement dans l’ancienne Librairie, au-dessus de la sacris­tie, attendent patiemment une restauration qui s’impose, malgré tous les délais qu’on y apporte.

L. JARRY.»

 Перевод:

«Новые исследования в церкви Клери.

Получив разрешение от господина префекта Луаре продолжить раскопки грунта, начатые в 1887 в древней церкви, после предварительного концерта,  мы с господами – департаментальным архитектором, старшим кюре церкви и мэром Клери, а также господами  Леоном Дюмюи (Leon Dumuys) и Эженом Жарри (Eugene Jarry) вернулись  24 апреля (1887 – С.А.Г.) в Клери.

Наши усилия, уже вознагражденные результатами, которые мы получили в капелле Лонгвийев, сосредоточились на этот раз вокруг могилы Людовика XI. Не спускаясь в нее¹, мы хотели поискать в ее периметре неизвестные (Дословно: оставшиеся неприкосновенными) могилы таких верных слуг Шарля VII, как Андрэ Вийекьер  (André de Villequier) и Танги дю Шатель (Tanneguy du Chastel), или же [могилы  слуг] самого Людовика XI – его исповедника Мартина ле Местра (Martin Le Maistre), или его  известного Великого Прево Тристана  Льерните (Tristan Lhermite). Далее этих целей (Дословно: далее этой точки) наше желание не шло, но, как обычно, результат был неожиданным (Дословно: не был ожидаемым).

Колона, к которой прислоняется творение  Мишеля Бурдана, была взята за точку отсчета – центр (Дословно : взята как центр). Ограда из досок ( или планок) установлена с трех сторон и продвинута в направлении до соседней колоны и достигает почти центра храма. Ее четвертая часть упиралась в северо-восточную стену – место, где до своего разрушения возвышалась капелла Жуайез (de Joyeuse).

Все  плиты мощенного пола были сняты. Простукивание [пола] (Дословно: исследование глубины) в центре церкви не дало никаких результатов (Дословно: осталось безуспешным) : ни одного важного погребения не было. С противоположной стороны, почти возле большого склепа и почти следуя его ориентации, а точнее  на расстоянии – 2 м 91 см от внутренней поверхности колоны помещался склеп, который подвергся таким же надругательствам, как и склеп короля и  в то же время.13 На глубине 45 см от современной поверхности мощенной плиткой, мы обнаружили (Дословно : подняли)  две старинные плитки [для мощения пола] 49 и 73 см, размеры этой погребальной камеры (склепа)  – 2 м 57 см – длина, 70 см – ширина и 1м 47 см глубина. Несколько обнаруженных [там] костей, были перемешаны со всевозможными обломками  всевозможного происхождения.

Один из этих обломков в последствии поразил наше воображение. Это один из каменных фрагментов (Дословно : из камня  de Bourré), расколотого по диагонали, на настоящий момент имеющего размеры: высота – 55 см, ширина –  45 см. Установлено, что  первоначально он был четырехугольной формы, украшенный скульптурной резьбой с обеих наружных сторон, состоящей из поля, усыпанного рельефными цветами лилий, окруженного острой рамкой, также рельефной. Эта плита (Дословно: поле, картина, таблица) переходит в два узких столбика, ограничивающих ее каждую поверхность, и составляет прямоугольный фрагмент, прерывающийся простой лепной (или скульптурно  резбленной) круглой розеткой.  Так как цветы лилии, длиной 10 см, расположены на одинаковой высоте друг от друга, а второй цветок находиться напротив розетки, как раз посередине [боковой] колонки, можно предположить, что в неповрежденном виде высота целого камня [из которого сделана эта плита]  была 70 – 80 см максимум.

Эти скромные размеры, декоративное украшение [плиты] в стиле, указывающем на  конец XV –  начало XVI вв., место находки фрагмента, все это вместе, приводит нас к заключению, что [этот] камень происходит из цоколя (фундамента) королевской могилы, разбитого в то же время, что и изображение Людовика XI, во время надругательств XVI века.  Метал (имеется в виду из памятника – С.А.Г.) был унесен в арсенал Орлеана, тогда как камень был пренебрежительно брошен в соседний склеп.

Мы хотим напомнить, что первый (первоначальный) памятник Людовику XI был металлический, позже идея возведения фундамента (цоколя) [вокруг памятника] должна была поднять имидж короля, и наш камень, прекрасно соответствовал этой роли.  Но изменяет ли это объяснение (трактование, вывод) квитанция от 1 сентября 1517 года, обнаруженная нами в нотариальных архивах Клери? В ней значилось (Дословно: сформулировано): «Жан Гоберо (Jehan Gobereau), каменщик, свидетельствует в Клери, что он подтвердит (признает: имеется в виду в будущем – С.А.Г.) получение им от господ из Клери суммы 15 ливров на расходы (здесь tournois – в смысле текуче расходных сумм), касающиеся торговой сделки [по поводу] могилы Людовика XI. »

Этот интересный скульптурный фрагмент, возможно [таким образом] принадлежит [руке, работе] Жана Гоберо (Jehan Gobereau), будущего архитектора и оформителя Шамбора, и, помещенный в сторону (в смысле отброшенный – C.А.Г.) сохранился (но написано в будущем времени – будет сохранен – С.А.Г.).

При заполнении ямы землей (имеется в виду обнаружения второй могилы, описанной выше – С.А.Г.), взятой возле королевского памятника, простукиванание* (зондаж, исследование) указало на некоторое сопротивление грунта, очистка мусора (при выравнивание пола церкви в этом месте – С.А.Г), выявила лестницу, ведущую в усыпальницу Людовика XI (или Дословно:  которая была от  (принадлежала погребению) погребения Людовика XI).

Она была заполнена обломками (мусором, фрагментами), набросанными [туда] поспешно после ограбления в 1502 году, и с того времени не посещалась. В самом деле, мы имеем [информацию], что в 1792 году проникновение в склеп осуществлялось через его свод, остававшийся открытым вплоть до восстановления   мавзолея [Людовика XI] [работы] Бурдана (Bourdin) в 1818 году (2) ². В 1873 году, наш коллега господин де Вернон (de Vernon), пошел подобным же путем (Дословно: взял несколько подобный же путь), и если он открыл ориентацию (расположение, направление) лестницы, то именно в тоже время, когда он искал эту могилу ³, он (де Вернон) (de Vernon) сделал об этом интересный доклад (сообщение), которое он нам оставил (Дословно: с которым он связался с нами). (1) 4. Его [де Вернона] нет в живых, и поэтому он не может информировать о том, как выглядел интерьер склепа и интерьер над лестницей (имеется ввиду прохода по лестнице), который он посетил последним.

Мы не смогли встретить там (имеется в виду на лестнице – С.А.Г.) фрагмент позолоченной керамики, толщиной в кулак, происходящий наверно от одной из статуй искалеченных религиозными варварами 5  и более важный фрагмент красивой надгробной плиты из камня de Tonnerre**, на котором можно прочитать очень характерной для конца XV века готикой слова, которые нам ничего не говорят: «PAR IVSTES LOIX…» и «… PRES DE SON FILZ…» 6. Они написаны с междустрочием в 11 см, высота букв 4 (см), а глубина букв – 2 мм.

Склеп, о котором упоминалось (имеется в виду могила Танги дю Шателя – С.А.Г.), отделен от лестницы расстоянием в 58 см. Лестница, прямая, шириной в 85 см, следующая в направлении склепа («могилы Людовика XI» – С.А.Г.), нисходящая с юго-запада на северо-запад. Одна условная линия [от нее], идущая  и останавливающаяся на внутренней стороне левой колоны составляет 1 м 48 см в среднем. Левая стена [лестницы] длиной -1  м 88 см 7, тогда как правая стена  – 2 м 18 см. Эти две стены, нисходя неравномерно упираются неравномерно в косом направлении с двух сторон в юго-западный угол склепа. Она [лестница] спускается [вниз] девятью прямоугольными и глубоко вырубленными [в камне] ступенями, соответственно плану склепа.

Это странное расположение объясняет страстное желание Людовика XI, быть похороненным у ног Девы, под ее абсолютной защитой, и что бы его тело никогда не перемещалось под  угрозой [кары] отлучения от церкви. 8 И действительно, (Дословно: В самом деле), ось погребения пересекает ось большого склепа в точке, точно расположенной между двух первых колон трансепта *со стороны внутренней части храма. Эта точка находиться в центре каменного массива, открытого в 1873 году господином де Верноном (de Vernon). 9 Он логично (справедливо) рассматривает это место, как  (первоначальное) место, где возвышалась до своего перемещения (надо полагать на теперешнее место на алтаре – С.А.Г. ) Чудесная (чудотворная, но дословно: чудесная) Дева. Массив был построен,

________________________________________

(1) Recherches historiques faites dans Véglise de Cléry. (Bulletins, 1873.)

чтобы поддержать алтарь. При Людовике XIII (во время правления Людовика XIII) он [алтарь] был перемещен в сторону, где сейчас расположены хоры, для облегчения доступа (подхода) паломников в базилике.

В Протоколе, редактированному и опубликованному  господином де Торкуа ( de Torquat) в 1818 году, даны достаточные сведения и о костях, находящихся в склепе, но мы (Дословно: предполагали присоединить) присоединим к ним, еще несколько других, найденных в том же склепе 10. Благодаря любезности нашего коллеги господина Фурнье (Fournier) нам разрешено привести здесь план и разрез склепа (имеется в виду схему склепа в разрезе (имеется в виду склеп, именуемый в Клери-Сан_Андре – «могила Людовика XI») – С.А.Г.). Рис. 2.

Построенный из красивых вырезанных камней из Мальвё (de Malveau) и из Апрамонта (d’Aprе­mont) тесанных и тщательно выложенных (качественной кладки), он [склеп] представляет собой прямоугольник длиной 2 м 82 см и шириной 2 м  08 см. Глубина [склепа] – 2 м 35 см от грунта (пола) склепа до современного уровня мощенного плитками пола церкви, и 1 м 98 см от грунта (пола) склепа до его свода в центре. Первоначальная высота этого свода (с момента строительства склепа – С.А.Г.) была 1 м 53 см, затем он был частично переделан в 1818 году. При первоначальном создании свода два слоя шириной  7 – 8 см были накладываются один на другой и отделенны одинаковым пространством. После достройки [склепа] (Дословно при накоплении, нарощении) на старинной кладке (или старой стене) стены [остались] два белых квадратных места.  Мы предполагаем, что эти места фиксируют старое место нахождения картонных художественных геральдических щитов, на которых были изображены гербы короля и королевы, и которые разрушились со временем. Посреди этой высокой стены и на одном уровне с основанием (Дословно: с началом) арки находиться рельефный остаток скульптурного изображения (барельефа) в виде банта, искусно вырезанного и соответствующего по цвету налета старой кладке [старой стены].

Погребение короля (здесь имеется в виду непосредственно саркофаг – С.А.Г.) находиться очень близко к правой стене, на двух параллельно лежащих камнях (каменных брусках),   высотой 16 см, подставленных (Дословно: воздвигнутых) под края [саркофага].

