Метою цього короткого наукового нарису є ознайомлення українських науковців-релігієзнавців та широкого загалу з однією з важливіших і знаменитих церков Франції, котра має значення не тільки як одна із відомих діючих церков, але й як цінна пам’ятка культури та історії французької католицької церкви  доби середньовіччя.

Якщо такі собори і церкви Франції, як Нотр-Дам де Парі, Реймський собор, Шартрський собор, базиліка Сан-Дені, абатства Клерво, Фонтене, Клюні відомі не тільки у Франції, але й далеко за її межами, то базиліка Нотр-Дам де Клєрі, місце щорічних прощ у Франції, яку французькі віруючі відносять до одних із святих місць, за межами  самої Франції, відома лише вузькому колу фахівців, та випадковим туристам, яким пощастило її відвідати.

Оскільки автор, даного нарису вже другий рік працює в цій базиліці, досліджуючи історію поховання в ній короля Франції Людовика ХІ, та багатьох інших історичних персонажів, уславлених в часи Столітньої війни (1337+1558), він вважав за доцільне сказати кілька слів і про саму базиліку.

Визначимось в термінах. На відміну від України, де діючі церкви мають такий статус, як катедри, церкви, або монастирі, у Франції крім згаданих видів церковних установ, є ще базиліка. Статус базиліки надається як правило церкві яка вирізняється від багатьох інших або незвичайною історією, або видатними особами, що поховані там, або великими розмірами, та високохудожньою архітектурою, інколи базиліка поєднує всі три чинники. Таким чином, базиліка у Франції займає середній статус між катедралем і звичайною церквою. Ми обмежимося цим визначенням, тому що фахівці з історії французького католицизму безперечно можуть це визначення продовжити, розширити і уточнити. Але для того, щоб пояснити відмінність базиліки від звичайної церкви є сенс згадати про ці  відмінності.

Статус королівської церкви, мають ще менше церков, це перш за все церкви та катедралі, головна функція котрих була обслуговувати королівську родину, та державу, яку ця родина репрезентувала. Деякі з королівських церков Франції нами вже згадані вище. Це насамперед Реймський собор, потім Шартр і звичайно базиліка у Сан-Дені.

Кожна із названих церков виконувала традиційно лишень свої функції, і саме ця традиція служби зробила ці церкви відомими. Так, починаючи з хрещення і коронації короля франків Хлодвіга всі французькі королі коронуються у Реймсі. Коронування у Шартрі, Сан-Дені, чи Нотр-Дам де Парі, просто неможливе, незважаючи на відомість і славу цих церков. Це вже традиція визнана віками і надаюча певний авторитет і легітимність самому акту коронування. Тому, коли 16 грудня 1431 року кардинал Вінчестер коронує «короною Франції та Англії» Генрі VI, англійського короля в славетному Соборі Богородиці Парижської (Notre-Dame de Paris) в Парижі, цей акт коронації не був визнаний законним ні французьким, ні європейським суспільством. Між тим, як регент Франції, стрий Генрі VI герцог Бедфорд мав на руках, цілком законні статі договору в Труа від 1420 року, згідно якого французький король Шарль VI визнавав своїм наступником і спадкоємцем свого зятя, короля Англії Генрі V, батька Генрі VI і не визнавав своїм наступником принця Шарля, якого не вважав своїм сином [6; 32].

Отже, як наочно видно з наведеного відомого історичного факту, коронація Шарля VII саме у Реймсі, здійснена завдяки Жанні д’Арк 17 липня 1429 року, повністю закреслила ніби то цілком надійні сподівання і законні права англійського короля. Ось таке значення відігравав Реймський собор весь час свого існування. Тому його цілком справедливо можна назвати королівською церквою Франції, бо не коронувавшись у Реймсі, нащадок престолу ніколи не міг стати королем країни.

Своє виключне значення, як провідної французької церви Реймський катедраль здобуває після того як в Різдво або 496 або 499 [1;32]  в ньому разом із 3000 своїх воїнів хрестився король франків Хлодвіг з роду Меровінгів (Clovis), там же король був визнаний римо-католицькою церквою як король усієї держави франків, тобто Франції.

Для кожного українця старовинний катедраль Реймса має певне позитивне забарвлення, пов’язане із славними сторінками і нашої власної історії. Адже починаючи з 1044 року, коли тодішній король Франції з династії Капетингів Анрі І (1008+1060) взяв  шлюб з донькою Великого князя Київського Ярослава Мудрого (977+1054) Анною Ярославною (+1075) [25 ;29], яка привезла у Францію Київське Євангеліє, всі служби в тому числі і коронації в Реймському соборі використовували саме це Євангеліє. Воно було свідком і визначної події французького визволення – коронації Шарля VII 17 липня 1429.

Якщо Реймський собор був офіційною церквою коронації для королів Франції, то спочатку абатство, а потім зокрема базиліка Св. Дениса, або Сан-Дені була місцем, офіційного поховання французьких королів і королев. Першим французьким королем похованим в Сан-Дені став Дагоберт (608+639) з династії Меровінгів, він був похований в 19 січня 639 року [2; 72]. Після короля Дагоберта, там був також похований його син Хлодвіг ІІ (Clovis II, 635+657) в 657 році [3,76]. І хоча Каролінги ховали королів своєї династії в Saint-Denis лише епізодично, то Капетінги (за винятком трьох королів) та Валуа ховали всіх померлих королів і королев виключно в Сан-Дені. Саме з цього періоду – із  поховання Хуго І Капета 22 листопаду 996 року Сан-Дені набуває в середньовічних французьких хроніках статусу «de droit naturel» * «le cimetière aux rois»**[20; 3].

Шартрська церква (Notre-Dame de Chartres) відігравала функцію домової церкви французьких королів, де хрестили новонароджених принців та принцес, укладали шлюби, святкували релігійні та державні свята. Тобто це була церковна установа яка обслуговувала негайні щоденні духовні потреби королівської родини. Цей «статус кво» неуклінно дотримувався до 1421 року. Бо з 1421 року майже вся територія Північної Франції опинилась в руках англійців та їх союзників. Опинились в руках герцога Бедфорда, регента при малолітнім принці Генрі VI і Реймс, і Сан-Дені і Шартр, а ще до цього з  1418  року під владу англійської адміністрації потрапила і столиця країни – Париж. З вересня 1424 року переможці – англійські війська осадили останній оплот і французьку святиню на півночі Франції – абатство Монт-Сан-Мішель (Mont-Saint-Michel), що являла собою потужну фортецю. Вона була заблокована з суші і з моря від всієї країни [7; 40,41].

Рух французького опору, разом із єдиним французьким претендентом на престол, дофіном Шарльом, сином королеви Ізабелли Баварської і короля Шарля VI, перемістився на південь країни в долину Луари, де були зосереджені, ще не окуповані загарбниками землі васалів і союзників дофіна, що залишилися вірними – домени родин Орлеанської, Анжуйської та Беррі. Спочатку у м. Буржі, а потім  у замку Шінон (Chinon), в межах герцогства Орлеанського. В цій новій, терміновій столиці був заснований новий державний апарат, утворені французькі державні установи, бо всі установи і урядовці, що залишились у Парижі, фактично стали англійськими і виконували волю англійського регента. Але створити нові установи було можна і на новому місті, можна було навіть збирати нову армію, що неодноразово робили дофін і його уряд. Але нащадок французького престолу, майбутній король країни мав мати власну церкву, де виконувались би необхідні релігійні функції, і ця церква мала мати особливий статус, авторитет, бути церквою французького, а не англійського короля. Разом з тим, церква не мала бути далеко розташована від Шінону, бо пересування в той час було аж надто небезпечним для дофіна, який був одиноким символом французької свободи і права на незалежність.

З цих міркувань, оточення дофіна Шарля, зупинило свою увагу на невеличкій тоді ще церкві Нотр-Дам у маленькому містечку Клєрі, розташованому за 15 км на південний захід від Орлеану. Саме з цього важкого періоду, починається власне історія базиліки Нотр-Дам де Клєрі як королівської церкви, а точніше церкви династії Валуа. Вибір був вдалий, адже з півночі церкву захищала річка Луара та потужне місто-фортеця Орлеан, із сходу від Бургундії церкву прикривали володіння герцогів де Беррі, а на заході базиліка прикривалась самим Шіноном. Виходило так, що нова королівська церква опинялась як би в центрі підконтрольної дофіну Шарлю території.

Але були, не тільки політико-стратегічні міркування у виборі місця для розташування церкви. Була і власна цікава і незвичайна історія цієї церкви, яка давала їй і всьому тому місту харизматичну роль, статус святого місця. Щоб це краще зрозуміти коротко оглянемо історію базиліки Нотр-Дам де Клєрі до згаданих подій, або до 1421 року.

Треба зауважити, що самій базиліці та її історії у Франції присвячені великі і солідні наукові праці, тому наше повідомлення, є лишень коротенький і дуже стислий опис її надзвичайно  цікавої історії.

Історія та релігійне передання – традиція про церкву Св. Богородиці Клєрійської:

І. Історія базиліки Нотр-Дам де Клєрі до  1421 року

Головною реліквією базиліки, довкола котрої протягом багатьох віків формувалась її релігійна харизма безперечно є статуя Богородиці з немовлям –Богородиці Клєрійської. Ця статуя – один із прекрасних зразків середньовічної дерев’яної поліхромної скульптури. Ось як вона описується в фундаментальній праці Louis Jarry, присвяченій  історії міста Клєрі та базиліки Нотр-Дам :  «… якщо тривалий час  ми помилялись, вважаючи, що це дві скульптури окремо зроблені і потім з’єднані між собою, то зараз ми можемо напевно стверджувати, що ці дві скульптури (мається на увазі фігури Богородиці і маленького Христа) зроблені комплектно з одного блоку дерева таких розмірів: висота – 1м 7см, товщина в анфас – 35 см, товщина в профіль – 30 см.). Фігури тіл, від ніг до рук, одяг змодельовані комплектно (тобто вирізані з одного єдиного дерев’яного бруска.)

Фігури тіл тільки-но почали поліруватись, що надало їм світлового відтінку, але обробка багатьох частин скульптур, як, наприклад, бюст Діви, не була закінчена. Це видно наочно.

Діва сидить на стільчику без спинки, трохи задумавшись, на колінах вона тримає між двома руками свою святу дитину.  Дитина худенька, повністю оголена з коротким волоссям. Голова Діви  увінчана трохи важкою короною, поверх волосся що спадає їй на плечі.  Мантія (одяг, плаття) Діви, щільно прилягає  до тіла без складок, закриває все тіло, залишаючи відкритим лише шию. Руки обрамлені широкими рукавами плаття, що спадають аж під тіло дитини. Складки плаття Діви закривають  ноги Діви, залишаючи відкритим лише спереду ліву стопу.

Ця робота свідчить, що вона не є зразком різця першокласного майстра, бо має недоліки: порушена певна легкість і натуральність рухів, крім того є порушення пропорцій, наприклад в зображенні  рук Діви… »[10; 33].

І от незважаючи, на цілком об’єктивне  визнання Луї Жаррі, що ця скульптура Св. Діви не є першокласним витвором скульптурного мистецтва, саме вона дійсно стала об’єктом поклоніння і великого релігійного захоплення віруючих протягом майже восьми століть. Але чому?

На це питання лаконічно відповідає сама історія цього зображення Св. Богородиці Клєрійської.

З’явлення її в Клєрі французькі історики пов’язують з візитом в місто короля Людовика ІХ (1226+1270), або як його ще називають Людовика Святого (Louis IX le Saint) в 1258 року. В історичних документах, появу цієї статуетки Св. Діви з немовлям фіксують з 1280 року [9; 31]. Оскільки мешканці місцевості, вбачали в знайденні цієї статуетки після відвідин святого короля знак від Бога, для зберігання цієї реліквії спочатку була вибудована каплиця, а згодом і невеличка церква Св. Богородиці Клєрійської, або Notre-Dame de Cléry, яка фактично одразу після свого виникнення стає місцем паломництва віруючих. Загальний великий релігійний ентузіазм властивий для Європи часів хрестових походів сильно підкріплявся самою пам’яттю про Людовика Святого, постаті, що завжди користувалася серед французьких католиків надзвичайною шаною.

В 1283 році в документах Орлеанської діоцезіїї вже згадується назва Капелли «Notre-Dame-de-Cléry», а також імена її перших кюре  Hervé і Regnault. В інших документах  1648 року  згадується, що Капелла будувалась і освячувалась одним із цих священиків – Regnault de Champrerdon [11; 35].

Спочатку церква була дерев’яною, в ній несло службу  лишень шість монахів, з 1306 року за протекцією маршала Франції Симона де Мелюна, королем Філіпом IV  (1285+1314) Вродливим були додані кошти Орлеанській діоцезіїї, які передбачали також і  добудови в церкві і збільшення в ній кількості ченців, яких стало з цього періоду вже 10 чоловік.

Новий етап в історії церкви розпочали перші Валуа, так король Філіп VI (1328+1350)  в своїй хартії від 30 січня 1340 року наказує на честь Святої Діви, закласти перший камінь в розбудову церкви в Клєрі, і виділяє на це кошти [12; 47,48]. Саме з цього періоду церква в Клєрі вже будується з каменю.

Завдяки цим терміновим патронажам французьких королів, та сеньйорів феоду Salle-les-Cléry, що включав в себе і місце де була розташована церква, маленька церква поступово зростала і ставала все більш відомою в околицях Орлеану. Вже давно почалася Столітня війна  і банди мародерів нищили і палили міста і села в околицях, але ці пожари, вбивства і пограбування поки що обходили стороною Клєрі. В цьому віруючі вбачали заступництво Клєрійської Богородиці. Обездолені війною люди все частіше здійснювали паломництва до церкви Нотр-Дам де Клєрі.

Але незважаючи на це базиліка, як справедливо зауважує Луї Жаррі,  «…Нотр-Дам де Клєрі ніколи не займала такого високого рангу місця паломництва, який мали, наприклад, Єрусалим, Рим, церкви Сан-Жака де Компостелла, Святого Фоми Кентерберійського, або церква Трьох королів в Кельні» [13; 77]. Вона мала значення місця паломництва місцевого, перш за все для Орлеанського герцогства. Такому її статусу немало сприяли і війна, і поганий стан доріг.

І. Історія базиліки Нотр-Дам де Клєрі після 1421 року

Правдиве значення для Франції вона набуває саме в другий період Столітньої війни.

Ось як це описує Л.Жаррі: «Під час кампанії (мається на увазі військові дії англійців – курсив мій, С.О.Г.) король Англії (Генрі V, що за  статтями договору 1420 року в Труа був визнаний офіційним спадкоємцем короля Франції Шарля VI – курсив мій, С.О.Г.) здійснив піше паломництво  у Нотр-Дам де Шартр, можливо, щоби подякувати Богу за позбавлення від епідемії, що закінчилась у англійських загонах. Цей акт благочестя справив таке велике враження (на оточення англійців – курсив мій, С.О.Г.), що в 1426 „дві жінки з Шартру, діставши перепустки, здійснили прощу у Нотр-Дам де Клєрі”. Треба зрозуміти який подвиг здійснили ці дві жінки, що ризикували своїм звичним добробутом, перенісши всі небезпеки шляху, перетину кордону і т.і. Хіба це не доказ патріотизму?  Адже Нотр-Дам де Шартр вже мав знамениту репутацію, але Шартр був англійським, а Клєрі, ще знаходився на французькій території.

Клєрі французький! Не треба багато говорити, що це значило, це добре було відбито в відомих тоді популярних куплетах:

A ce dauphin si gentil

Aujourd’hui que reste-t-il

De tout son beau royame?

Orléans, Beaugency,

Notre-Dame de Cléry,

Vendôme, Vendi-Vendôme.***»[14; 82,83].

Ось така пісенька тих важких років для Франції, глузлива коли її співали переможці англійці і гірка коли її співали переможені французи.

Саме в цей період, після важкої поразки французьких військ в битві при Верней-Сюр-Овр (Verneuil-sur-Avre) 17 серпня 1424 від англійських військ, майже вся територія Північної Франції опинилась в руках англійців та їх союзників. Вороже коло все щільніше змикалось довкола рештки земель „шляхетного дофіна”. Але як і вірний Шінон, вірне Клєрі продовжувало служити останній надії французів на визволення. Служби і молебни ченців Клєрі неодмінно бажали „довгих  літ і перемог французькому королеві”, під яким розуміли перш за все дофіна Шарля, а не англійського принця Генрі VI. Тому англійська адміністрація на чолі з герцогом Бедфордом нарешті теж звернула увагу на цю церкву.

В  вересні 1428 року, стрімко розвиваючи успіх англійські війська увійшли в долину Луари, місто Клєрі було пограбоване і спалено військами графа Солсбері, але в першу чергу в Клєрі було пограбоване і спалено церкву Нотр-Дам де Клєрі. Таким чином, з точки зору окупаційної адміністрації, непокірний уряд „незаконного претендента” на престол  був позбавлений своєї останньої королівської церкви.

Зараз важко сказати яким чином пограбування, пожар, руйнація 1428 року не торкнулись самої головної реліквії Клєрі – дерев’яної статуетки Св. Богородиці Клєрійської. Можливо, її просто врятували ченці і сховали. Про це нам не вдалось знайти ніяких надійних свідчень.

Але після спалення в 1428 році і аж  до кінця Столітньої війни в 1558  році спалена базиліка Нотр-Дам де Клєрі стала символом французького Опору та Визволення так само як і ім’я Жанни д’Арк.

Символічно те, історичні джерела фіксують факт, що сама Жанна д’Арк, два рази щонайменше побувала в Клєрі, і саме під Клєрі Жанна перший раз у відкритому бою зіткнулась із ворогом.

Перший раз на чолі загону солдатів, що  виїхав з Блуа у напрямку Орлеану, Жанна зіткнулась з загоном англійців 120 солдатів, які йшли з Менгу в Божансі за фуражем. Жанна повела свій загін в наступ і вщент розбила англійців. Це була її перша перемога над ворогом, ще до славнозвісної перемоги під Орлеаном. Цей короткий бій відбувся між Клєрі і Божансі.

Другий раз загін Жанни пройшов повз Клєрі, вже після визволення Орлеану 8 травня 1429 року. Руїни церкви справили гірке враження на Жанну д’Арк, зійшовши з коня вона „з властивою їй набожністю”[15; 85], як пише Л.Жаррі помолилась серед руїн базиліки і заприсяглась не тільки вигнати всіх окупантів з Франції, але і відновити базиліку.

Заповіт Жанни втілив в життя один із її найвірніших капітанів Жан бастард Орлеанський, граф Дюнуа, який продовжив справу Жанни і після сумнозвісного Руанського процесу в 1430-1431.

Один із талановитіших французьких полководців часів Столітньої війни, Дюнуа крок за кроком вибивав англійські гарнізони з території Франції. В 1444 році, на честь перемоги військ якими він командував разом з дофіном Людовиком (майбутнім королем Людовиком XI) під Дьєппом, Дюнуа розпочав реставрацію базиліки Нотр-Дам де Клєрі.

Оскільки він був одним із більш довірених осіб короля Шарля VII, з боку останнього він знаходив максимальне сприяння в ділі відновлення Клєрі, а крім того з 1453 року дістав у права володіння саму сеньйорію Клєрі. З того часу разом з реставраційними роботами Дюнуа будує в церкві і окрему крипту усипальницю для себе і своєї родини. Коли в 1464 році помирає його дружина графиня Дюнуа її ховають в цьому склепі, згодом в 1468 році з почестями в ньому ховають і самого Дюнуа. З документів тих років ми дізнаємося, що в новозбудованій церкві знов з’являється старовина статуетка Богородиці Клєрійської, яка набуває ще більшого визнання у віруючих. Цікаво, що в новій забудові церкви Дюнуа використав одночасно план забудови старовинної церкви Богородиці в Божансі (Eglise Abbatiale Notre-Dame de Beaugency), що знаходилась поблизу його замку в Божансі, поєднавши це з видовженістю вгору і зовнішніми  укріпленнями замків в Божансі  та в Шатодані (Châteaudun). Таким чином, зовні базиліка виглядала могутньою височенною фортецею, як і сам Шатодан, та нова вежа замку в Божансі,  а інтер’єр її фактично повністю повторював інтер’єр церкви у Божансі тільки з видовженими стінами та більш високою стелею. Оскільки всі три забудови будувались Дюнуа майже в один час, коли ще йшла Столітня війна, і незважаючи на перемоги, завжди можна було чекати контрнаступу англійців, тому всі три споруди крім інших функцій відігравали певну стратегічну і фортифікаційну роль. Якщо дивитись на мапу згори, то видно, що замки графа Дюнуа Шатодан і Божансі, а також базиліка Нотр-Дам де Клєрі, якою він опікувався, утворювали своєрідний трикутник, що прикривав Орлеан з Північного заходу – „трикутник Дюнуа”. Якщо замок Шатодан прикривав землі Орлеанського герцогства з самої півночі, що межувала з захопленою англійцями Нормандією, замок Божансі прикривав міст через Луару на заході від Орлеану, а церква в Клєрі, як могутня фортеця височила над стратегічною дорогою, що йшла з Божансі просто до Орлеану.