Он [саркофаг] [сделан, вытесан] из камня – Апрамона (d’Apremont), без украшений и подписей, но несколько лепных (художественных) орнаментов в основании и в  начале указывают, что эта могила не может быть обычным погребением 11 . Он [саркофаг] имеет длину 2 м 30 см, ширину 85 см – в головной части и 65 см – в ножной части, высота стенок &ndndash; 80 см, и толщина стенок   – 9 см.

Все эти измерения, тщательно проверены нашим обязательным (скрупулезным) коллегой, господином аббатом Дютертром (Dutertre) и в результате [можно сделать выводы]:

1. Что этот огромный камень 12   был установлен во время строительства склепа, непосредственно под контролем самого Людовика XI (в тексте дословно: «sous les yeux mêmes de Louis XI» – на глазах самого Людовика XI), что соответствует историческим традициям. Точно также, лестница, судя по ее ширине, построена отдельно, так как расположена [по отношению к склепу] в крайне неудобном месте. (Дословно: Точно также, ширина лестницы, не могла  заимствовать тот же путь, сама расположенная на месте, крайне неудобном- сложном.).
2. Что могила (здесь: имеется в виду саркофаг) Людовика XI не была перемещаема в склепе. Еще сейчас можно увидеть (Дословно: Можно видеть) три крепления, на одинаковых дистанциях, вмурованные в северной стене [склепа] и соответствующие другим креплениям, вмурованным в грунте [склепа]. Он [основание саркофага, или грунт склепа] должен был иметь там [уложенные на упомянутые крепления] металлические прямоугольные перекладины (балки) (Дословно: изогнутые под прямым углом), аналогичные той, которая еще сохранилась (Дословно: существует) у восточной стены [склепа] и [еще] соединенная [с креплением]. Но похоже (Дословно: кажется) эти перекладины не смогли поддерживать вес саркофага и высота склепа была недостаточной. Мы думаем, что эти железные опоры (Дословно : стержни) поддерживали саркофаг (Дословно: гроб) королевы Шарлоты Савойской и их останки сохранились на уровне [саркофага] подобных приспособлений для [саркофага] Людовика XI.».

Таков результат, нашей новой экспедиции в Клери. Господин кюре Саже (Saget), счастливый от обнаружения входа в склеп (Дословно: могилу, погребение) Людовика XI, имеет блестящую идею расположить у входа на лестницу [ведущую в склеп] плиту, которая отныне отмечала бы [ее] местонахождение.

Изображение Людовика XI, во время всей своей эволюции, как-будь-то (Дословно: кажется) сопровождало, статую Св. Девы Клерийской и умоляло [ее] взгляда. Она [статуя, или проекция взгляда Св. Девы] не перекрывает, тем не менее, более чем одну часть склепа и еще более отдаленную статую короля. Следовало бы подумать, [соответствует ли] место, где он (памятник) находиться сейчас месту, которое он точно занимал первоначально. Известно, что колоны, ангелы, архитрав** были переданы в Клери музеем Маленьких Августинцев (le Musée des Petits-Augustins), в то же время, что и статуя Бурдана (Bourdin) 13. Эти фрагменты [архитектурных деталей] составляющих временно хранятся в бывшем (старом) книжном магазине над захристьем и терпеливо дожидаются реставрации, несмотря на все переносимые отсрочки.

Луи Жарри.»

Примечания и  комментарии автора перевода к тексту Л. Жарри :

¹ – Дословно: «не достигая ее», в смысле, «не входя непосредственно в склеп». На момент этого исследования (в 1889 г.) вход в могилу или склеп Людовика XI все комиссии осуществляли, через ее свод, для этого надо было разбирать плиточный пол церкви, что было связано с техническими и юридическими трудностями и требовало дополнительного особого  разрешения префекта. Так как отделенная полом церкви, могила короля была как бы герметически закрыта от внешнего  мира, что служило ей защитой, то  подобное разрешение давалось в крайне редких случаях. Отсюда объяснение Л.Жарри, подчеркивающее скромные цели экспедиции. – С.А.Г.)

² – Здесь подразумеваются скорее не восстановление, а  реставрационные работы связанные с переносом памятника Людовику XI. – С.А.Г.)

³ – Из текста Л. Жарри не понятно имеется ли  в виду могила Людовика XI, или могила Танги дю Шателя, так как дословно в тексте:  «en même temps que celle du tombeau qu’il cherchait» – « в тоже время, как и эту могилу, которую он искал» – С.А.Г.)

4 – Дословно: «qu’il nous communiqua» –  «с которым он связался с нами». Здесь у Л. Жарри  непонятно было ли опубликовано сообщение результатов археологической разведки де Вернона 1873 года в Бюлетне 1873 года, так как ссылка (1), которую приводит Л. Жарри не указывает фамилии de Vernon, а только лишь название статьи, непонятно кем написанной – С.А.Г.)

5 – Дословно – иконоборцами, Л. Жарри здесь подразумевает протестантов – С.А.Г.).

6  – Здесь Л. Жарри откровенно не искренен, так как кроме слов LOIX и IVSTES, остальные слова прекрасно переводятся со старо-французского и дают интересное указание: PAR IVSTES LOIX – ПО IVSTES LOIX … ВОЗЛЕ СВОЕГО СЫНА., если же предположить, что слово «LOIX» – старофранцузское написание слова «lois» – законы, а  слово «IVSTES»  это старофранцузское написание слова «JUSTES», происходящее от слова juste – справедливый, правый, праведный, настоящий, точный, справедливый, то получится фразы «… ПО СПРАВЕДЛИВЫМ ЗАКОНАМ…» или «…ПО ЗАКОНАМ СПРАВЕДЛИВОСТИ… ВОЗЛЕ СВОЕГО СЫНА» – С.А.Г.)

7 – Здесь у Луи Жарри опечатка, на его же схеме (см. рис.2) – 1, 98 м – С.А.Г.)

8 – Здесь правда Л. Жарри не приводит ни единого документа времени Людовика XI, на который он опирается в таком категорическом выводе  – С.А.Г.).

9 – Поскольку Л. Жарри сообщает очень неточно и расплывчиво о том, что же все-таки открыл де Вернон (de Vernon), непонятно, что имеет он здесь в виду под словами «каменный массив» – лестницу, большой склеп или меньший склеп, или же вообще не упомянутый и не описанный пока архитектурный объект – С.А.Г.).

10 – Луи Жарри забывает указать какие же  точно новые кости были найдены. – С.А.Г.).

11 – Здесь совершенно непонятно, о каких лепных или резных украшениях говорит Л. Жарри и что он имеет в виду – фундамент ли и основание свода склепа или основание и крышку саркофага. Если еще в самом склепе удается фиксировать остатки былых украшений, то саркофаг, ни в его основании, ни на стенах не имеет никаких скульптурных или резных украшений, что, кстати, подтверждает  сам же Л. Жарри в первой части этого предложения – С.А.Г.).

12 – Здесь не совсем ясно что собственно  Луи Жарри имеет в виду: сам саркофаг ли  или  же камень с цветами лилий : «. C’est un fragment de pierre de Bourré brisé en diagonale, mesurant actuellement environ 55 centimètres de haut sur 45 centimètres de large. On reconnaît qu’il était originairement de forme qundrangulaire et sculpté sur les doux faces exté­rieures. La décoration, sur chaque face, consiste en un semis de fleurs de lis en relief, entouré d’un cadre aussi en relief coupant le champ. Ce tableau est accosté do deux étroits pilastres, bor­dant chaque face, et composés d’un cadre rectangulaire inter­rompu par une rosace formée simplement par la circonvolution des moulures du cadre. Les fleurs de lis, longues de 10 centi­mètres, sont espacées dans la hauteur par un intervalle d’égale mesure ; comme la seconde se trouve en face de la rosace placée naturellement au centre du pilastre, on peut estimer que la pierre, dans son intégrité, avait de 70 à 80 centimètres de hauteur au maximum.», но в тексте дословно –  «cette énorme pierre» – «этот огромный камень» – С.А.Г.)

13 – Здесь по-видимому имеется в виду время создания памятника королю Людовику XI  Мишелем Бурданом, т.е. 1618-1621 гг. – C.А.Г.).

Указатель архитектурных терминов, употребляемых Л. Жарри:

* – ТРАНСЕПТ (ср.-век. лат. transeptum, от лат. trans — за и septum — ограда), в европейской церковной архитектуре — поперечный неф или несколько нефов, пересекающих продольный объем в крестообразных по плану зданиях. НЕФ (корабль) (франц. nef, от лат. navis — корабль), вытянутое помещение, часть интерьера (обычно базилики), ограниченная с одной или с обеих продольных сторон рядом колонн или столбов.

**- АРХИТРАВ (от греч. archi — старший и лат. trabs — балка), нижняя из трех горизонтальных частей антаблемента, лежащая на капителях колонн; имеет вид балки — широкой, гладкой (в дорическом и тосканском ордерах) или разделенной на три горизонтальных уступа — фасции (в ионическом и коринфском ордерах.

Совсем недавно в апреле  2012 г., автор перевода получил возможность проконсультироваться со специалистом по французской филологии с тем, чтобы проверить верность своей работы. К большому нашему удовлетворению, в целом, текст перевода передает верно текст оригинала, вместе с тем, переводчик указал нам некоторые неточности и сделал уточнения, которые мы вносим в первоначальный перевод текста Л.Жарри. Все изменения выделены жирным текстом и  почеркнуты. Ниже мы  приводим текст нашего перевода с внесенными правками.

Луи Жарри    «Новые исследования в церкви Клери»

Перевод с французского  русский язык  – 2 вариант  перевода С.А.Горбенко с внесенными правками профессионального переводчика в 2012 г .

Получив разрешение от господина префекта Луаре продолжить раскопки грунта, начатые в 1887 в древней церкви, после предварительного согласования с господами – департаментальным архитектором, старшим кюре церкви и мэром Клери, а также господами  Леоном Дюмюи (Leon Dumuys) и Эженом Жарри (Eugene Jarry) мы вернулись  24 апреля (1887 – С.А.Г.) в Клери.

Наши усилия, уже вознагражденные результатами, которые мы получили в капелле Лонгвийев, сосредоточились на этот раз вокруг могилы Людовика XI. Не спускаясь в нее¹, мы хотели поискать в ее периметре неизвестные (Дословно: оставшиеся неприкосновенными) могилы таких верных слуг Шарля VII, как Андрэ Вийекье  (André de Villequier) и Танги дю Шатель (Tanneguy du Chastel), или же [могилы  слуг] самого Людовика XI – его исповедника Мартина ле Местра (Martin Le Maistre), или его  известного Великого Прево Тристана  Льермита (Tristan Lhermite). Далее этих целей (Дословно: далее этой точки) наше желание не шло, но, хотя наше желание не было осуществлено, как обычно, результат был неожиданным (Дословно: не был ожидаемым или вознаграждение  [за предпринятую попытку]  не заставило себя ждать).

Колона, к которой прислоняется творение  Мишеля Бурдена, была взята за точку отсчета – центр (Дословно : взята как центр). Ограда из досок ( или планок) установлена с трех сторон и продвинута в направлении до соседней колоны и достигает почти центра храма (Дословно: продвигалась вдоль соседних колон почти до середины большого нёфа). Ее четвертая часть упиралась в северо-восточную стену – место, где до своего разрушения возвышалась капелла Жуайез (de Joyeuse).

Все  плиты мощенного пола были сняты. Простукивание [пола] (Дословно: исследование глубины) в центре церкви не дало никаких результатов (Дословно: осталось безуспешным) : ни одного важного погребения не было. С противоположной стороны, почти возле большого склепа и почти следуя его ориентации, а точнее  на расстоянии – 2 м 91 см от внутренней поверхности колоны помещался склеп, который подвергся таким же надругательствам, как и склеп короля и  в то же время.13 На глубине 45 см от современной поверхности мощенной плиткой, мы обнаружили (Дословно : подняли)  две старинные плитки [для мощения пола] 49 и 73 см, размеры этой погребальной камеры (склепа)  – 2 м 57 см – длина, 70 см – ширина и 1м 47 см глубина. Несколько обнаруженных [там] костей, были перемешаны со всевозможными обломками  всевозможного происхождения.

Один из этих обломков в последствии поразил наше воображение. Это один из каменных фрагментов (Дословно : из камня  de Bourré), расколотого по диагонали, на настоящий момент имеющего размеры: высота – 55 см, ширина –  45 см. Установлено, что  первоначально он был четырехугольной формы, украшенный скульптурной резьбой с обеих наружных сторон, состоящей из поля, усыпанного рельефными цветами лилий, окруженного острой рамкой, также рельефной. Эта плита (Дословно: поле, картина, таблица) переходит в два узких столбика, ограничивающих ее каждую поверхность, и составляет прямоугольный фрагмент, прерывающийся простой лепной (или скульптурно  резбленной) круглой розеткой.  Так как цветы лилии, длиной 10 см, расположены на одинаковой высоте друг от друга, а второй цветок находиться напротив розетки, как раз посередине [боковой] колонки, можно предположить, что в неповрежденном виде высота целого камня [из которого сделана эта плита]  была 70 – 80 см максимум.

Эти скромные размеры, декоративное украшение [плиты] в стиле, указывающем на  конец XV –  начало XVI вв., место находки фрагмента, все это вместе, приводит нас к заключению, что [этот] камень происходит из цоколя (фундамента) королевской могилы, разбитого в то же время, что и изображение Людовика XI, во время надругательств XVI века.  Метал (имеется в виду из памятника – С.А.Г.) был унесен в арсенал Орлеана, тогда как камень был пренебрежительно брошен в соседний склеп.

Мы  только что напомнили, что первый (первоначальный) памятник Людовику XI был металлический, позже идея возведения фундамента (цоколя) [вокруг памятника] должна была поднять имидж короля, и наш камень, прекрасно соответствовал этой роли.  Но не представляет ли он [камень] объяснение (трактование, вывод) квитанции от 1 сентября 1517 года, обнаруженной  нами в нотариальных архивах Клери? В ней значилось (Дословно: сформулировано): «Жан Гоберо (Jehan Gobereau), каменщик, свидетельствует в Клери, что он подтвердит (признает: имеется в виду в будущем – С.А.Г.) получение им от господ из Клери суммы 15 ливров на расходы (здесь tournois – в смысле текуче расходных сумм), касающиеся торговой сделки [по поводу] могилы Людовика XI. »

Она была заполнена обломками (мусором, фрагментами), набросанными [туда] поспешно после ограбления в 1502 году, и с того времени не посещалась. В самом деле, мы имеем [информацию], что в 1792 году проникновение в склеп осуществлялось через его свод, остававшийся открытым вплоть до восстановления   мавзолея [Людовика XI] [работы] Бурдана (Bourdin) в 1818 году (2) ². В 1873 году, наш коллега господин де Вернон (de Vernon), пошел подобным же путем (Дословно: взял несколько подобный же путь), и если бы  он открыл ориентацию (расположение, направление) лестницы, то именно в тоже время, когда он искал эту могилу ³, он (де Вернон) (de Vernon) уведомил бы об этом  в интересном докладе (сообщении), которое он нам оставил (Дословно: с которым он связался с нами). (1) 4. Его [де Вернона] нет в живых, и поэтому он не может информировать о том, как выглядел интерьер склепа и интерьер над лестницей (имеется ввиду прохода по лестнице), который он посетил последним.

Мы   встретили там (имеется в виду на лестнице – С.А.Г.) только фрагмент позолоченной керамики, толщиной в кулак, происходящий наверно от одной из статуй искалеченных религиозными варварами 5  и более важный фрагмент  ( незначительные кусочки) красивой надгробной плиты из камня de Tonnerre**, на котором можно прочитать очень характерной для конца XV века готикой слова, которые нам ничего не говорят: «PAR IVSTES LOIX…» и «… PRES DE SON FILZ…» 6. Они написаны с междустрочием в 11 см, высота букв 4 (см), а глубина букв – 2 мм.

Склеп, о котором упоминалось (имеется в виду могила Танги дю Шателя – С.А.Г.), отделен от лестницы расстоянием в 58 см. Лестница, прямая, шириной в 85 см, следующая в направлении склепа («могилы Людовика XI» – С.А.Г.), нисходящая с юго-запада на северо-запад. Одна условная линия [от нее], идущая  и останавливающаяся на внутренней стороне левой колоны составляет 1 м 48 см в среднем. Левая стена [лестницы] длиной -1  м 88 см 7, тогда как правая стена  – 2 м 18 см. Эти две стены, нисходя неравномерно упираются неравномерно в косом направлении с двух сторон в юго-западный угол склепа. Она [лестница] спускается [вниз] девятью прямоугольными и глубоко вырубленными [в камне] ступенями, (последняя из которых глубоко прямоугольно врублена [ в основание склепа]) соответственно плану склепа.

Это странное расположение объясняет страстное желание Людовика XI, быть похороненным у ног Девы, под ее абсолютной защитой, и что бы его тело никогда не перемещалось под  угрозой [кары] отлучения от церкви. 8 И действительно, (Дословно: В самом деле), ось погребения пересекает ось большого склепа в точке, точно расположенной между двух первых колон трансепта *со стороны внутренней части храма. Эта точка находиться в центре каменного массива, открытого в 1873 году господином де Верноном (de Vernon). 9 Он логично (справедливо) рассматривает это место, как  (первоначальное) место, где возвышалась до своего перемещения (надо полагать на теперешнее место на хорах  (в старой версии  перевода на алтаре) – С.А.Г. ) Чудесная (чудотворная, но дословно: чудесная) Дева. Массив был построен,

***

(1) Recherches historiques faites dans Véglise de Cléry. (Bulletins, 1873.)

чтобы поддержать алтарь. При Людовике XIII (во время правления Людовика XIII) он [алтарь] был перемещен в сторону, где сейчас расположены хоры, для облегчения доступа (подхода) паломников в базилике.

В Протоколе, редактированному и опубликованному  господином де Торкуа ( de Torquat) в 1818 году, даны достаточные сведения и о костях, находящихся в склепе, но мы (Дословно: предполагали присоединить) присоединим к ним, еще несколько других, найденных в том же склепе 10. Благодаря любезности нашего коллеги господина Фурнье (Fournier) нам разрешено привести здесь план и разрез склепа (имеется в виду схему склепа в разрезе (имеется в виду склеп, именуемый в Клери-Сан_Андре – «могила Людовика XI») – С.А.Г.). Рис. 2.

Построенный из красивых вырезанных камней из Мальво (de Malveau) и из Апремона (d’Aprеmont) тесанных и тщательно выложенных (качественной кладки), он [склеп] представляет собой прямоугольник длиной 2 м 82 см и шириной 2 м  08 см. Глубина [склепа] – 2 м 35 см от грунта (пола) склепа до современного уровня мощенного плитками пола церкви, и 1 м 98 см от грунта (пола) склепа до его свода в центре. Первоначальная высота этого свода (с момента строительства склепа – С.А.Г.) была 1 м 53 см, затем он был частично переделан в 1818 году. При первоначальном создании свода два слоя шириной  7 – 8 см были накладываются один на другой и отделены одинаковым пространством. После достройки [склепа] (Дословно при накоплении, нарощении) на старинной кладке (или старой стене) стены [остались] два белых квадратных места.  Мы предполагаем, что эти места фиксируют старое место нахождения картонных художественных геральдических щитов, на которых были изображены гербы короля и королевы, и которые разрушились со временем. Посреди этой высокой стены и на одном уровне с основанием (Дословно: с началом) арки находиться рельефный остаток скульптурного изображения (барельефа) в виде банта, искусно вырезанного и соответствующего по цвету налета старой кладке [старой стены].

Погребение короля (здесь имеется в виду непосредственно саркофаг – С.А.Г.) находиться очень близко к правой стене, на двух параллельно лежащих камнях (каменных брусках),   высотой 16 см, подставленных (Дословно: воздвигнутых) под края [саркофага].

Он [саркофаг] [сделан, вытесан] из камня – Апрамона (d’Apremont), без украшений и подписей, но несколько лепных (художественных) орнаментов в основании и в  начале указывают, что эта могила не может быть обычным погребением 11 . Он [саркофаг] имеет длину 2 м 30 см, ширину 85 см – в головной части и 65 см – в ножной части, высота стенок – 80 см, и толщина стенок   – 9 см.

Все эти измерения, тщательно проверены нашим обязательным (скрупулезным) коллегой, господином аббатом Дютертром (Dutertre) и в результате [можно сделать выводы]:

Что этот огромный камень 12   был установлен во время строительства склепа, непосредственно под контролем самого Людовика XI (в тексте дословно: «sous les yeux mêmes de Louis XI» – на глазах самого Людовика XI), что соответствует историческим традициям. Точно также, лестница, судя по ее ширине, построена отдельно, так как расположена [по отношению к склепу] в крайне неудобном месте. (Дословно: Точно также, ширина лестницы, не могла  заимствовать тот же путь, сама расположенная на месте, крайне неудобном- сложном.).

Что могила (здесь: имеется в виду саркофаг) Людовика XI не была перемещаема в склепе. Еще сейчас можно увидеть (Дословно: Можно видеть) три крепления, на одинаковых дистанциях, вмурованные в северной стене [склепа] и соответствующие другим креплениям, вмурованным в грунте [склепа]. Он [основание саркофага, или грунт склепа] должен был иметь там [уложенные на упомянутые крепления] металлические прямоугольные перекладины (балки) (Дословно: изогнутые под прямым углом), аналогичные той, которая еще  сохранилась (Дословно: существует) у восточной стены [склепа] и [еще] соединенная [с креплением]. Но похоже (Дословно: кажется) эти перекладины не смогли поддерживать вес саркофага и высота склепа была недостаточной. Мы думаем, что эти железные опоры (Дословно : стержни) поддерживали саркофаг (Дословно: гроб) королевы Шарлоты Савойской и  теперь …ее останки сохранились на уровне [саркофага] подобных приспособлений для [саркофага] Людовика XI.».

Изображение Людовика XI, во время всей своей эволюции, как-будь-то (Дословно: кажется) сопровождало, статую Св. Девы Клерийской и умоляло [ее] взгляда. Она [статуя, или проекция взгляда Св. Девы] не перекрывает, тем не менее, более чем одну часть склепа и еще более отдаленную статую короля. Следовало бы подумать, [соответствует ли] место, где он (памятник) находиться сейчас месту, которое он точно занимал первоначально. Известно, что колоны, ангелы, архитрав** были переданы в Клери музеем Маленьких Августинцев (le Musée des Petits-Augustins), в то же время, что и статуя Бурдена (Bourdin) 13. Эти фрагменты [архитектурных деталей] составляющих временно хранятся в бывшем (старом) книжном магазине над ризницей и терпеливо дожидаются реставрации, несмотря на все переносимые отсрочки.