Після смерті Дюнуа церква майже повністю переходить під опіку французького короля Людовика XI, який навіть викупає права на сеньйорію в Клєрі у сина графа Дюнуа Франсуа в 1472 році. В 1443 році Людовик XI, тоді ще зовсім молодий (йому було лишень 20 років) разом з Дюнуа приймав участь у поході на Дьєпп. Саме там Людовик почув вперше від Дюнуа про Богородицю Клєрійську [5, 253]. З 1472 року король приймає кілька ордонансів про підготовку в базиліці для себе королівської крипти .„caveau royal”. Разом з тим король планує встановити в церкві над своєю могилою пам’ятник. До наших часів  дійшов лишень його ескіз, роботи Dujardin, та його опис, замовлення Людовика XI майстрам, яке король диктує своєму секретарю Жану Бюрре, незадовго перед смертю в 1483 році: Луї Жаррі в своїй праці наводить детальні вказівки короля відносно свого пам’ятника. Ці вказівки цитуються  Л. Жаррі із листування Людовика XI з майстрами, ( зокрема із Jean Fouquet) котрим він замовляв пам’ятник: «…він хотів, щоби він був зображений у вигляді такім, яким він був у молодості, у вигляді мисливця, з обличчям якомога більш приємним. Король повинен був стояти на колінах, з шапкою в руках, орденом Сан-Мішель на шиї, мечем на лівому боці, з мисливським ріжком через плече, відсунутим за спину, в чоботях і з улюбленим псом біля ніг.» [19; 168].

Пам’ятник  повинні були виконати майстри  Жан Фуке и Мішель Коломбе (Jean Fouquet et Michel Colombe).

Цей пам’ятник так і не встигли зробити бо смерть короля в „останній день серпня 1483 року”[4; 478], перервала роботу над ним. Але оскільки він мав бути виконаний із міді з позолотою, легенда про нього завжди збуджувала злодіїв.

В 1562 році під час жорстокої релігійної війни між католиками і гугенотами, війська одного з гугенотських вождів принца Конде захопили Клєрі, у пошуках „золотого пам’ятника”[8; 338] і  уявних багатств королівської могили мародери цинічно пограбували не тільки могилу короля Франції, але й могили багатьох видатних осіб, що були поховані в базиліці, крім короля. Була пограбована могила і славного Дюнуа та його дружини [17; 131]. „Золотий” пам’ятник королю грабіжники так  і не знайшли.

Зате в 1617 році адміністрація короля Людовика XIII замовила скульптору і архітектору Мішелю Бурдану, створити пам’ятник Людовіку XI. За три роки робота була закінчена. І  до наших часів дійшов цей шедевр фунерального скульптурного мистецтва Французької скульптурної школи XVII століття, що нині стоїть в центрі базиліки на згадку про  короля Людовика ХІ, похованого в Клєрі.

Король Людовик ХІ багато зробив, для піднесення статусу базиліки Нотр-Дам де Клєрі. Збираючись зробити її місцем свого упокоїння, він надав їй статус „королівської Капелли”, затверджений папами Павлом ІІ в 1468 році [16;121], а згодом підтверджений папою Сікстом IV (Sixte IV), в 1472 році [18; 141]. Він перетворює це місце в місце традиційних прощ, поступово набуваючи всефранцузського національного значення. Таким чином, активність і особистий вибір короля Людовика ХІ привела до того, що у королівської родини Валуа поряд із Сан-Дені з’явилась ще одна церква, що дістала статус –  «de droit naturel» *  «le cimetière aux rois»**. Після цього в базиліці ховали і інших людей, але всі вони в тій чи іншій мірі були споріднені з королівською родиною. Наприклад в 1491 році в базиліці поховано сина графа Дюнуа, Франсуа де Дюнуа-Лонгвій (François de Dunois-Longueville), одруженого на сестрі дружини короля Аньес Савойській (Agnès de Savoie), в 1505 році біля чоловіка похована і сама герцогиня Agnès de Savoie.[22, 59]. Згодом в базиліці ховали й інших нащадків родини герцогів de Dunois-Longueville, споріднених з королівською родиною. За історичними даними нам вдалось встановити імена осіб, що були поховані в Нотр-Дам де Клєрі за час існування цієї церкви: Жан де Блуа, сеньйор Шаторено і  Мілансей (+3.02.1329), Жан Дюнуа, молодший син графа Дюнуа, Марі д’Аркур (+8.09.1464) дружина графа Дюнуа, Жан бастард Орлеанський, граф Дюнуа (+2.12.1468), Таннеги дю Шатель Tanneguy du Chastel (+29.05. 1477) шамбелан короля, Людовик ХІ (31.08.1483) король Франції, François de Dunois-Longueville (+1491), Agnès de Savoie (+1505), François ІІ de Dunois-Longueville, Louis I de Dunois-Longueville, Clode de Dunois-Longueville, Henri de Dunois-Longueville, Marguerite de Champdivers, après les comtes de Dunois-Longueville, les Villequier, les Joyeuse,  confesseur du roi et chanoine de Cléry , Jean Guéret, de Jargeau, Marie Cournay, les seigneurs de Lа Motte et beaucoup d’autres…», як стверджує Люсьєн Мійє.[21, 49].

Таким, чином, як видно з наведеного нами списку, базиліка Нотр-Дам де Клєрі, дійсно являє собою своєрідний цвинтар, і оскільки серед осіб, що тут поховані є і королівська родина Людовика ХІ, і інші його родичі Валуа за походженням, вона являє собою друге Сан-Дені – офіційний цвинтар королів Франції. Історія Жанни д’Арк, що тісно переплелась з Клєрі, її перший бій, поховання в базиліці її вірного друга, що виконав її заповіт, робить базиліку дійсно одним із видатних  історичних монументів Франції. Це було вже усвідомлено наступними за Людовиком ХІ французькими королями і королевами, які ніколи не залишали Нотр-Дам де Клєрі поза своєї уваги і опіки.

Так, ще в  1523 році Louise de Savoie, мати французького короля François I здійснює прощу в Клєрі. В 1524 році  паломництво до Клєрійської Богородиці здійснює і дружина цього короля Claude de France.  В 1539 році на чолі всього свого блискучого двору церкву відвідує і сам король François I, тут він проводить святкову месу, а в 1544 на знак своєї доброї згадки про базиліку король дарує їй новий дзвін.

Не обійшла своєю увагою Нотр-Дам де Клєрі і Катерина Медичі, яка 23 січня 1576 фундує в базиліці велику месу на згадку і честь свого чоловіка короля Анрі ІІ (+1559). Король Анрі IV виділив триста екю золотом, на реставрацію базиліки, після сумнозвісних подій 1562 року. Як ми вже згадували королівська адміністрація Людовика ХІІІ, провела перші реставраційні роботи зруйнованих могил у церкві,  в тому числі і могили Людовика ХІ, та встановила великий пам’ятник цьому королю, що виконав скульптор і архітектор Мішель Бурдан.

П’ять разів відвідував  церкву і Людовик ХIV, а  в 1660 році він відвідав її в товаристві Марії-Терезії [23; 67 -72].

Відвідували базиліку і давали дотації на її реставрацію і наступні французькі королі.

Навіть в часи французької революції базиліка не була скривджена, настільки був високий авторитет цього міста в очах всього суспільства. Представник революційного комітету з Божанси Юг де Божанси в 1792 році, відвідавши, королівську усипальницю, брав у свідки ченця церкви і склав опис всього що він бачив, щоб підтвердити те „що він нічого не вкрав в королівській усипальниці, і що кістки залишились недоторканими”[24 ; 105].

В ХІХ столітті в Нотр-Дам де Клєрі проводять вже перші спроби наукових археологічних робіт три держаних комісії: в 1818 році, в 1854 році, в 1887 році. Проводиться опис інвентарю і кістяків знайдених в могилах, пишуться наукові праці.

Але попри все старовинна базиліка залишає за собою ще багато таємниць, на які вчені довго ще шукатимуть відповіді, тому робота по вивченню історичної спадщини цієї церкви лишень тільки-но розпочинається.

З 29 серпня 2001 року автор, репрезентуючи Інститут та музей антропологічної реконструкції Львівського Музею Історії Релігій на замовлення церкви і мерії міста Клєрі-Сан-Андре, розпочав антропологічне дослідження по ідентифікації останків короля Франції Людовика ХІ, і створенню по автентичному черепу портрета цієї відомої історичної постаті. Робота триває.

Примітки (переклад з французької автора):

* – природне право

** – королівський цвинтар

*** –   «А це шляхетний дофін

Та нині що лишилось йому

Де все його добре королівство?

Орлеан, Божанси,

Нотр-Дам де Клєрі… »

Бібліографія:

1. Pascal Arnoux. Histoire des Rois de France et des chefs d’Etat (De Clovis à Jacques    Chirac), Rocher, 2001, — Page.32.
2. Pascal Arnoux. Histoire des Rois de France et des chefs d’Etat (De Clovis à Jacques    Chirac), Rocher, 2001, — Page. 72.
3. Pascal Arnoux. Histoire des Rois de France et des chefs d’Etat (De Clovis à Jacques    Chirac), Rocher, 2001, — Page. 76.
4. Philippe de Commynes. Mémoires, Le livre de poche. Brodard&Taupin, Paris, 2001, –  Page. 478.  
5. Robert Garnier. Dunois le bâtard d’Orléans (1403-1468). éditions Fernand Lanore, Paris, 1999,- Page 253. 
6. Ivan Gobry. La paix de Troyes // 1403-1422. Une triste jeunesse/ CHARLES VII. La recoquête de la France. 1403-1461, Talladier-Historia, 2001,  –  Page  32.
7. Ivan Gobry. Le temps des défaites // 1422-1429. Le roi de Bourges/ CHARLES VII. La recoquête de la France. 1403-1461, Talladier-Historia, 2001,  –  Page  40-41.
8. Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999. –  Page.338.
9. Louis Jarry.  De l’invention de la Statue de la Vierge a la construction de l’église // Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame    de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-Reédition à 2001. – Page 31.
10. Там само, – Page 33.
11. Там само, – Page 35.
12. Там само, – Page 47-48.
13. Louis Jarry. Du commensement de la guerre de Cent Ans au siège d’Orléans (1332-1428) // Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame    de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-Reédition à 2001. – Page 77.
14. Louis Jarry. Du siège d’Orléans. A la fin du règne de Charles VII // Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame    de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-Reédition à 2001. – Page 82, 83.
15. Там само. – Page  85.
16. Louis Jarry. Des premieres dons de Louis XI aux obsèques de Dunois (1456-1468)// Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame    de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-Reédition à 2001. – Page 121.
17. Там само. – Page  131.
18. Louis Jarry. Suite et fin du règne de Louis XI// Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame    de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-Reédition à 2001. – Page 141. Здесь Луи Жарри ссылается на документы:  Copie sur parchemin, par Guillaume Christophe, notaire apostolique du dicése d’Orléans, en 1492. Bibl. nat., manuscript fr., 2905 f? 4 ; autre copie ms.fr., 6978, p.85). La bulle de Sixte IV est imprimée à la p.352 de l’Histoire du Roy Charles VIII, par D.Godefroy, Paris, in-fol., 1684.
19. Louis Jarry. Suite et fin du règne de Louis XI// Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et chapelle  royale de Notre-Dame    de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-   Reédition à 2001. – Page 168. Ces pièces sont i la Bibl. nat. ms. fr. 20,493, fos  2, 4, S (ancien 378 de Gaignières). Publiées par M^lle  Dupont, dans son édition des Mémoires di Commynes pour la Société de l’Histoire de France (t.III, pp. 339-344), reproduites dans le Magasin Pittoresque (1845, pp.363-364), elles ont encore été analysées dans les Archives de l’art français  (t. I. p. 96).
20. Père Midy, Сuré de la cathédrale – Basilique de Saint-Denis et sous la direction de Michel Auzolle. L’église abbatiale de Saint-Denis (Tome II). Les tombeaux royax, 1990- Page 3.
21. Lucien Millet. Les fondations// Notre –Dame de Cléry, 1993 –  Page 49.
22. Lucien Millet. Obsèques de Louis XI// Notre –Dame de Cléry, 1993- Page 59.
23. Lucien Millet. Catherine de Médicis// Notre –Dame de Cléry, 1993, Page – 67-72.
24. Lucien Millet. Le tombeau est ouvert en 1792//  Notre –Dame de Cléry, 1993, Page – 105.
25. Rois et  reines de France. Préface Jean Raspail.  Texte Elisabeth  Kirchhoff ;  Molière,  1996,- Page  29.

Сообщение Базилика Нотр-Дам де Клери как одна из королевских церквей во Франции (Краткий исторический обзор) появились сначала на SAGOR.

Идентификация черепа короля Франции Людовика XI и его супруги Шарлотты Савойской: Антропологическая картина в «королевском саркофаге» и историография о захоронении короля Людовика XI

© Сергей Александрович Горбенко
Институт  и музей антропологической реконструкции,
Музей истории религии.
Львов. Украина

1. Выводы первого этапа исследования формулирование проблемы, план исследования:

Cогласно, произведенному автором краниометрическому исследованию черепов находящихся в «могиле Людовика XI  и его супруги Шарлотты Савойской» в  усыпальнице (склепе) базилики Нотр-Дам де Клери, в городе Клери-Сан-Андрэ, департамент Луаре, Франция,

Установлено:

1) череп, считающийся принадлежащим Шарлотте Савойской, без крышки, принадлежит мужчине в возрасте от 50 до 60 лет;

2) нижняя челюсть зеленого цвета, выставляемая на витрине как челюсть Шарлотты Савойской принадлежит  другому мужчине в возрасте 60-65 лет.

3) Таким образом, нижняя челюсть и распиленный череп, выставляемый как, якобы, череп Шарлотты Савойской, принадлежат 2 разным лицам мужского пола. Т.е., так называемый «череп Шарлотты Савойской», представляет собой искусственно созданный черепной комплекс, который автор для удобства изложения  именует «черепным комплексом Шарлотты Савойской». Распиленный череп из этого комплекса ниже мы назовем черепом № 1, нижнюю челюсть зеленого цвета – фрагментом черепа №2.

4) верхняя и нижняя челюсть, считающимися принадлежащими Людовику  ХІ, принадлежат женщине с крупной нижней частью лица и выступающим вперед подбородком с хорошо сохранившимися на момент смерти зубами, единственный зуб с хорошей белой эмалью можно приблизительно датировать по степени стертости на 45-50 лет. Для удобства исследования мы будем называть верхнюю и нижнюю челюсти этой женщины  фрагментом черепа № 3.

5) крышка черепа, считающаяся крышкой черепа Людовика  ХІ, принадлежит мужчине в возрасте от 60 до 70 лет. В нашем исследовании эту крышку черепа мы назовем фрагментом черепа №4.

6) Из  заключения пунктов 4,5, следует, что череп, выставляемый в Клери как череп Людовика XI, также представляет собой искусственно  созданный черепной комплекс, который для удобства изложения материала автор именует  как «черепной комплекс короля Людовика XI». Реально так называемый «череп Людовика XI» (он же в самом деле «черепной комплекс короля Людовика XI») состоит также из искусственно объединенных вместе на витрине фрагментов от черепов двух персон разного возраста и пола: женщины 45-50 лет и мужчины 60-70 лет.

7) две скуловые кости и два фрагмента зеленого цвета, обнаруженные нами в саркофаге короля принадлежат еще одному мужчине. Автор допускает возможность контакта этих скуловых костей  с нижней челюстью зеленого цвета (от черепа № 2). Нельзя исключить возможности, что обе эти кости принадлежат тому же индивиду, что и нижняя челюсть зеленого цвета (череп №2). Однако, на тот момент, не имея других фактов, автор допускал существование еще одного черепа зеленого цвета.

8) нижняя челюсть и остальные кости зеленого цвета могли длительное время находиться между собой в контакте или в контакте с материалом одинаковой химической природы.

8) таким образом, в саркофаге взрослого в королевской усыпальнице базилики Нотр-Дам де Клери находятся останки голов как минимум четырех взрослых особ: Из них  мужчины –

1) череп, считавшийся черепом Шарлотты Савойской, возраст от 50 до 60 лет,

2) скуловые кости зеленого цвета,

1) нижняя челюсть от комплекса Шарлотты Савойской зеленого цвета;

То есть или 3 лица мужского пола, или 2-е мужчин (в случае если скуловые кости зеленого цвета и нижняя челюсть зеленого цвета принадлежат одному лицу)

Одна женщина, которой принадлежат верхняя и нижняя челюсти, выставляемые как челюсти короля  Людовика  ХІ.

Крышка черепа принадлежит человеку в возрасте от 60 до 70 лет, пол по крышке на описываемый момент исследования 29.08.02 установлен не был., но последующими исследованиями было доказано, что крышка черепа принадлежит лицу мужского пола.

Суммируя вышеизложенное, автор заключает, что черепа «короля Людовика XI и его супруги» представляли фрагменты от черепов как минимум 4 разных индивидуумов. Из них 3 мужчин, и 1 женщина.

Кроме того, в витрине был расположен  второй шейный позвонок подписанный как «Tanneguy du Châstel» «Танги дю Шатель». Т.е. всего на витрине в «саркофаге короля Людовика XI» находились останки голов 5-ти персон, как минимум.

Как уже указывалось в первой статье автора (смотри «Moyen Age» № 29, июль, август 2002), перед нами встала задача идентификации черепа короля Людовика XI  и его супруги Шарлотты Савойской.

Для этого автор  обратился к доступным историографическим источникам  с целью изучить объективные исторические данные  рассказывающие об обстоятельствах смерти и похорон Людовика XI  и Шарлотты Савойской.

Имеющиеся в нашем распоряжении данные о времени смерти и месте погребения короля Франции Людовика ХІ.

Согласно общепризнанным данным [2,35] в отличие от большинства других французских королей, избравших местом своего погребения базилику Сан-Дени в 5  км на север от Парижа (рис.2), Людовик ХІ распорядился похоронить себя в базилике Нотр-Дам-де Клери (рис.3).

Местом его погребения она избрана еще в 1457 году*, когда Людовик начал готовить ее как место королевского погребения – как королевскую капеллу [4, 21,33]:

«Loys, par le grâce de Dieu roy de France, scavouir faisons à tous présens et advenir, comme de notre jeune aage nous aions entre autres églises de notre royaume une très singulière dévotion à celle Notre-Dame-de-Cléry, pour ce que, quand nous y avons eu recours, nous avons trouvé et cogneu que Notre-Seigneur Jésus-Christ, par l’intercession de la glorieuse Vierge Marie, en l’honneur de laquelle est fondée ladite église, nous a pourveu et donné remède en noz affaires, par quoy aions esleue notre sépulture en icelle églize, et , pour ces causes et autres justes et raisonnables à ce nous mouvans, délibéré augmenter et accroistre ladite églize de Cléry et nos chers et bien aimez les doyen et chappitre d’icelle, tant en rentes et revenuz comme en privilléges, honneurs et prérogatives et autrement, ainsy que sont autres églizes de notredit royaume ausquelles noz prédécesseurs roys de France ont leur spéciale dévotion…» (Курсив мой – С.А.Г.).

О решение о приготовлении в Клери своей усыпальницы свидетельствуют так же строки из писем Людовика XI:

«en consideration à ce que nous avons eslu et eslisons par ces présentes nostre sepulture en ladicte église collégiale de Cléry …»[15, 34].

С 1456 года как свидетельствует Жак Ерс с ссылкой на исторические источники [15] Людовик ХІ, тогда еще дофин, принимает активное участие в реставрации разрушенной в 1428 году английскими войсками базилике Нотр-Дам -де Клери. Позже в 1457 он принимает титул монаха базилики Нотр-Дам – де Клери, часто приезжает в Клери-Сан-Андрэ, готовит королевскую капеллу [21]. А незадолго перед смертью в 1481 делает конкретные распоряжения относительно памятника на своей могиле. Так согласно, желанию короля на каменном постаменте над его могилой (каменной тумбе – «au bouat de la tombe de pierre» [16, 36, 24] из меди должна быть изготовлена его скульптура, изображающая его в виде простого рыцаря в охотничьем костюме, с мечом на боку, коленопреклоненном перед образом Святой Богородицы Клери, руки сложенные в молитве на груди. Интересны еще две детали распоряжения короля относительно этой скульптурной композиции, а именно: Людовик хочет чтобы сбоку от его фигуры был изображен его любимый охотничий пес и просит изобразить его с не утраченными волосами на голове, каким он был в молодости [24].(рис.5).