Луи Жарри.»

Примечания и  комментарии автора перевода к тексту Л. Жарри :

¹ – Дословно: «не достигая ее», в смысле, «не входя непосредственно в склеп». На момент этого исследования (в 1889 г.) вход в могилу или склеп Людовика XI все комиссии осуществляли, через ее свод, для этого надо было разбирать плиточный пол церкви, что было связано с техническими и юридическими трудностями и требовало дополнительного особого  разрешения префекта. Так как отделенная полом церкви, могила короля была как бы герметически закрыта от внешнего  мира, что служило ей защитой, то  подобное разрешение давалось в крайне редких случаях. Отсюда объяснение Л.Жарри, подчеркивающее скромные цели экспедиции. – С.А.Г.)

² – Здесь подразумеваются скорее не восстановление, а  реставрационные работы связанные с переносом памятника Людовику XI. – С.А.Г.)

³ – Из текста Л. Жарри не понятно имеется ли  в виду могила Людовика XI, или могила Танги дю Шателя, так как дословно в тексте:  «en même temps que celle du tombeau qu’il cherchait» – « в тоже время, как и эту могилу, которую он искал» – С.А.Г.)

4 – Дословно: «qu’il nous communiqua» –  «с которым он связался с нами». Здесь у Л. Жарри  непонятно было ли опубликовано сообщение результатов археологической разведки де Вернона 1873 года в Бюлетне 1873 года, так как ссылка (1), которую приводит Л. Жарри не указывает фамилии de Vernon, а только лишь название статьи, непонятно кем написанной – С.А.Г.)

5 – Дословно – иконоборцами, Л. Жарри здесь подразумевает протестантов – С.А.Г.).

6  – Здесь Л. Жарри откровенно не искренен, так как кроме слов LOIX и IVSTES, остальные слова прекрасно переводятся со старо-французского и дают интересное указание: PAR IVSTES LOIX – ПО IVSTES LOIX … ВОЗЛЕ СВОЕГО СЫНА., если же предположить, что слово «LOIX» – старофранцузское написание слова «lois» – законы, а  слово «IVSTES»  это старофранцузское написание слова «JUSTES», происходящее от слова juste – справедливый, правый, праведный, настоящий, точный, справедливый, то получится фразы «… ПО СПРАВЕДЛИВЫМ ЗАКОНАМ…» или «…ПО ЗАКОНАМ СПРАВЕДЛИВОСТИ… ВОЗЛЕ СВОЕГО СЫНА» – С.А.Г.)

7 – Здесь у Луи Жарри опечатка, на его же схеме (см. рис.2) – 1, 98 м – С.А.Г.)

8 – Здесь правда Л. Жарри не приводит ни единого документа времени Людовика XI, на который он опирается в таком категорическом выводе  – С.А.Г.).

9 – Поскольку Л. Жарри сообщает очень неточно и расплывчиво о том, что же все-таки открыл де Вернон (de Vernon), непонятно, что имеет он здесь в виду под словами «каменный массив» – лестницу, большой склеп или меньший склеп, или же вообще не упомянутый и не описанный пока архитектурный объект – С.А.Г.).

10 – Луи Жарри забывает указать какие же  точно новые кости были найдены. – С.А.Г.).

11 – Здесь совершенно непонятно, о каких лепных или резных украшениях говорит Л. Жарри и что он имеет в виду – фундамент ли и основание свода склепа или основание и крышку саркофага. Если еще в самом склепе удается фиксировать остатки былых украшений, то саркофаг, ни в его основании, ни на стенах не имеет никаких скульптурных или резных украшений, что, кстати, подтверждает  сам же Л. Жарри в первой части этого предложения – С.А.Г.).

12 – Здесь не совсем ясно что собственно  Луи Жарри имеет в виду: сам саркофаг ли  или  же камень с цветами лилий : «. C’est un fragment de pierre de Bourré brisé en diagonale, mesurant actuellement environ 55 centimètres de haut sur 45 centimètres de large. On reconnaît qu’il était originairement de forme qundrangulaire et sculpté sur les doux faces extérieures. La décoration, sur chaque face, consiste en un semis de fleurs de lis en relief, entouré d’un cadre aussi en relief coupant le champ. Ce tableau est accosté do deux étroits pilastres, bordant chaque face, et composés d’un cadre rectangulaire interrompu par une rosace formée simplement par la circonvolution des moulures du cadre. Les fleurs de lis, longues de 10 centimètres, sont espacées dans la hauteur par un intervalle d’égale mesure ; comme la seconde se trouve en face de la rosace placée naturellement au centre du pilastre, on peut estimer que la pierre, dans son intégrité, avait de 70 à 80 centimètres de hauteur au maximum.», но в тексте дословно –  «cette énorme pierre» – «этот огромный камень» – С.А.Г.)

13 – Здесь по-видимому имеется в виду время создания памятника королю Людовику XI  Мишелем Бурданом, т.е. 1618-1621 гг. – C.А.Г.).

Указатель архитектурных терминов, употребляемых Л. Жарри:

* – ТРАНСЕПТ (ср.-век. лат. transeptum, от лат. trans — за и septum — ограда), в европейской церковной архитектуре — поперечный неф или несколько нефов, пересекающих продольный объем в крестообразных по плану зданиях. НЕФ (корабль) (франц. nef, от лат. navis — корабль), вытянутое помещение, часть интерьера (обычно базилики), ограниченная с одной или с обеих продольных сторон рядом колонн или столбов.

**- АРХИТРАВ (от греч. archi — старший и лат. trabs — балка), нижняя из трех горизонтальных частей антаблемента, лежащая на капителях колонн; имеет вид балки — широкой, гладкой (в дорическом и тосканском ордерах) или разделенной на три горизонтальных уступа — фасции (в ионическом и коринфском ордерах.

Сообщение Луї Жаррі. «Нові дослідження в церкві Клери» появились сначала на SAGOR.

Monsieur Olivier Ruffier
DRAG. Service régional de l’Archéologie 
6, rue de la Manufacture,
45000 Orléans, France
tél.: 02 38 78 85 41
12 мая 2002 г.

Раппорт Института и Музея Антропологии (Львов, Украина)*, проводившего антропологические исследования в базилике Нотр-Дам-де Клери (в королевской усыпальнице и в капелле Сан-Сакремент) в период с 29 августа 2001 года по 17 января 2002 года:

1. Институт и Музей Антропологии (Львов, Украина), выполняя программу «Исторические персоны Средневековой Европы – галерея портретов – антропологических реконструкций по подлинным черепам»  в лице своего официального представителя Олега Ю. Нестеренко**  предложил руководству мэрии и церкви Нотр-Дам де Клери произвести антропологическое исследование по черепам короля Франции Людовика XI и его жены королевы Шарлотты Савойской, погребенных согласно официальным данным в 1483 г. в базилике Нотр-Дам-де Клери (Клери-Сан-Андре, департамент Луаре, Франция). Черепа короля и королевы уже около 100 лет экспонируются в королевской усыпальнице базилики.

2. Со стороны мэрии,  церкви г. Клери-Сан-Андре, архиепископа Орлеанского, а также  DRAG d’Orléans получены все необходимые разрешения на исследование останков короля и королевы и производства реконструкции лица по черепу (Даты: со стороны мэрии 11.06.2001, со стороны DRAG d’Orléans – 28.06.2001, со стороны церкви Орлеанское архиепископство – 14.12.2000).

3. Была также подписана конвенция-контракт с мэрией г. Клери-Сан-Андре о производстве портрета короля Людовика XI и об оплате этой работы (ниже себестоимости, т.к. часть расходов на себя взял Институт и Музей Антропологи Львов, Украина)(Дата: 16.10.2001).

4. Первичное обследование останков и серьезные трудности, возникшие перед исследованием, обнаруженные противоречия, пути  решения задач.

1)Неожиданные осложнения, возникшие в работе исследовательской группы:

–  29.08.2001. В первый же день обследования д-ром С.А. Горбенко был выявлен факт несоответствия по полу и возрасту черепов, которые представляли Людовика XI и Шарлотту Савойскую: нижняя и верхняя челюсти от комплекса Людовика принадлежали женщине в возрасте 55-57 лет, а крышка черепа от этого же комплекса принадлежала мужчине в возрасте  от 65 лет, нижняя челюсть зеленого цвета от комплекса Шарлотты Савойской принадлежала мужчине в возрасте 60-65 лет, декупированный (распиленный) череп тоже имел выраженные мужские признаки и по возрасту соответствовал человеку от 60 лет, что не совпадало с возрастом королевы.

– Из-за многочисленного журналистского представительства в первый день исследования, чтобы не повредить репутации исторического памятника из-за найденных несоответствий в костях погребенных персон с историческими личностями,  д-р С.А.Горбенко только констатировал факт невозможности создать портрет реконструкцию по представленным костям лицевого черепа «Людовика XI», т.к. не доставало практически всех костей среднего этажа лица и большинства костей верхнего этажа. Вместе с тем исследователями было принято решение разобраться в представленных костях и установить  – принадлежат ли останки, экспонируемые в базилике королю Людовику XI, и создать реконструкцию по черепу человека, который представлял Шарлотту Савойскую.

– Для производства более тщательного антропологического анализа необходимо было осмотреть содержимое обоих саркофагов из королевской усыпальницы (большого и маленького) на что было получено соответствующее разрешение от мэрии и церкви Клери-Сан-Андре.

– При осмотре обеих саркофагов (в присутствии комиссии мэрии и церкви), перед обследованием все содержимое саркофагов фотографировалось), были найдены останки черепа человека – 3-ей персоны, окрашенные в зеленый цвет, они были найдены как в большом, так и в малом саркофаге, кроме того, в малом саркофаге были найдены части мозгового черепа женщины, чьи верхняя и нижняя челюсти почти 100 лет представляли короля. Д-р С.А.Горбенко произвел реставрацию этого черепа, соединив найденные части в анатомической последовательности. Факт перемещения костей между двумя саркофагами стал достоверно установленным.

– Для производства реконструкций и изучения костей были сняты слепки с исследуемых черепов.

– При изучении доступной нам исторической литературы, прежде всего книг:

1. Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999.
2. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et chapelle royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899., – Page 430. Reédition à 2001.
3. Paul Murray Kendall. Louis XI, Fayard, 1974.
4. Lucien  Millet. Notre-Dame de Cléry, « Les Amis de Cléry », 1993.

были установлены также факты несоответствия в описании королевской усыпальницы у Юга де Божанси (1792 г.),  государственной комиссии (1818 г.), и «открытой  впервые» в 1889 году Луи Саже королевской усыпальнице.

Принципиальным отличием было то, что описания содержимого королевской усыпальницы у Юга де Божанси (1792) и у комиссии (1818) практически полностью совпадают и соответствуют в целом картине современного состояния королевской усыпальницы, за исключением одного важного момента, а именно: и Юг де Божанси  в 1792 г. и комиссия 1818 года видела в королевском саркофаге только  один скелет и только один распиленный череп, в 1889 году Луи Саже обнаруживает в королевской усыпальнице в саркофаге уже два скелета: мужчины и женщины, факт несоответствия своей находки описаниям своих предшественников Л. Саже объясняет тем, что и Юг де Божанси в 1792 году и комиссия 1818 года ошиблись, они спускались якобы в гробницу Тэннеги дю Шателя*** – шамбелана короля, похороненного в 1477 году, якобы возле королевской усыпальницы.

Однако при этом, Л. Саже ничего не говорит ни о саркофаге Тэннеги дю Шателя, который он должен был видеть в его могиле (а обе комиссии и 1792 и 1818 году описывают большой саркофаг, в котором находился скелет человека с распиленным черепом) (а он описывает свое открытие могилы Тэннеги дю Шателя в 1889 году, которую он видел якобы перед тем, как попал в королевскую усыпальницу.

Кроме того, если комиссия 1818 года ошиблась, Л. Саже, (если допустить, что он  был следующим после комиссии 1818 года) – должен был обнаружить в «усыпальнице Тэннеги дю Шателя» бутылку с протоколом описания, которую оставила там комиссия 1818 года,  о бутылке Л. Саже ничего не говорит (учитывая, что в XIX в., королевская усыпальница была надежно замурована и официально не открывалась, то бутылка должна была остаться на месте.

Кроме того, очень детально описывая скелет Тэннеги дю Шателя и, не забывая указать про его большой рост и даже заметную рану в макушечной области головы, Луи Саже ни словом не обмолвился, про то, что череп Тэннеги дю Шателя распилен (а обе комиссии и 1792 и 1818 года описывают именно распиленный череп, следовательно, если они по ошибке побывали в усыпальнице Тэннеги дю Шателя, то они оставили описание именно могилы королевского шамбелана: мужчина, похороненный в саркофаге, череп его распилен.

Кроме того, Юг де Божанси оставил на стене усыпальницы надпись «Открыто по моему приказу. Юг де Божанси.», а комиссия 1818 года вообще оставила в этом саркофаге протокол-описание усыпальницы в бутылке.

Череп, представленный в королевском саркофаге, как череп королевы – мужской и тоже распиленный, чтобы понять, чей же это череп необходимо было осмотреть могилу Тэннеги дю Шателя. В противном случае, нельзя было утверждать, что распиленный мужской череп, который ошибочно приписывали королеве, может быть черепом короля.

Это противоречие можно было разрешить только путем осмотра могилы Тэннеги дю Шателя. Если Луи Саже прав, мы должны были обнаружить там усыпальницу подобную королевской (по описанию 1792 и 1818 годов), в ней каменный саркофаг, в саркофаге скелет крупного человека, череп распилен, на крышке черепа должен быть след от раны, В саркофаге можно было также ожидать бутылку с протоколом комиссии 1818 года и на стене надпись Юга де Божанси 1792 года.

Только в этом случае, можно было доверять, как описанию 1792 года и 1818 года, так и описанию 1889 года. Если же мы не обнаруживали бы подобную картину, тогда репутация памятника ставилась бы под сомнение, так как получалось, что описания 1792 и 1818 года, точно соответствующие состоянию королевской усыпальницы  не истины, так как описывают совершенно другое место, а описание 1889 года очень противоречивое само по себе истинно.

При этом антропологическая картина свидетельствует о том, что в королевском саркофаге находятся останки двух мужчин и женщины по возрасту не совпадающие с королевой.

Если же отбросить утверждение Луи Саже об «ошибке» комиссий 1792 и 1818 гг., тогда получается, что второй скелет появляется в королевском саркофаге только в 1889 году.  Чтобы окончательно разобраться в противоречии в описании Луи Саже, и комиссий 1792 и 1818 гг., а также данных антропологии было принято решение совместно с комиссией мэрии и церкви Клери-Сан-Андре осмотреть могилу королевского шамбелана Тэннеги дю Шателя. (Разрешение  11.10.2001).

11.10.2001 г. совместно с комиссией мэрии и церкви Клери-Сан-Андре была осмотрена и могила Тэннеги дю Шателя (+1483), перед изучением могила и останки  была полностью фотофиксирована. Установлено, что могила Тэннеги дю Шателя представляет собой обычное погребение в деревянном гробу, который истлел остался только след вдоль стены погребальной камеры)****, без всяких следов саркофага, череп рыцаря не распилен, кости скелета за исключением стоп и кистей соответствуют естественному первоначальному трупоположению, череп тоже возможно поставлен на основании Луи Саже (на черепе описываемая им рана), череп не распилен, следов других комиссий или ограбления в могиле нет, по–видимому Л. Саже был первым в XIX в., кто открыл могилу Тэннеги дю Шателя.

Поскольку, погребальная камера представляет собой только место для гроба, было сразу понятно, что погребение королевского шамбелана не соответствует описанию комиссий  1792 года и 1818 года.

Таким образом, стало понятно, что и Юг де Божанси в 1792 году и комиссия 1818 года действительно побывали именно в усыпальнице, которую сейчас представляют как королевскую.

Их описанию можно верить, а, следовательно, в большом саркофаге действительно находился в 1792 и в 1818 году лишь один скелет и лишь один распиленный череп, останки скелета второго человека и останки другого (и возможно третьего черепа) были обнаружены Луи Саже только в 1889 году.

Поскольку в могиле Тэннеги дю Шателя нами были выявлены также левое бедро и проксимальный фрагмент локтевой кости от женского скелета, находящегося в королевском саркофаге, вместе с другими фактами противоречия описания Л. Саже с реальной картиной в королевской усыпальнице и описаниями комиссий 1792 и 1818 гг., мы делаем вывод о том, что, скорее всего женский скелет был перенесен из могилы Тэннеги дю Шателя в королевский саркофаг, где до этого момента находился только один скелет и с 1792 года один распиленный череп.

Кроме этого, в могиле Тэннеги дю Шателя, нами обнаружен череп мужчины зеленого цвета подходящий к нижней челюсти и скуловым костям из королевского саркофага. Подробное описание находок отражено в протоколах Института и Музея Антропологии (Львов, Украина) и мэрии Клери-Сан-Андре от 16.10.2001.

Кроме того, на скелете рыцаря нами были выявлены следы редких анатомических врожденных аномалий, не описанных ранее в морфологической литературе. Таким образом, скелет Тэннеги дю Шателя помимо доказательств необходимых для идентификации короля Франции нес в себе дополнительную ценную научную информацию.

Было принято решение его тщательно изучить и описать. С этой целью в присутствии комиссии мэрии и церкви скелет был поднят нами и описан. (Аттестация от 11.10.2001). Был установлен также факт генетической родственной связи черепа рыцаря дю Шателя с неизвестной женщиной, чьи верхняя и нижняя челюсти были экспонированы как челюсти короля.

Перед исследованием стала новая серьезная задача – установить кто эта женщина, а также личность человека, которому принадлежит череп зеленого цвета.

На этот момент исследования наиболее вероятным черепом короля Людовика XI был только распиленный череп из королевского саркофага, который экспонировался как череп Шарлотты Савойской, так как  было  точно установлено, что только этот череп достоверно не покидал королевскую усыпальницу, по крайней мере с 1792 года, по полу и возрасту, он тоже мог соответствовать Людовику XI.

Крышку черепа первоначально мы относили к этому же черепу (небольшое несовпадение краев нами трактовалось как следствие неровного распила и повреждения краев при распиливании,  так как присутствие этой крышки тоже фиксировалось протоколом 1818 года).

Однако, требовалось также исключить факт подлога и этого черепа, а также установить по возможности место нахождения останков королевы, т.к. среди исследуемых костей в королевской усыпальнице не было костей женщины 38 лет, (возраст королевы Шарлотты на момент смерти 1 декабря 1483 года).

Кроме того, проведенная нами идентификация останков крупной женщины из королевского саркофага и мужчины, которому принадлежал зеленый череп, говорила за то, что эти два скелета могут принадлежать знаменитому бастарду Орлеана, графу Дюнуа (1402+1468) и его жене Мари д’Аркур (+1464).

Известно, что в 1854 году и в 1887 две комиссии Археологического общества Орлеана проводили свое обследование в капелле Сан-Сакремент (капелле Дюнуа-Лонгвиллей). Ими описываются останки как графа Дюнуа, так и его супруги  Мари д’Аркур. В последней комиссии (1887 г.) принимал участие также Луи Саже.

Чтобы исключить вероятность подлога и черепа короля, а также проверить верность версии про принадлежность зеленого черепа и черепа женщины супругам Дюнуа, было принято решение  обследовать могилы Дюнуа и Мари д’Аркур.

Кроме того, в случае переноса костей можно было найти недостающие части лицевых частей черепов принадлежащих этим выдающимся историческим личностям, а также возможно нижнюю челюсть от черепа, которого мы идентифицируем как череп  короля. С этой целью было принято решение обследовать погребения Жанна бастарда д’Орлеана и Мари д’Аркур. (Разрешение и аттестация от 27. 11.2001).

27.11.2001 года совместно с комиссией мэрии и церкви были обследованы указанные могилы в капелле Сан-Сакремент (капелла Дюнуа-Лонгвиллей).

Сразу же была установлена ошибочность плана размещения погребений предлагаемого Луи Жарри. Так, например, на месте, соответствующем  согласно плану месту погребения Мари д’Аркур мы обнаружили погребение мужчины пожилого возраста (около 60 лет), кости находились в ящике современной работы, имевшем на верхней крышке металлическую табличку белого металла (или алюминий или цинк)  с надписью «Dunois 1468 18**». Следов гроба средневековой работы (свинцового или деревянного) не выявлено.  Подробное описание состояния данного погребения дано в протоколе  от 5.12.2001 года.

Так как согласно плану приводимому Л.Жарри в своей монографии : Louis Jarry. «Histoire de Cléry et de  l’église collégiale et chapelle royale de Notre-Dame de Cléry». Orléans, H. Herluison, 1899., – Page 430. Reédition à 2001., истинная могила  Дюнуа должна была находиться справа от могилы, где мы нашли скелет мужчины в деревянном ящичке с табличкой «Dunois 1468  18**» , мы оценили это вначале, что по неизвестным нам причинам комиссия 1887 года перенесла останки Дюнуа в пустую погребальную камеру его жены, а истинная могила Дюнуа тогда осталась пустой справа.

Убрав один камень из боковой перегородки между могилами (чтобы не нарушать плиты перекрытия сверху, мы через отверстие осмотрели могилу, которая согласно схеме должна была быть действительно могилой Дюнуа.

Как оказалось, что могила справа от погребения мужчины (на схеме погребения женщины и ребенка) представляет собой засыпанную  до половины землею большую усыпальницу, подобную королевской усыпальнице в центре церкви.

У левого переднего угла усыпальницы (по ориентиру – ближе к алтарю) находились собранные в компактную кучу в беспорядке множество костей и несколько некомплектных черепов людей.

Согласно схеме приводимой у Л.Жарри это погребение названо «могилой неизвестных персон». Совместно с руководством мэрии и церкви было принято решение осмотреть кости и черепа, находившиеся в этой могиле (т.к. среди них могли быть фрагменты черепов из королевской усыпальницы (Разрешение от 27.11.2001).