Т.е. это  указание короля косвенно указывает, что, очевидно, в зрелом возрасте он облысел.  Памятник должны были исполнить мастера  Жан Фуке и Мишель Коломбе (Jean Fouquet et Michel Colombe). Предание говорит о том, что этот памятник из меди существовал. Сохранился даже его средневековый рисунок – проект (рис.5), однако, памятник был разрушен и уничтожен после смерти короля либо во время нападения бургундских войск на Клери-Сан-Андрэ, либо во время религиозных войн, когда войска принца Кондэ 16 cентября 1563 года  заняли Клери-Сан-Андрэ[26]. Если про нападение бургундцев нет достаточно точных и исторически достоверно зафиксированных описаний, а больше легенд и преданий (свидетельство Гектора Дефрише и Жанны Дебюрэ [31], то разрушение и ограбление базилики во времена религиозных войн в 1563 [26] зафиксировано в исторических документах [20, 26].

Не исключено, что именно во время этих событий в 1562 году была уничтожена или похищена статуя короля. Кроме художественной и исторической ценности эта статуя имела еще одно важное значение, она фиксировала точное место погребения короля. По видимому,  именно с этой целью, королевская администрация во время правления Людовика ХІІІ позаботилась поставить новый памятник в ноябре 1617-1622 года работы скульптора и архитектора Мишеля Бурдана .

Согласно свидетельству Филиппа де Коммина король Людовик ХІ умер в субботу в последний день августа 1483 года в дю Плесси в восемь часов вечера, после болезни, начавшейся в понедельник [8](рис.5).

Луи Жарри со ссылкой на  де Коммина (Edit . de Mlle Dupont, t.II, p.249)  сообщает, что после  8 дней отпевания в церкви тело короля Людовика ХІ было  погребено в базилике Нотр-Дам де Клери 7 сентября 1483 года  без особой торжественности «sans grande pompe» [25]. При этом, однако, исследователи, тщательно изучавшие биографию Людовика ХІ отмечают, что все документы, где регистрировались похороны день в день за 1483 год исчезли,  « не осталось ничего, ни приглашений, ни распоряжений, ни квитанций к оплате, ни разрешений» указывает Жак Ерс [ 16]

У Ф. де Коммина нет тоже никаких описаний процедуры похорон короля  [ 8].

Что касается конкретной локализации могилы Людовика XI в базилике, то, как указывает Луи Жарри , после решения подготовить в этой церкви свою могилу, Людовик XI хоронит там нескольких своих умерших во младенчестве детей.[22]. Возле могилы , приготовленной для одного из них, в последствии, король и строит склеп, куда будет поставлен его саркофаг. Автор счел нужным собрать всю ему доступную информацию об обстоятельствах смерти и похорон маленьких детей короля Людовика XI. Здесь она приводиться ниже.

Информация о принцах – детях Людовика XI и Шарлотты Савойской, умерших во младенчестве

Согласно общепринятым  данным,  приводимым I. Gobry [ 13] у Людовика XI и Шарлотты Савойской было семеро детей: четверо из них умерли во младенчестве: Иоахим, двое мальчиков и девочка (Луиза), трое детей: Анна Французская (1461), Жанна Французская (1464) и дофин Карл (будущий Карл VIII) (1470) наследовали своих родителей.

По свидетельству приводимому Луи Жарри [22] в 1458 Людовик XI хоронит в королевской усыпальнице в Клери одного или двоих своих сыновей: Луи и Иоахима. Однако, как указывает Л.Жарри Луи умер в 1458 году, а Иоахим в 1459 году. Никаких документов, подтверждающих похороны Луи и Иоахима в Клери, Луи Жарри не приводит. Единственный документ, на который он ссылается это королевская хартия от 8 июня 1547 года[7 ]. В этом документе указано имя умершего принца – Луи.

Жан Фавье в фундаментальном труде «Louis XI», 2001 г.и. указывает, что  27 июля 1459 года  в Немюре родился первенец дофина Людовика Иоахим [9], ребенок прожил только 4 месяца (умер 29 ноября 1459 года) пишет  Ж. Фавье [10]. Место захоронения первенца Людовика XI  Ж. Фавье не указывает.

Эта информация полностью подтверждается и у Жака Ерса [19] и Пьерра Шампиньона [ 5], который однако указывает, что принц  Иоахим родился в Genappe. Оба эти исследователя, как и Жан Фавье ничего не сообщают о месте погребения первенца Людовика XI  и Шарлотты  – Иоахима, и совершенно ничего не говорят о другом сыне  по имени Луи.

Зато Иван Гобры, указывает, что принц Иоахим родился 15 июля 1459 года в Genappe и умер 4-ре месяца спустя и похоронен  в кафедральном соборе de Halle, недалеко от Genappe, где молодой Людовик XI был одним из серьезных пожертвователей «qui bénéficie par ailleurs des pieuses donations du dauphin» [ 12 ].

Анализируя и суммируя полученную информацию мы получаем достаточно точные данные о маленьком сыне Людовика Иоахиме. Ребенок родился 15 (27 – возможно разница в стилях времени – С.А.Г)  июля 1459 года и умер 29 ноября 1459 года, похоронен он, очевидно, в области, где рожден: или Немюр или Генаппа, но точно, не в Клери.

Таким образом, опираясь на  имеющиеся данные о принце Иоахиме, автор считает, что  информация Луи Жарри о захоронении первенца Людовика XI  в 1459 году в Клери неверна, информация же о рождении и похоронах в Клери сына Луи, ненадежна и не подтверждается другими исследователями.

Кроме Иоахима, в младенческом возрасте у Людовика умерло еще двое сыновей. Обеих звали Франсуа. 4 декабря 1466 года родился первый мальчик, которого в честь своего друга Франческо Сфорца король назвал Франсуа, ребенок умер 4 часа спустя.[ 28, 11]. Место  рождения  и погребения  исследователи не указывают. Однако, не вызывает сомнения, что ребенок умерший сразу после рождения, скорее всего был похоронен невдалеке от замка, где родился. Поэтому, за отсутствием документов о месте рождения и захоронения новорожденного Франсуа, мы воспользовались информацией о местонахождении короля и его семьи в 1466 году.

Как оказалось, в 1466 году Людовик XI находился в герцогстве Орлеанском, разъезжая со двором от города к городу, от замка к замку. С ним следовала его семья. Король останавливался в Орлеане, Мёнге, Шатодане, посещал церковь Сан-Аньян  (Saint-Aignan) и  Нотр-Дам –дю-Шеман  (Notre-Dame-du-Chemin). Из Мёнга, указывает Жак Ерс, король осуществил пешее паломничество в Клери. [ 15]. Жак Ерс здесь ссылается не на документ, а на работы E.Bimbenet, Histoire de la ville d’Orléans, t.2, Orleans, 1885 и известную работу L. Jarry, Histoire de Cléry, pp.171 pp. Во всяком случае, исключить похороны этого ребенка именно в базилике Нотр-Дам-де-Клери нельзя, хотя прямых свидетельств нет.

В 1473 году в возрасте 10-ти месяцев умер еще один наследник Людовика XI – Франсуа (1472-1473), герцог Беррийский [ 13]. Именно для него считает Луи Жарри  [22] было приготовленно место погребения в центре базилики, которое король Людовик XI в последствии предоставил  для своего шамбеллана – Танги дю Шателя, погибшего в 1477 году и похороненного там же (рис.6).  Именно, локализация могилы Танги дю Шателя, таким образом, согласно существующей во Франции традиции, [32] указывает на место, королевского погребения. Так как, выглядит естественным, что король готовил свою усыпальницу возле могилы, приготовленной для своего сына. Об этом никто из исследователей, четко не пишет, но это как бы подразумевается.

Однако в глаза бросается слишком длинный промежуток времени между смертью Франсуа, герцога Беррийского – 1473 год и 1477 годом – годом смерти и похорон Танги дю Шателя. Получается, что почти 4 года посреди церкви пустовала вырытая предварительно могила. Из известных исследователей – биографов короля Людовика XI, только I.Gobry пишет о том, что сын короля Франсуа, герцог Беррийский, умерший в 1473 году похоронен в базилике Нотр-Дам-де-Клери,  при этом документальных источников, на которые он опирается, ученый не приводит [14].

Таким образом, тот факт, что Людовик ХІ был погребен именно в базилике Нотр-Дам де Клери 7 сентября 1483 года, подтверждается многими исследователями со ссылкой прежде всего на приведенные выше документы.

Указание же о точном месте его могилы базируется:

1) на месте расположения памятника работы Мишеля Бурдана  [ 23, 30 ] ;

2) свидетельству кюре базилики Нотр-Дам де Клери Луи Саже, обнаружившего в 1889 году могилу Танги дю Шателя и после нее королевскую усыпальницу;

3) и изучения этой усыпальницы и останков 2-х персон в 1887-1889 гг. историком Археологического общества Орлеана Луи Жарри, врачом г. Клери Сан-Андрэ Дюшато и анатомом из Орлеана, имя которого не приводиться у Л. Жарри [27, 32].

Имеющиеся в нашем распоряжении данные о времени смерти и месте погребения королевы  Франции Шарлотты Савойской, второй супруги Людовика ХІ.

В отличие от ограниченных сведениях о погребении Людовика, обстоятельства погребения его супруги Шарлотты Савойской описаны достаточно точно и тщательно. Она умерла через три месяца после смерти своего мужа 1 декабря 1483 года в Амбуазе. Ее сын Карл и принцы крови дали детальные распоряжения, касающиеся ее похорон: относительно одежды, заказы на воск для свечей, экипаж для перевозки тела, назначены сопровождающие лица, заказаны мессы в церквях с точным указанием  их количества и т.п.[ 17, 1].

Вначале тело королевы было перенесено в церковь Сан-Флорентан в Амбуазе (рис.7 – фото церкви Сан-Флорентан), где начиная со второго декабря по десятое декабря его отпевали : 44 мессы – 2 декабря, и по 32 мессы последующие 5 дней, 3 большие мессы и 8 месс основных в церкви Сан-Дени в предместье города, специальные мессы в церквях Сан-Сатурнан де Вьен, в предместье Блуа, 11 декабря в церкви Сан-Лоран де Ган и 14 декабря 161 месса в Нотр-Даме де Клери.[18]. После указанных выше достаточно точных сведений о похоронах королевы специалисты не приводят ни одного точного документа- свидетельства: что королева Шарлотта была похоронена именно в Нотр-Дам де Клери.

Ф. де Коммин вообще не пишет о смерти и похоронах Шарлотты де Савуа [ 8].

Пьер Шампиньон ограничивается описанием семейных отношений Людовика и Шарлотты и заканчивает рассказ о ней упоминанием ее двух маленьких детей Франсуа и Карла [6 ].

Пол Мюрэй Кендалл  указывает только дату ее смерти- 1 декабря [29].

Иван Гобрый тоже указывает только дату ничего не  конкретно о месте погребения [14].