Кости и фрагменты черепов были сфотографированы, подняты наверх, и описаны. (Протокол от 5.12.2001 г.). Помимо этого, нами были проведены измерения усыпальницы (как оказалось, она значительно больших размеров, чем это отражено у Луи Жарри, потолок ее сводчатый, под костями нами были также обнаружены важные археологические объекты: обломки как минимум трех саркофагов, фрагменты высокохудожественной резьбы по камню, среди них каменный цветок лилии – традиционный элемент королевского герба династии Валуа, множество ржавых гвоздей четырехгранной формы, непромышленного изготовления, ручная работа (возможно средневековые), следы дерева.

На правой стене гробницы остался след (очевидно раннее встроенной  в нее  глыбы (или плиты) из белого мрамора. Все стены и потолок до придела видимости несут следы искусственного разрушения внутренней отделки, вплоть до земли.

На месте нами было проведено первичное антропологическое обследование черепов и костей из неизвестной усыпальницы. Установлено, что некомплектные черепа принадлежат 6 особам: 5 взрослых и один ребенок 10 лет.

На черепе ребенка в правой лобно-теменной области четко фиксируется след (50 мм) резанно-рубленной раны. Кости ребенка заметно отличаются по цвету от костей взрослых, что свидетельствует о разных первоначальных условиях захоронения.

Среди черепов взрослых внимание на себя обратили, прежде всего, два черепа: фрагмент 2/3 распиленного черепа (идеально подходящий к крышке черепа из королевской усыпальницы и сильно разрушенный череп мужчины с выраженной профилировкой лица (сильно поднятые, выступающие кости носа).

С момента находки, эти черепа для исследования стали альтернативными черепами короля Людовика XI. Было принято решение об их тщательном изучении.

Поскольку, было установлено, что схема Л.Жарри содержит серьезные ошибки в масштабе и расположении могил относительно стен и алтаря капеллы, стало ясно, что могила называемая могилой Мари д’Аркур, находится левее того места, где она изображена на схеме.

Так как наличие черепа Мари д’Аркур в могиле, является важным доказательством в идентификации короля Франции и исторических персон, имеющих национальное значение для Франции, было принято решение осмотреть, через небольшое отверстие в боковой левой стене мужского погребения могилу, называемую могилой Мари д’Аркур и ее сына Жанна.

При обследовании данного погребения установлено, что данная могила не может быть могилой Мари д’Аркур и ее сына Жанна, так как по величине погребальной камеры предназначалась только для одной взрослой особы, а Жанн Дюнуа – сын Мари д’Аркур погиб и был похоронен до 1463 года, а Мари д’Аркур умерла  1 сентября 1964 года., т.е. если бы мать положили в одну могилу с сыном (рассчитанную на место только для одной взрослой персоны) один гроб (в данном случае детский пришлось бы поднимать и потом  ставить сверху на большой свинцовый гроб женщины, который мы обнаружили на месте погребения, называемого Л.Жарри могилой Мари д’Аркур).

Учитывая также, что ящик, в котором сохранялись детские кости современной работы (XIX в.) и то, что среди останков детских костей были кости двух детей – ребенка 10 лет, подходящие к костям и детскому черепу из «могилы неизвестных персон» и кости карлика, это делает еще более сомнительным принадлежность этой могилы жене Дюнуа.

Кроме того, изучение черепа и костей скелета этой женщины свидетельствует о тяжелом наследственном заболевании очень похожим на болезнь Дауна, во всяком случае, маленький узкий и низкий лоб вместе с монголоидными орбитами дают картину типичного лица больного с болезнью Дауна.

Таким образом, мы считаем, что данная женщина не является Мари д’Аркур. Кроме того, нами найдены серьезные противоречия в описании комиссий 1854 года и 1887 года описывающие могилы Дюнуа, Мари д’Аркур, Франсуа I  Дюнуа-Лонгвилля, его супруги  Аньес Савойской, а также Франсуа II Дюнуа-Лонгвилля и Луи I  Дюнуа-Лонгвилля. Описание отражено в протоколе от 5.12.2001 года.

Поскольку была установлена несомненная связь между  перемещением костей из трех погребений между собой, а именно: между королевским саркофагом, в королевской усыпальнице, могилой Тэннеги дю Шателя и могилой неизвестных персон, обнаружены черепа, имеющие важное историческое и национальное значение для Франции, мы допускали, что недостающие части (лицевого черепа от действительных черепов Дюнуа и Мари д’Аркур,  а также возможно черепа или фрагменты черепов короля Людовика XI и его супруги Шарлотты Савойской могут находиться среди земли, которой засыпана была «могила неизвестных персон», поскольку, в случае недообследования ее терялась бы на длительное время важная  информация, имеющая идентификационное значение, а также возможность реставрации ценных черепов исторических лиц, мы совместно с мэрией Клери-Сан-Андре обратились к Вам с просьбой, либо прислать археолога для проведения археологической разведки земли в могиле, либо  позволить нам провести эту разведку самостоятельно.

Получив Ваше согласие на проведение самостоятельной антропологической – археологической разведки (10.01.2002) и необходимые инструкции с 10.01.2002  по 14.01.2002 года нами было произведено изучение грунта и его содержимого в «могиле неизвестных персон».

Ниже мы приводим описание найденного за период первичной антропологической разведки в данном объекте. Схемы, иллюстрирующие изучение объекта, как и чертежи раннее обследованных нами погребений мы приводим в приложении к раппорту ниже.***** Фотографии по всему материалу будут подготовлены к окончанию идентификационного исследования.

Опись обнаруженных объектов в «могиле неизвестных персон»:

10.01. 2002.

I. Кости и фрагменты черепов и скелетов людей:

1. Нижняя челюсть мужчины, состоящая из двух фрагментов, сохранившиеся зубы на нижней челюсти в очень хорошем состоянии соответствуют биологическому возрасту 35-40 лет.
2. Верхняя челюсть мужчины с небным  отростком нетипичной формы (трапециевидная, значительно удлинена, с заметно выступающими вперед и в стороны альвеолярными лунками для клыков –3– их зубов).
3.Левая скуловая кость с сильным рельефом, неровная и шероховатая, идеально совпадает по размерам и шву с найденной (пункт 2.) верхней челюстью и левым орбитальным отростком лобной кости  фрагмента 2/3 распиленного черепа (идеально подходящий к крышке черепа из королевской усыпальницы).
4.Очень массивная нижняя челюсть (из трех фрагментов) человека старческого возраста с утраченными  при жизни премолярами, подходящая по прикусу к найденной (пункт 2.) верхней челюстью и по суставным поверхностям мыщелков с фрагментом 2/3 распиленного черепа (идеально подходящий к крышке черепа из королевской усыпальницы).
5. Зубы: 3-й зуб (левый клык) идеально подходит по строению корня и коронки к верхней челюсти (пункт 2.), 2  резца по строению корней и коронкам идеально подходят к нижней  челюсти (пункт 1.).
6. Массивные I–й  и II-й позвонки, по суставным поверхностям подходящие к фрагменту 2/3 распиленного черепа (идеально подходящий к крышке черепа из королевской усыпальницы).
7. Три ключицы массивной формы.
8. Массивная бедренная кость с укороченной шейкой.
9. Плечевая кость белого цвета (отличается по цвету от всех остальных костей) без эпифизов.
10. Бедренная кость с еще несросшейся головкой и тазовой костью ей соответствующей (найденные вместе в правильной анатомической последовательности).

II. Фрагменты саркофагов:

1) три фрагмента саркофага из белого мрамора с художественной резьбой;
2) три каменных фрагмента саркофага или внутреннего убранства саркофага или усыпальницы окрашенные в черный цвет (один из них в виде раковины);
3) два каменных фрагмента тонкой резьбы с явным зеленым оттенком;
4) плоский каменный фрагмент с очень тонкой резьбой в виде малой колоны, в торцевой части изображение окна – арки в мавританском стиле;
5) фрагменты большого каменного саркофага с художественной резьбой, один  из них с резьбой в виде герба;
6) каменный фрагмент округлых очертаний с резьбой, окрашенный белой краской со следами рисунка с позолотой;
7) Камни с визуально хорошо заметными вкраплениями  зеленого цвета (след контакта с оксидом меди).

Визуально различимые виды камня найденные в «могиле неизвестных персон:

1. белый мрамор;
2.белый камень, окрашенный в черный цвет;
3. серый камень;
4.буровато-рыжий камень (из этого материала сделана  королевская    лилия).

II. Керамика:
1)      Фрагмент богатой глазурированной керамики;

III. Витражи:

Многочисленные останки витражей с хорошо просматриваемыми на свет фрагментами рисунков (роспись средневекового  типа,  XV в.);

IV. Металлические объекты:

1)куски свинца (подобные кускам от свинцовых гробов, которые встречались в других погребениях);
2)окисленная зеленого цвета проволока; (очевидно, содержащая в своем составе медь);
3)два металлических объекта (металл белого цвета) грушевидной формы (в диаметре до 8 мм) с отходящими в бок перпендикулярно плоскими тонкими лентами, в одном из них – в виде петли;
4) многочисленные четырехгранные ржавые гвозди непромышленного изготовления (технология ручной ковки) (вероятно XV-XVI вв.).

V. Фрагмент ткани (красного оттенка).

11.01. 2002.

I. Кости и фрагменты черепов и скелетов людей:

1. Правая  скуловая кость с сильным рельефом, неровная и шероховатая, идеально совпадает по размерам и шву с найденной (пункт 2. описания 10.01.2002) верхней челюстью и левым орбитальным отростком лобной кости  фрагмента 2/3 распиленного черепа (идеально подходящий к крышке черепа из королевской усыпальницы).

2. Зубы: 3-й зуб (правый клык) идеально подходит по строению корня и коронки к верхней челюсти (пункт 2 описания 10.01.2002.), 3-й зуб (клык) слева идеально подходящий по строению корня и коронки к альвеолярной лунке нижней челюсти (из 3-х фрагментов) старика, 6-й зуб слева (первый моляр) верхней челюсти мужчины(пункт 2 описания 10.01.2002.); 8-й зуб хорошей сохранности, третий моляр,  с еле заметно стертыми бугорками.

3-й зуб (правый верхний клык) по строению корня и коронки идеально подходит к альвеолярной лунке верхней челюсти женщины, чьи челюсти экспонировались в королевском саркофаге, как челюсти Людовика XI, 3-й зуб (левый нижний  клык) по строению корня и коронки идеально подходит к нижней челюсти женщины, чьи челюсти экспонировались в королевском саркофаге, как челюсти Людовика XI.

3. Крупная бедренная кость хорошей сохранности.
4. Проксимальный фрагмент (с головкой) плечевой кости (возле фибулы).
5. Головка правой плечевой кости.
6. Правая ключица длиной 141,4 мм, угол изгиба ближе к женскому (разогнутой формы),   найдена возле 2-й золотой фибулы.