Луи Жарри очень много и подробно пишущий о могиле Людовика и Шарлотты, приводящий в отношения времени и места погребения короля, хотя бы скупые данные, говорит о факте нахождения могилы Шарлоты в Нотр-Дам де Клери как об общеизвестном и не приводит ни единого документа, указывающего, что 14 декабря 1483 году королеву похоронили   в базилике Нотр Дам де Клери,  и где именно. Не уточняет документами этот факт и Жан Фавье.

Только Жак Ерс дает максимальный объем информации о смерти и обряде отпевания, но когда вопрос заходит о месте окончательного погребения, строго корректный в своих утверждениях Жак Ерс останавливается, он ничего не пишет. Не указывая ни одного серьезного документа ученый не берется указывать такой факт точно. Он пишет косвенно о факте королевских похорон в Клери и все. [17, 18].

Таким образом, можно сделать вывод, что мнение о  нахождение могилы Шарлотты Савойской в Клери сложилось в научных кругах и у общественности в следствии скорее логического умозаключения, чем на основе строгих исторических фактах и свидетельствах. Вполне логично будет предположить, что если есть документальные свидетельства, что принц Франсуа, умерший в возрасте 10 ти месяцев в 1473 году, и муж король Людовик ХІ, умерший в последний день августа 1483 года похоронены в  предварительно приготовленной! королем могиле, то и жена и мать будет похоронена там же, особенно учитывая наибольшее количество месс именно 14 декабря и именно в Нотр-Дам де Клери.

Однако, следует все же признать, что факт заупокойных месс – это только факт заупокойных месс, это может быть свидетельством, но все же даже вместе с другими изложенными раннее соображениями скорее косвенным.

Поэтому наиболее серьезным фактом, свидетельствующим о нахождении тела королевы в Нот-Дам де Клери есть факт обнаружения в 1889 году Луи Саже в нынешней королевской усыпальнице, расположенной возле могилы Танги дю Шателя  в саркофаге останков двух человек, мужчины и женщины, в последствии изученных доктором Дюшато и анатомом из Орлеана.

С момента признания этих останков идентичными Людовику ХІ  и Шарлотте Савойской факт нахождения королевского погребения и останков королевской пары в Нотр-Дам де Клери считался установленным.  Однако, наличие противоречий в антропологической картине погребения и  отсутствие надежных документальных доказательств в исторических источниках о расположении конкретного места могилы поставило задачу идентификации  как королевских останков так и места погребения Людовика XI.

Выводы и задачи исследования:

I. После объективного антропологического исследования черепов в «королевском саркофаге», изучения данных историографии нами установлено, множество фактов ставящих под сомнение принадлежность  «могилы Людовика XI» в базилике Нотр Дам де Клери  действительно реальному месту королевского погребения. Ниже автор приводит полный список выявленных противоречий или аргументов против достоверности места погребения короля Людовика XI в Клери Сан Андре. Эти же противоречия ставят под сомнение и идентичность останков королевской четы (Людовика XI  и его супруги Шарлотты Савойской). Итак, аргументы против:

1) Останки от голов 4-х человек, находящиеся, якобы в «королевском саркофаге» явно искусственный характер их смешивания в 2 черепных комплекса, ставит под сомнение принадлежность описанных черепов королю Людовику XI и его супруге Шарлотте Савойской.

2) Отсутствие прямых фактических свидетельств и доказательств о захоронении королевской четы в Клери Сан Андре.

3) Отсутствие документально подтвержденного места расположения королевской усыпальницы, факт отсутствия документальных свидетельств XV века о дне погребения короля, отсутствие четко зафиксированного места погребения короля,

4) Нелогичность нахождения двух скелетов для взрослого  в саркофаге для одного взрослого человека.

5) Факт нахождения в «королевской усыпальнице» малого саркофага для ребенка противоречит историческим данным о захоронении в Клери детей короля Людовика XI. В исторических источниках нет ни одного указания, что король Людовик хоронил своих детей в склепе, первоначально построенном для себя.

6) Кроме того, малый саркофаг рассчитан на ребенка среднего детского возраста, а не на младенца. Дети короля Людовика XI, возможно похороненные в Клери, умерли в младенческом или в грудном возрасте.

II.  Несмотря на обнаруженные факты несоответствия, автор исследования ни в коем случае не исключал вероятности принадлежности останков одного из троих черепов королю Людовику ХІ и возможности для двух скелетов взрослых особ быть скелетами короля и королевы. Поскольку раннее нами были приведены все факты противоречий и несоответствия этой информации, при объективном анализе мы должны также учесть положительные факты и информацию свидетельствующие в пользу нахождения останков Людовика ХІ в базилике Нотр-Дам де Клери. Итак, аргументы «за»:

1) приготовление Людовиком ХІ еще при своей жизни места своего погребения в базилике Нотр-Дам- де Клери, которую начали реставрировать непосредственно с его финансовым участием, «как королевскую капеллу» еще в 1456 году**.

2) факт нахождения в базилике большой усыпальницы.

3) зафиксированное документально непосредственное внимание всех последующих монархов Франции именно к базилике Нотр-Дам де Клери, как к месту захоронения своего предка и предшественника короля Людовика ХІ.

4) распоряжение королевской администрации Людовика ХІІІ о реставрации могилы Людовика ХІ и создания памятника в замен исчезнувшего.

5) наличие среди изученных нами черепов в королевском саркофаге одного горизонтально распиленного черепа и крышки от второго горизонтально распиленного черепа, известно, что именно во времена Людовика ХІ при его непосредственном покровительстве врачам во Франции разрешалось препарировать трупы и обычай распиливать черепа для приготовления тела знатных персон к обряду отпевания был очень распространен [3]. Тогда как уже во времена наследников Людовика ХІ — Карла VIII и Людовика XII этот обычай уходит в прошлое.

С целью получить более надежный фактический материал, автором были обследованы полностью содержимое большого и малого саркофага, расположенных в «королевской усыпальнице, свидетельства Луи Саже, первого открывшего в 1889 году двойное погребение в саркофаге для взрослого. О полученных результатах автор расскажет в следующей публикации.

Библиография:

1. A.N., K.K.69, comptes de l’Hôtel de Charlotte de Savoie  Ibid. , f°s  29v°,166v°,123, 134 à 147,150.
2. Pascal Arnoux. Histoire des Rois de France et des chefs d’Etat (De Clovis à Jacques Chirac), Rocher, 2001, — Page.239.
3. Michel Billlard et Christian Simon. L’os révélateur d’habitude culturelle// Les hommes du Moyen Age/ / Dossiers d’archeologie N°208, 1995 – Page. 32-33.
4. «Carta pro decano et capitulo Nostre domine Cleriacy»-Bibl. nat., ms. fr. 20497, f º 8r.
5. Pierre Champion. Le roi Louis XI, Flammarion, 1936 , – Page. 80.
6. Pierre Champion. Le roi Louis XI, Flammarion, 1936 , – Page. 79-81.
7. La charte royale du 8 juin 1547 donne le nom de Louis (Arch. nat. , K 178, nº17).
8. Philippe de Commynes. Mémoires, Le livre de poche. Brodard&Taupin, Paris, 2001, -Page. 478.
9. Jean Favier. Louis XI, Fayard, 2001,- Page.57, 942.
10. Jean Favier. Louis XI, Fayard, 2001,- Page.,172, 179, 775.
11. Jean Favier. Louis XI, Fayard, 2001,- Page.57, 68, 775, 776.
12. Ivan Gobry. Le séjour du Genappe // La Fuite en Bourgogne/ Louis XI . La force et la ruse. 1423-1483, Talladier-Historia, 2000,  –  Page  29.
13.  Ivan Gobry. Le Roi en famille/ Louis XI . La  force et la ruse. 1423-1483, Talladier-Historia, 2000, –  Page  41.
14.  Ivan Gobry. Le tombeau de Cléry / La mort / Louis XI . La  force   et  la ruse. 1423-1483, Talladier-Historia, 2000, –  Page  133.
15. Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999. –  Page.335.
16. Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999. –  Page.338.
17. Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999. –   Page.339
18. Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999. –   Page.340.
19. Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999. –   Page.366.
20. Histoire du diocèse et de la ville de Chartres, t. IV, p. 37.
21. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-Reédition à 2001. – Page 119-121.
22. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.- Reédition à 2001.- Page 150-151.
23. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.- Reédition à 2001. – Page 152.
24. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et chapelle  royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-   Reédition à 2001. – Page 167-168.
25. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-   Reédition à 2001. – Page 181.
26. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle  royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-   Reédition à 2001. – Page 236-243.
27. Louis Jarry. Agnès de Savoie et François I.//Découverte des tombes de Marie d’Harcourt, femme du batard d’Orleans de Jean, leur fils et de François II et Louis I, ducs de Longueville, leurs  petits-fils dans l’eglise de Notre-Dame de Cléry. // Mémoires de lasociété Archéologique et Historique de l’Orléans. Tome vingt-deuxième. Orléans, Paris, 1889 – Page 226.
28. Paul Murray Kendall. Louis XI, Fayard, 1974, – Page .220,302 .
29. Paul Murray Kendall. Louis XI, Fayard, 1974, – Page .437.
30. Urbain Legeay, «Histoire de Lois XI» par Urbain Legeay, t.II, p.267. La  transaction concernant une fondation pour Tanneguy du Châtel, faite à Cléry en 1511, – Arch. dép. du Loiret, fonds de Clery.
31. Lucien Millet Notre –Dame de Cléry, 1993, Page : 104-105.
32. Lucien Millet Notre –Dame de Cléry, 1993, Page : 109-111.
33. Ordonnances,  XVII pp. 48-51.
34. Ordonnances, XVII, p.571, mars 1473.
35. Rois et  reines de France. Préface Jean Raspail. Texte Elisabeth  Kirchhoff ;  Molière,  1996,- Page  68-69.
36. Vaesen et E.Charavay: Lettres de Louis XI, Sociéte de  l’histoire  de France,  11 vol., Paris, 1883-1909, t.I,p.j.n°C,p.354,  lettre du 20  juillet 1461.

Сообщение Идентификация черепа короля Франции Людовика XI и его супруги Шарлотты Савойской. Статья 2 появились сначала на SAGOR.

© Сергей Александрович Горбенко.
Институт и музей антропологической реконструкции,
Музей истории религии. Львов. Украина.

Статья 3. Продолжение серии публикаций  об историко-антропологическом исследовании могилы Людовика XI  в  Клери-Сан-Андре в 2001-2002 г.

9 сентября 2001 года в присутствии комиссии от мэрии и церкви были произведены эксгумации большого и малого саркофагов.