II. Фрагменты саркофагов:

1) фрагмент саркофага с художественной резьбой  – в виде листа дуба;
2) фрагмент каменной плитки  с тонкой резьбой;

II. Витражи:

Многочисленные останки витражей с хорошо просматриваемыми на свет фрагментами рисунков (роспись средневекового  типа);

III. Металлические объекты:

1. кусок свинца (подобные кускам от свинцовых гробов, которые встречались в других погребениях);
2. фрагмент металлического изделия длиной – 67,6 мм, шириной 5,9 мм, четырехгранный, немного изогнутый по оси;
3. три ржавые четырехгранные гвозди: длина 35,4 мм и один четырехгранный гвоздь длиной 85,5 мм (все непромышленного изготовления, вероятно XV-XVI вв.).
4. две золотые фибулы высокохудожественной работы (художественной литье, ковка, пайка). Вероятно средневековой работы (см. прилагаемые фотографии).

Первая золотая фибула представляет собой головку правильной формы в виде круга (диаметр 31мм), внутри маленькая барельефная женская головка в профиль, соединенная с внешним кольцом двенадцатью изогнутыми лучами) сзади припаяна круглая в диаметре металлическая шпилька (острый конец отсутствовал) общая длина – 69,9 мм, вторая фибула с целой шпилькой, аналогичной конструкции, общая длина – 103,3 мм. Место нахождения фибул:1-я – на глубине 169,3 см (от высоты потолка, на 44,5 см ниже первоначального уровня насыпанной земли), на 55,0 см от внутренней стены гробницы, на 173,0 см от передней стены гробницы, 2-я на глубине 169,3 см (от высоты потолка, на 44,5 см ниже первоначального уровня насыпанной земли), на 60,0 см от внутренней стены гробницы, на 143,0 см от передней стены гробницы.

14.01.2002.

I. Кости и фрагменты черепов и скелетов людей:

1. Дистальный мыщелок крупной  бедренной кости хорошей сохранности.
2. Ключица взрослого человека без мыщелков.
3. Зуб резец идеально подходящий по строению корня и коронки к альвеолярной лунке верхней челюсти ребенка черепа ребенка 10 лет, имеющего след раны на голове.

II. Керамика:

1) Фрагмент керамической вазы со следами копоти;
2) Красная керамическая плитка прямоугольной формы.
3) Синяя глазурированная керамика

III. Фрагменты саркофагов:

1)      фрагмент саркофага серого камня с резьбой напоминающей по форме голову коня;
2)      фрагмент саркофага (скорее всего ножка – тумба в виде правильной пирамиды с закругленными углами, окрашенная в черный цвет;
3)      обломки резных колон от саркофагов и внутреннего убранства гробницы;
4)      каменные блоки со следами резьбы (длина не измерялась);
5)      каменный фрагмент фигурки в виде изогнутого параллелепипеда окрашенного с четырех сторон позолоченной краской;
6)      Камни с визуально хорошо заметными вкраплениями  зеленого цвета (след контакта с оксидом меди).

IV. Витражи:

Многочисленные останки витражей с хорошо просматриваемыми на свет фрагментами рисунков (роспись средневекового  типа);

V. Металлические объекты:

1) кинжал маленький с изогнутым влево лезвием: ручка и клинок изготовлены из одного металла, на ручке отчетливо видны по три заклепки с обеих сторон, внизу маленькая гарда направленная вниз и вперед. Общая длина ручки 61,2 мм, максимальная ширина ручки на уровне 3-ей заклепки – 12,5 мм, минимальная (под гардой) – 10,0  мм. Длина клинка: до места изгиба – 40,2, от места изгиба – 40,0 мм. Лезвие узкое, равномерно сужается к острию, максимальная ширина лезвия у гарды 12,3 мм, минимальная ширина (у  острия – 1,5 мм). Толщина металлической пластинки ручки – 4,2 мм. Кинжал обнаружен в толще грунта ближе к задней стене: на  расстоянии 40,0 см от задней стены, 14,0 см от внутренней стены гробницы, 70,0 см от потолка над ним.

2)  кусок металлической проволоки зеленого цвета.

Основная масса фрагментов разрушенных саркофагов и каменного украшения гробницы сосредоточена под землей в задней части гробницы (исследовано и сфотографировано) и возможно вдоль внешней стены (эта область нами не исследовалась), кости, фрагменты черепов в основном сконцентрированы в передней части гробницы ближе к внутренней стене (эта область нами наиболее изучена), хотя наблюдаются  отдельные фрагменты костных останков и зубов по всему периметру гробницы.

Область наиболее частого нахождения гвоздей сосредоточена главным образом вдоль внутренней стены гробницы и проекционно совпадает с наиболее  плотно встречающимися останками костей, зубов и черепов, а также  следами дерева (что приводит к выводу, что первоначально, часть костей могла быть перенесена сюда в деревянном ящике, возможно в гробу).

Керамические объекты встречались ближе к задней части гробницы, металлические объекты не имели четкой локализации и встречались, и могут встречаться по всему периметру. Осколки витражей средневекового типа тоже встречаются  повсеместно.

Фрагмент ткани, золотые фибулы и красная керамическая плитка прямоугольной формы (возможно, ею был выстлан пол гробницы) были найдены практически в центре гробницы.

           К   данному описанию прилагается схема «Могилы неизвестных персон»  и приложение к схеме:

Приложение (описание обозначений на схеме  «Могилы неизвестных персон»):

1. Грунт, которым была засыпана гробница до начала исследования. h min. (наименьшее расстояние от грунта до потолка гробницы) = 57,6 см, h max(наибольшее расстояние от потолка гробницы до поверхности грунта) =124,8 см (самое низкое место в гробнице, где у внутренней стены, ближе к левому переднему углу находились на поверхности грунта останки 6-ти черепов и собранные в одну кучу кости и костные фрагменты от скелетов).

2. Наиболее изученная нами область – место, где более густо, чем в других местах, встречались разрозненные обломки костей, множество средневековых гвоздей и останки дерева. Именно в этой области  нами 11.01.2002 г. были найдены ювелирные украшения ручной работы – фибулы из  желтого металла (вероятно  золото), фрагмент плечевой кости, ключица и правая скуловая кость человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа. Здесь же обнаружен маленький кусочек ткани красного цвета. Эта область изучена до глубины залегания фибул от потолка гробницы  h = 169,3 см.

3. Область компактного расположения фрагментов уже идентифицированных черепов. Изучен слой грунта  на уровне от 105 см до 167,4 см (расстояние до потолка гробницы). В этой области найдены верхняя и нижняя челюсти и левая скуловая кость человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа,  его зубы (3-и зубы  с верхней челюсти и моляры с  верхней и нижней челюстей), зубы женщины, останки  которой обнаружены в королевской усыпальнице и  в могиле Тэннеги дю Шателя,  зуб десятилетнего ребенка, череп которого имеет след резанно-рубленной раны, на границе этой области с границей компактного расположения крупных фрагментов саркофагов, блоков и украшений гробницы, найдены две напольные керамические плитки буро-красного цвета, в правом заднем углу этой области обнаружены три фрагмента высокохудожественной резьбы на камне, из белого мрамора фрагмент миниатюрного окошка в “мавританском стиле”, из красно-бурого камня фрагмент цветка лили, а  из серого камня тщательно вырезанный лист дуба, возле последнего не идентифицированная пока нижняя челюсти из двух фрагментов. В этой же области мы находили множество фрагментов витражей с примитивной росписью (очевидно, средневекового периода).

4. Область отвала грунта.

5. Область, где компактно встречаются обломки колон, плит, фрагменты саркофагов или  их украшений – фрагменты камня со следами резьбы.

6. Область нахождения останков 6-ти черепов и компактного расположения костей на поверхности грунта.

7. Область, где компактно встречаются останки черепа человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа.

8. Граница области компактного нахождения останков черепов 6-ти человек и не идентифицированных костей. h=124,8 см до потолка гробницы от поверхности  грунта.

9. Граница области компактного  расположения крупных обломков саркофагов и колон.

10. Средневековые гвозди.

11. Кусочки дерева.

12.  Осколки средневековых витражей.

13. Правая скуловая кость человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа.

14. Вторая золотая фибула и ключица возле нее.

15. Первая золотая фибула (с отломанным кончиком) и  проксимальный фрагмент плечевой кости.

16. Металлические объекты (белый металл) – «пуговицы»?

17. Шейные позвонки не идентифицированных персон.

18. Кусочек красной материи.

19. Бедренная кость, придавленная камнем.

20. 1-й и 2-й шейные позвонки человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа.

21. Левая скуловая кость человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа.

22. Верхняя челюсть человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа.

23. Фрагменты нижней челюсти человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа.

24. Бедренная кость и часть таза молодого человека, расположенные вдоль каменного блока.

25. Зубы человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа, зубы женщины, скелет которой находиться  в королевском саркофаге в королевской усыпальнице в центре базилики, зуб ребенка 10-ти лет, которому принадлежит череп со следом резанно-рубленной раны.

26. Каменный листочек дуба, фрагмент украшения саркофага или гробницы.

27. Нижняя челюсть неизвестного (состоящая из двух фрагментов).

28. Фрагмент резьбы на камне – верхний лепесток королевской лилии, маленькая плитка с вырезанным на боковой стороне окном  в мавританском  стиле.

29. Красная керамическая напольная плитка и ключица на ней.

30. Зеленая (окисленная) проволока и фрагменты камня с выраженным зеленым оттенком.

31. Фрагмент камня окрашенного золотой краской.

32. Фрагмент керамической вазы.

33. Маленький кинжал.

34. 1-я скульптурная каменная деталь саркофага окрашенная в черный цвет.

35. 2-я скульптурная каменная деталь саркофага окрашенная в черный цвет.

36. диафиз плечевой кости  белого цвета.

37.  крупные детали украшения саркофагов или гробницы – резьба по камню.

Объекты изучения:

В настоящее время исследовательской группой ИМАР (ЛМИР, Львов Украина) изучаются   черепа и останки черепов 12 персон, 6 скелетов и 6 погребений.

Останки всех изучаемых лиц сфотографированы, произведены краниометрические и остеометрические измерения, останки описаны морфологически, описана найденная на костях патология, взят костный порошок и фрагменты костей для произведения биохимических, токсикологических и ДНК –анализов.

Методы изучения:

Для идентификации персон используется оригинальный метод историко-криминалистической идентификации, разработанный в ИМАР для идентификации исторических персон, он включает в себя, как методы антропологической и патоморфологической диагностики, применяемые в современной криминалистике, так и метод сравнительного морфологического изучения генетически близких особ, сравнительной одонтологии, в сочетании с данными генеалогии  и исторических хроник, которые позволяют сравнивать объективные данные антропологического и патоморфологического анализа с достоверными данными из исторических документов, дающие представления о возможном морфологическом облике исследуемых персон.

В данном конкретном исследовании нами использована также вся доступная информация, касающаяся истории погребения короля Людовика XI,  его супруги Шарлотты Савойской и их детей, информация об обстоятельствах погребения королевского шамбелана  Тэннеги дю Шателя, информация о погребении Жанна бастарда Орлеана и его супруги Мари д’Аркур и их сына Жанна.

Как вспомогательный метод в идентификации персон будет использован также метод пластической антропологической реконструкции лица человека по черепу  М.М.Герасимова-Г.В.Лебединской. По каждому черепу, который хорошо сохранился или подлежит реставрации будет произведена пластическая антропологическая реконструкция.