Рис.1. Фотографии большого саркофага в королевской усыпальнице : 1.А- общий вид (видно оба саркофага); 1.В- Передняя и  правая стена королевской усыпальницы с большим саркофагом на переднем фоне. Хорошо заметно различие в материале и  качестве работы между крышкой саркофага и собственно саркофагом. 1С – Передняя стенка королевской усыпальницы с мемориальной таблицей, установленной на ножном конце большого саркофага, под королевским гербом. Клери-Сан-Андрэ, Август-сентябрь 2001 г. Фото Л.В.Горбенко.

Изучение содержимого большого саркофага:

Большой саркофаг, в котором находились останки, считающиеся останками короля Людовика  XI и его супруги королевы Шарлоты Савойской, представляет собой по форме параллелепипед, суживающийся к ножному концу (Рис.1а.). Он сделан из камня, очень простой работы, без украшений.

Внутренняя поверхность выкрашена черной краской (Рис.2). Его крышка, закрывавшая камеру, саркофага не оригинальна, она  более поздней работы, чем сам саркофаг, сделана из шлифованного камня (Рис.1b). Расположен саркофаг в правом переднем углу королевской усыпальницы (Рис.1с).

Ножной конец саркофага обращен к алтарю базилики. Правой стеной саркофаг вплотную примыкает к стене погребальной камеры. Длина левой наружной стенки саркофага обращенной к камере – 221,5 см. Ширина ножного конца саркофага – 64 см. Ширина головного конца саркофага – 85 см. Высота саркофага -81 см.

Внутренние размеры погребальной камеры саркофага еще меньше: длина – 207 см, ширина ножного конца 44,5 см, ширина головного конца – 67 см, глубина – 55 см.

В большом саркофаге были обнаружены два не полностью комплектных  скелета ногами в сторону алтаря. Оба скелета принадлежат взрослым людям: мужчине и женщине. Мужской скелет расположен вдоль правой (внешней) стенки саркофага, женский скелет расположен у левой (внутренней стенки саркофага), если наблюдатель находиться перед саркофагом лицом к алтарю.

Кроме того, как это хорошо видно из  рис. 2, мужской скелет расположен в правильном анатомическом порядке (на фото он справа, если смотреть при  вертикальном положении фото или сверху при горизонтальном расположении фото) – (вид сверху), большая левая плечевая  кость положена  у левой стенки саркофага.

Тогда как женский скелет расположен  с нарушением анатомического порядка (на фото слева и снизу) (обе плечевые кости лежат вместе почти у позвоночного столба мужчины, позвонки и ребра беспорядочно смешаны и т.д.).

Из посторонних предметов в саркофаге следует отметить фрагменты черной ленты (на фотографии видны между большеберцовыми костями мужчины и женщины) и картонную коробочку, расположенную между левой бедренной костью мужчины и правой бедренной костью женщины. В коробочке находилась кость по форме напоминающая окостеневший щитовидный хрящ.* Этот костный фрагмент подписан «Tenneguy du Chastel” (вероятно это была кость от скелета Танги дю Шателя) (Рис.2а, рис.3.). NB. Это вторая кость от скелета Танги дю Шателя, которую мы встретили в королевском саркофаге. Первой костью, как уже упоминалось раннее был второй шейный позвонок Танги дю Шателя [4].

Большой удачей для последующей реконструкции портрета лица погребенного в большом саркофаге была находка практически целой левой носовой кости, (Рис.4.) Поскольку носовые кости от комплекса Шарлоты Савойской были в сохранности, автор отнес эту находку по принадлежности к комплексу черепа Людовика XІ.

Все кости найденные нами в саркофаге  были сфотографированы и описаны, а позже измерены  по общепринятым остеометрическим методикам [1,2].  Подробное описание всех костей содержащихся в  большом саркофаге приведено в протоколах исследования. В настоящей статье публикуются заключения по исследованию  костей из «саркофага короля Людовика XI и его супруги Шарлоты Савойской».

Замеченные особенности:

1) Как видно из размеров «королевского» саркофага», изначально саркофаг предназначался для погребения одной персоны, его размеры не могут предназначаться для двойного погребения.

2) Оба скелета заметно отличаются по цвету: (женский более светлый, мужской более темный).

3) Среди костей мужского скелета встречаются кости с заметным зеленым оттенком (особенно на 1-й метакарпальной кости справа и обеих лучевых костях)( Рис.5).

4) Мужской скелет разложен в анатомическом порядке, но это не естественное расположение костей скелета, а след работы профессионального анатома или врача. Им допущены только две ошибки: не оставлено место для стоп ног, и левая бедренная кость положена на место правой бедренной кости. Хотя, по мнению автора статьи, скорее всего, перенос бедренной кости был осуществлен другим лицом, это слишком грубая ошибка, а человек разложивший скелет мужчины прекрасно знал анатомию.

5) В мужском скелете отсутствует несколько крупных костей: правая бедренная кость, левые малоберцовая и большеберцовая кости, остальные крупные кости скелета присутствуют. Это свидетельствуют, что весь скелет взят из одного погребения, где кости сохранялись в практически ненарушенном состоянии.

6) Женский скелет помещен в саркофаг после того, как там был искусственно разложен мужской скелет. Расположение костей женского скелета свидетельствует о том, что человек, принесший его в саркофаг, не очень хорошо знал анатомию. Он допускал серьезные ошибки в расположении костей, в частности, поменял местами правую и левую ноги женщины, обе плечевые кости положил рядом и параллельно. Позвонки и ребра этот человек вообще расположил хаотически, не сумев разобраться в анатомической последовательности. Женский скелет занимает левую половину саркофага (оттесняя мужской вправо), отделяя собой от основной массы костей мужского скелета левую плечевую кость мужчины. В расположении костей женщины возле скелета мужчины человек, раскладывавший его, руководствовался уже расположенным ранее скелетом, поэтому автоматически повторил ошибку первого лица, раскладывавшего кости – он не оставил места для стоп (Рис.2).

7) Из крупных трубчатых костей в женском скелете отсутствовали левая бедренная кость и левая локтевая кость.

8) Об осмотре и возможном вмешательстве в расположении костей этого погребения в современное время – свидетельствует и маленькая картонная коробочка с костью, подписанной «Tenneguy du Chastel» (Рис.2, 3).

9) Цвет чернил на кости в картонной коробочке и на втором шейном позвонке идентичен. Надпись на обеих указанных костях «Tenneguy du Chastel» произведена одной рукой. Эта надпись указывает, что две подписанные кости были взяты неизвестным из могилы Tenneguy du Chastel. Следовательно, человек, осматривавший останки в большом саркофаге перед этим имел доступ к костям из погребения Tenneguy du Chastel.

Выводы после изучения останков людей в большом саркофаге:

1. В большом саркофаге (в большей его части) отделенной от черепов перегородкой находятся останки трех персон:

1)Мужчины, кости которого окрашены в зеленый цвет.

2)Женщины, кости скелета которой, более светлые по оттенку.

3) Неидентифицированная окончательно кость (по предположению автора) –  оссифицированный щитовидный хрящ, принадлежащий Танги дю Шателю. (Сейчас установлено что это оссифицированная  подъязычно-надгортанная мембрану – Примечание  САГ. 2011 г.).

2. Зеленые скуловые кости и зеленые фрагменты мозгового черепа, (обнаруженные автором 29.08.2001 года в королевской усыпальнице) находились там не случайно и принадлежат мужчине, чей скелет представлял собой скелет короля Людовика XI, так как кости его скелета тоже имеют зеленый цвет.

3. Следовательно, и челюсть выставленная, как нижняя челюсть Шарлоты Савойской зеленого цвета может тоже принадлежать этому мужчине.

Изучение содержимого малого саркофага:

Маленький саркофаг, занимающий место в левом переднем углу королевской усыпальницы (см. Рис.1а, 6), представлял по форме почти правильный параллелепипед, немного суженный к ножному концу. Его длина 130 см, ширина верхней грани –50 см, ширина нижней грани – 42 см, высота 42 см. Ширина 3-х стенок по 6,5 см, только ширина внутренней стенки, обращенной внутрь усыпальницы –7 см.

Внутренние размеры его меньше: длина 117 см, ширина верхней грани 36 см, ширина нижней грани – 29 см, глубина 33 см.

По оформлению он чрезвычайно прост, стенки, крышка и внутри внизу были окрашены в черный цвет (следы темной краски видны и ныне), на стены внутри и снаружи нанесена простая резьба в виде параллельных диагональных полос-желобков по всему периметру (ныне в виде бурого цвета) (Рис.7).

В передней части саркофага (ближней к алтарю были обнаружены осколки керамического сосуда (возможно вазы) оранжевого цвета. Они были оставлены нами на месте находки (Рис.8.).

Антропологический материал из саркофага представлял необычайный интерес, так как содержал останки не менее 4-х персон, фрагменты черепов и костей были подняты нами наверх, изучены, описаны и сфотографированы (Рис.7). Для удобства идентификации назовем эти фрагменты черепов тоже черепными комплексами:

1) комплекс № 3 – три фрагмента черепа взрослого (судя по строению лобных и теменных бугров) – женщины в возрасте 55-65 лет (Рис.9).

2) Комплекс №4: шесть фрагментов черепа молодой особы, скорее девушки (Рис.10).

3) Комплекс №5: четыре фрагмента черепа женщины 55-57 лет. Левая височная кость из этого комплекса имела в области чешуи зеленый цвет (Рис.11).

4) Среди осколков костей черепов и других мелких костей в дальней части от алтаря саркофага был обнаружен полностью зеленый фрагмент клиновидной кости (Рис.7) – автор относит его к уже известным фрагментам зеленого черепа мужчины. Назовем его комплексом №6. ( Напоминаем, что комплексами №1 и №2 соответственно нами названы фрагменты черепов представляющие короля Людовика XI и Шарлоту Савойскую [4].

Кроме указанных выше четырех черепных комплексов (4-х лиц соответственно) в маленьком саркофаге были найдены множественные осколки – фрагменты плоских костей, ребер, позвонков, фрагменты вертлужных впадин – левая бедренная кость и правая плечевая кость (головка отсутствует) (Рис.12).