Часть черепов имеющих национальное значение для Франции, нуждаются в реставрации отсутствующих частей, по разработанной в Институте и Музее антропологической реконструкции методике расчета  корреляций этажей лица, успешно примененной нами при реставрации черепа Св. Бернарда Клервоского. Мы запланировали произвести подобную реставрацию. А после этого, создать портретную реконструкцию.

Первичные результаты антропологического изучения и историко-криминалистической идентификации проведенной исследовательской группой Института и Музея Антропологии (Львов, Украина), :

1)Проведена историко-криминологическая идентификация четырех персон: Жанна бастарда Орлеана, графа Дюнуа, его супруги Мари д’Аркур, их сына Жанна Дюнуа (10-ти лет),шамбелана короля Тэннеги дю Шателя.

2)В настоящий момент проводится историко-криминологическая идентификация короля Франции Людовика XI,  и четырех персон, похороненных в капелле Дюнуа-Лонгвиллей. Для установления личностей остальных необходимо продолжение изучения и анализ краниометрических и остеометрических данных, параллельно с лабораторными методами исследованиями, изучением исторических источников и археологической интерпретацией уже найденных объектов. Кроме этого необходимо, тщательное  археологическое изучение «Могилы неизвестных персон», т.к. среди обломков саркофагов и грунта, могут находиться части лицевых костей короля Людовика XI, череп Шарлотты Савойской,  кости среднего этажа лица Жанна бастарда Орлеана и его супруги Мари д’Аркур. Возможны и другие не менее важные находки.

3) Установлена хронология местонахождения костей и черепов из «королевской усыпальницы» и могилы Тэннеги дю Шателя.

4) Сняты силиконовые слепки для производства муляжей и последующих реконструкций с черепов и останков черепов 7 особ. Изготовлены муляжи слепки –трех черепов исторических особ.

5) В протокольной форме все находки предъявлены комиссии мэрии и церкви Клери-Сан-Андре.

6) Все изучаемые черепа описаны, измерены, сфотографированы, произведен первичный факторный анализ.

7) Произведена первичная реставрация трех черепов исторических особ (Мари д’Аркур и распиленного черепа из большого саркофага, который мы считаем черепом короля Франции Людовика XI и черепа молодой особы из малого саркофага в «королевской усыпальнице».

8) Осуществлены новые измерения всех погребальных камер и гробниц, в которых проводилось исследование, а именно: «королевской усыпальницы», обеих саркофагов в ней, погребальной камеры могилы Тэннеги дю Шателя, погребальных камер женщины и мужчины в капелле Дюнуа-Лонгвиллей, гробницы – «Могилы неизвестных персон».

9) С разрешения DRAG d’Orléans, проведена комбинированная антропо-археологическая разведка в «Могилы неизвестных персон», для дальнейшего археологического изучения подняты на поверхность – важные археологические материалы, свидетельствующие о содержимом объекта, как важного и перспективного в плане археологического и исторического изучения.

10) Систематизированы и разложены в анатомическом порядке и сложены в специальные цинковые ящики останки всех скелетов изученных за это время, а именно: скелет мужчины из большого саркофага «королевской усыпальницы, скелет женщины из большого саркофага «королевской усыпальницы, скелет Тэннеги дю Шателя, скелет мужчины из ящика с подписью «Дюнуа 1468 18**»,  неполный скелет женщины из погребения, называемого «могила Мари д’Аркур  и  ее сын Жанн», черепа из «Могилы неизвестных персон».

11) О результатах научного поиска д-ра Сергея А. Горбенко составлен отчет Дирекции Львовского музея Истории Религии и второй отчет-раппорт в DRAG d’Orléans, написано две научные статьи,  проведена короткая региональная пресс-конференция в Клери-Сан-Андре.

12) В настоящий момент производятся антропологическая реставрация черепов, один из которых может быть черепом короля Франции Людовика XI, с целью проведения последующей реконструкции по черепу.

Заключение:

1) На основании имеющейся у нас информации мы можем официально утверждать, что расположение костей в могилах исторических лиц в базилике Нотр-Дам де Клери лишь частично соответствует историческим лицам, которых они представляют. В частности только скелет и череп Тэннеги дю Шателя соответствует как этому персонажу, так и  его официальному месту погребения.

2) Что касается останков и места погребения короля Франции Людовика XI, существующие факты – состояние костей, их морфологические данные, место погребения, вступают в серьезные противоречия с достоверной исторической информацией  и  другими фактами, обнаруженными нами в ходе исследования. Во всяком случае, нами точно установлены не менее два случая переноса костей и черепов между двумя гробницами (мавзолеями) и одной могилой, установлены также лица, осуществлявшие перенос и даты этих переносов. В связи с этим, чтобы восстановить реальную картину и вернуть Франции действительный череп короля и место его погребения (которое, кстати, как указывает Жак Ерс, осталось неописанным в документах на момент смерти Людовика XI), требуется дополнительное время для анализа уже полученной антропологической информации, и  продолжение изучение «Могилы неизвестных персон».  По крайней мере, положительным результатом поиска, является факты, свидетельствующие за возможность принадлежности королю одного из трех черепов, а именно: распиленный череп, который находился в большом саркофаге с 1792 года (описанный Югом де Божанси и комиссией 1818 года), представленный потом Луи Саже, как череп Шарлотты Савойской, распиленный 2/3 черепа мужчины, обнаруженного нами в «Могиле неизвестных персон» и сильно разрушенный череп мужчины с сильной вертикальной профилировкой лица, обнаруженный в «Могиле неизвестных персон».  Вероятности для каждого из этих черепов нами изучаются.

3)По имеющимся у нас в настоящий момент данным, мы на основании фактов, подкрепленных доказательствами можем утверждать, что «Могила неизвестных персон», является памятником национального значения для Франции, нуждается в тщательном изучении и реставрации.  По имеющимся у нас данным мы допускаем,  что именно эта гробница была первоначальным местом погребения короля Франции Людовика XI, в этой же гробнице находились останки королевы Шарлотты, если она действительно была похоронена в Клери, а не оставлена в Амбуазе.  И поэтому если череп королевы сохранился, его можно будет найти именно в этой гробнице. Могила, которая в настоящий момент представляется как могила короля Франции, в самом деле является могилой семьи Дюнуа.  Более подробно мы предоставим информацию, по окончанию исследования, когда вся имеющаяся в нашем распоряжении информация будет систематизирована и проанализирована нами.

4) Имеющаяся уже в нашем распоряжении информация позволяет утверждать, что базилика Нотр-Дам-де-Клери, является историческим памятником национального значения для Франции,  в ней находятся погребения и останки по крайней мере четырех персон, сыгравших заметную роль в истории становления Французского государства, кроме того, в настоящий момент нами серьезно изучается теория принадлежности одного из исследуемых черепов историческому лицу имеющему мировое значение. В целях достоверности исследования его имя будет указано позже.

5) Учитывая выше сказанное мы просим DRAG d’Orléans, Service regional de l’archeologie продолжить археологические исследования в базилике Нотр-Дам-де-Клери (особенно в капелле Сан-Сакремент), с тем, чтобы : собрать всю возможную археологическую информацию об этом объекте;

– собрать все возможные черепа и останки черепов, содержащиеся в грунте, которым засыпана эта усыпальница и передать нам для изучения, информация полученная таким образом, поможет нам окончательно решить вопрос о черепах короля и королевы, наиболее полно отреставрировать уже найденные черепа;

– включить антропологические исследования – идентификацию проводимую Д-ром Сергеем А. Горбенко, в государственную программу исследования памятника с табельным финансированием и обеспечением необходимым для работы оборудованием;

– поскольку из уже существующих материалов исследования, археологических находок, муляжей уникальных черепов исторических лиц, фотографий, истории изучения памятника в XIX в. и  галереи портретов реконструкций  исторических лиц похороненных в базилике Нотр-Дам-де-Клери, можно создать перспективный региональный  историко-краеведческий музей в Клери-Сан-Андре, мы  предлагаем Вам включить в государственную программу изучения данного объекта и создание этого музея. Его наличие гармонично впишется в историческую тематику региона, как известно славного прежде всего историей победы Жанны д’Арк и ее компаньона Жанна бастарда д’Орлеана в 1429 году. Среди объектов музея может быть портрет –реконструкция Жанна бастарда д’Орлеана, графа Дюнуа. Кроме того реставрация обеих мавзолеев вернет Франции два выдающиеся исторические монументы – могилу короля Франции Людовика XI, и могилу графа и графини Дюнуа. Вместе с самой базиликой, музеем, эти два монумента составят новый туристический комплекс, который будет способствовать дополнительному притоку туристов в регион, популяризации славной его истории.

– перспективным для функционирования будущего туристического комплекса является наличие в г. Клери-Сан-Андре, инициативных, профессионально подготовленных администраторов, способных руководить работой нового туристического комплекса, таких как заместитель мэра по культуре госпожа Дейниз Рейно, которая является профессиональным историком-медиевистом, немалое значение имеет патриотическая позиция руководства мэрии и церкви, их серьезность и ответственность. Существующий в городе Клери – Сан-Андре офис туризма, тоже является благоприятным фактором для работы как такого музея, так и всего исторического комплекса в целом, так как имеет уже профессиональные наработки в этой области.

Директор Института и Музея Антропологии (Львов, Украина)
Д-р Сергей А. Горбенко

Примечания:

* Института и Музея Антропологии (Львов, Украина) – на момент написания данного отчета (раппорта, как его называли французы) я не знал, что Институт и Музей антропологии при ЛМИР так и не сертифицирован. Старое написание сохраняется  автором, поскольку этот раппорт – уже документальное свидетельство 2002 г.

** – в лице своего официального представителя Олега Ю. Нестеренко – по разрешению директора ЛМИР В.В. Гаюка  О.Ю.Нестеренко мной было предоставлено право представлять Институт и Музей Антропологии при ЛМИР во Франции. Это была серьезная  ошибка с моей стороны. Именно О.Нестеренко принадлежит инициатива работы с  г. Клери-Сан-Андрэ,  с которым он списался  и получил на свое имя соответствующие разрешения на исследования.  Со своей стороны я дал согласие на эту работу после телефонных переговоров с О.Нестеренко в начале 2001 г., еще не зная, что разрешения получены на имя О.Нестеренко без упоминания моего имени,  и он является посредником.

*** – Тэннеги дю Шателя – здесь сохраняется старое не совсем верное написание мной на русском языке имени рыцаря (буквально переведенное с французского Tanneguy du Châstel), как написано в оригинале раппорта. Правильно – Танги дю Шатель.

****  –  деревянном гробу, который истлел остался только след вдоль стены погребальной камеры) – моя точка зрения на момент написания раппорта – май 2002 г. Дальнейшие анализ  погребения дю Шателя привел меня к выводу о том, что не было даже и деревянного гроба.

****  – Схемы, иллюстрирующие изучение объекта, как и чертежи раннее обследованных нами погребений мы приводим в приложении к раппорту ниже.  – Эти схемы я оставляю для публикации своей книги.

Сообщение Звіт про проведені дослідження в Департамент Археології при мерії м. Орлеана (DRAG d’Orleans) появились сначала на SAGOR.

Сообщение Дослідження останків з саркофага короля Франції Людовіка XI (1461-1483), в усипальниці (склепі) базиліки Нотр-Дам де Клері появились сначала на SAGOR.