Выводы после изучения останков людей в малом саркофаге:

1. В малом саркофаге находились останки черепов 4-х человек.
2. Присутствие фрагментов черепов мужчины и женщины, погребенных в «королевском» саркофаге, в маленьком саркофаге – свидетельствует о том, что оба черепа этих лиц перемещались неизвестным лицом (или лицами) в маленький саркофаг.
3. Среди останков черепов и скелетов людей, находящихся в малом саркофаге нет останков ребенка, для которого изначально был сооружен данный саркофаг.
4. В малом саркофаге находился фрагмент черепа только одного лица мужского пола, а именно зеленая клиновидная кость черепа мужчины, которая принадлежит лицу, чей скелет, имеющий зеленый оттенок представляет скелет короля Людовика XI.
5. Из фрагментов двух женских черепов, которые находятся в малом саркофаге, один черепной комплекс (№5) принадлежит женщине, чей скелет представлял Шарлоту Савойскую, а верхняя  и нижняя челюсти короля Людовика XI,  однако эта женщина не может быть королевой, так как значительно старше ее.
6. Череп этой женщины, очевидно, находился в длительном контакте с черепом мужчины или с медными предметами, никакой другой череп не имел следов такого контакта.
7. Череп второй женщины (комплекс № 3) 55-65 лет тоже не может быть черепом королевы, так как значительно старше возраста, в котором умерла королева Шарлота.
8. Наличие мозгового черепа женщины  (комплекс № 5) в маленьком саркофаге, указывает, что крышка черепа от комплекса №1 (короля Людовика, принадлежит еще одному человеку. Следовательно, комплекс №1 – король Людовик XI сфабрикован искусственно из останков черепов двух лиц: женщины, чей черепной комплекс виден на рис.14.) и  неизвестной особы пожилого возраста 60-70 лет (Рис.14).

Общие выводы по изучению останков людей из двух саркофагов:

Анализируя данные изучения черепов и скелетов лиц, погребенных в большом и малом саркофаге в королевской усыпальнице в базилике Нотр-Дам де Клери можно сделать следующие выводы:

1) В обоих саркофагах сохраняются останки как минимум семи персон.

2) Из них: трое – мужчин, одна женщина, два фрагмента черепа (крышка черепа и комплекс №3) принадлежащие людям старческого возраста и мозговой череп девушки.

Рис. 13. Фрагменты черепа 3-х мужчин, находившийся в королевской усыпальнице (склепе Людовика XI) в  большом саркофаге.  Только один из них может быть фрагментом черепа короля Людовика XI .  Клери-Сан-Андрэ 2001 г. Фотографии  С.А.Горбенко:

3) Так как две кости мужчины (из большого саркофага) принадлежат шамбелану (камергеру) короля Танги дю Шателю, то королю Людовику XI может принадлежать только останки либо зеленого черепа, либо распиленный череп (раннее считавшийся принадлежащим королеве Шарлоте Савойской, комплекс №2). Нельзя также исключить, что крышка черепа (из «комплекса короля Людовика ХІ» (комплекс №1), принадлежащая лицу в возрасте 60-70 лет, тоже может принадлежать королю. Из останков мужчин в «королевской усыпальнице» только кости одного из этих трех индивидов могли быть останками французского монарха. (Рис.13).

4) В большом саркофаге (в большей его части) отделенной от черепов перегородкой находятся останки трех персон: 1. Мужчины, кости которого окрашены в зеленый цвет. 2.Женщины, кости скелета которой, более светлые по оттенку.3.Оссифицированный щитовидный хрящ, принадлежащий Танги дю Шателю.

5) В большом саркофаге (в меньшей его части – в витрине) в виде останков черепов короля Людовика XI и его супруги Шарлоты Савойской (комплексы №1 и №2 [4]) расположены кости черепов 5 человек. Из них верхняя и нижняя женские (одной женщины) челюсти представляют «лицо короля Людовика XI». Крышка черепа неизвестного мужчины 65-70 лет, представляет крышку черепа короля. «Череп королевы» представлен фрагментами черепов двух мужчин: нижняя челюсть зеленого цвета – первый мужчина, (его скелет находится в саркофаге и представляет скелет короля), распиленный череп, принадлежащий другому мужчине. Кроме указанных лиц в витрине большом саркофаге хранится 2-й шейный позвонок от скелета Танги дю Шателя, шамбелана короля Людовика XI (рис.14).

6) Большой саркофаг изначально был предназначен для одной взрослой особы. Расположение костей двух скелетов свидетельствует об искусственном их положении туда.

7) Череп и скелет женщины, находящейся в большом саркофаге не принадлежит королеве Шарлоте Савойской, он принадлежит женщине 55-57 лет, высокой, крепкой конституции. Возраст Шарлоты Савойской (1445+1483) на момент смерти был 38 лет [3].

8) Череп этой женщины одно время находился в большом саркофаге, о чем свидетельствует носовая кость. Затем мозговой череп (т.к. кости лицевого черепа отсутствуют) был перенесен в малый саркофаг.

9) Череп мужчины зеленого цвета тоже одно время находился в большом саркофаге, о чем свидетельствуют скуловые кости зеленого цвета и два фрагмента мозгового черепа зеленого цвета, затем был кем-то перенесен в малый саркофаг. Там тоже были обнаружены два фрагмента мозгового черепа зеленого цвета.

10) Череп и скелет мужчины зеленого цвета очевидно длительное время контактировал с окисленной медью.

11) Череп женщины находился либо в контакте с окисленной медью, либо с черепом мужчины. Ясно одно, что оба эти черепа находились или рядом, или в одинаковых условиях хранения. Оба скелета этих двух человек также наиболее комплектны из всех и находятся вместе. Очевидно, эти люди были похоронены или рядом или вместе.

12) В детском саркофаге отсутствуют кости ребенка, для которого он предназначен, зато находятся кости 4-х человек. Среди них фрагменты черепов мужчины и женщины из королевского саркофага, а также фрагменты черепов двух других персон, взрослого и девушки.

13) Человек, имевший доступ к королевскому саркофагу перед этим имел доступ к погребению Танги дю Шателя, откуда он перенес в королевский саркофаг две кости: второй шейный позвонок и оссифицированный щитовидный хрящ (точнее оссифицированную подъязычно-надгортанную мембрану) в картонной коробочке.

Полученные новые данные хоть и позволили уточнить антропологическую картину останков, но и поставили перед исследованием новые вопросы:

1. С какой целью и кем осуществлялся перенос черепов из большого саркофага в маленький и обратно? Если один  из черепов точно принадлежит королю Людовику XI, то не было никакого резона перемещать его в маленький саркофаг и ставить на его место другой череп?
2. Открытым оставался  вопрос и о маленьком саркофаге (служившим пристанищем останкам 4-х лиц) – он явно не мог принадлежать кому-то из детей Людовика XI и Шарлоты (это противоречит общеизвестной информации о возрасте детей Людовика, умерших в младенческом возрасте). Тогда когда, кем и почему он был транспортирован в королевскую усыпальницу?
3. Если скелет мужчины из королевского саркофага действительно принадлежит королю Людовику XI, то почему он все время находился в контакте со скелетом женщины, которая не могла быть королевой Шарлотой Савойской (скелет принадлежит женщине  в возрасте 55-57 лет крупной конституции и высокого для средневековья роста).
4. Если скелет мужчины находящийся в большом саркофаге в королевской усыпальнице действительно принадлежит королю Людовику XI, необходимы исторические свидетельства, подтверждающие возможность контакта костей короля с медью.
5. Какой из двух фрагментов черепов находящиеся в большом саркофаге: нижняя челюсть зеленого цвета или череп с отпиленной крышкой принадлежат королю Людовику?
6. Установленные факты переноса костей из одного погребения в другое (контакты между собой как минимум трех погребений – маленький саркофаг, большой саркофаг и могила Танги дю Шателя) не исключали и того, что распиленный череп, фрагменты черепа зеленого цвета или крышка черепа тоже могли быть перенесены в большой саркофаг из других погребений с целью искусственного создания могилы короля.
7. Кроме того, традиционно большой  саркофаг считался идентичным саркофагом Людовика XI, и скелет мужчины в нем скелетом самого короля. Тогда как присутствие там скелета женщины 55-57 лет  (и длительный контакт этих двух скелетов) исключало  идентичность для короля этого скелета. Необходимо было тогда разобраться, если большой саркофаг действительно королевский, почему там оказались останки двух посторонних лиц и где же  тогда идентичный скелет короля?

Библиография:

1. В.П. Алексеев, Г.Ф. Дебец. Краниометрия. Методика антропологических исследований.- Москва: Наука, 1964.- 128с.

2.   В.П. Алексеев. Остеометрия. Методика антропологических исследований.- Москва: Наука, 1966.- 251 с.

3. Ivan Gobry. Louis XI . La  force et la ruse. 1423-1483, Talladier-Historia, 2000, – Page 148.

4. Serguei A . Gorbenko Lés crânes du caveau royal de Notre-Dame de Cléry: Louis XI (1^re partie)//Moyen Age № 29, – 2002. – Page 6-8.

Примечания автора:

*  –  В ходе дальнейшего исследования было установлено, что  костный фрагмент  с подписью  «Tanneguy du Châstel»  представляет собой   не  окостеневший щитовидный хрящ, а окостеневшую  подъязычно-надгортанная мембрану, которая  в норме  имеет фиброзную  структуру.  В  диагностике  данной интересной анатомической аномалии  существенную помощь  нам  оказал проф. каф. Отоларингологии   с курсом хирургии головы и шеи  Ивано-Франковского  Национального медицинского университета  д-р  мед. наук. В.И. Попович.

Сообщение Изучение содержимого саркофагов в королевской усыпальнице (склепе) базилики Нотр-Дам де Клери, в городе Клери-Сан-Андрэ, департамент Луаре, Франция. Статья 3 появились сначала на SAGOR.

о. Люсьену Мийе,
труд которого помог установить истину,
с уважением посвящается
Автор.

Итак, изучение королевской усыпальницы и содержимого саркофагов в первую же неделю исследований дали крайне противоречивую информацию. Во-первых, было установлено, что черепа, представлявшие короля и королеву, в самом деле, искусственно сфабрикованы из черепов трех мужчин и одной женщины. При этом фрагменты черепа женщины выставлялись как лицевая часть короля Людовика XI, а фрагменты черепов двух мужчин представляли королеву Шарлоту Савойскую. Во-вторых, было установлено также, что женщина, похороненная в большом саркофаге, как и ее череп не могли принадлежать супруге Людовика XI, так как королева умерла в более молодом возрасте, чем женщина, чей скелет лежал в большом саркофаге. В-третьих, было установлено, что само нахождение двух скелетов взрослых в саркофаге и факт наличия саркофага для ребенка противоречил исторической информации  об обстоятельствах жизни и смерти короля Людовика XI и членов его семьи. И, наконец, присутствие в королевской усыпальнице останков еще пяти неизвестных  персон ставили под сомнение аутотентичность погребения для короля Людовика XI и Шарлоты Савойской.

Кроме того, отсутствие прямых и четких свидетельств в средневековых документах о том, что королевская чета погребена  в базилике  Нотр-Дам де Клери именно в склепе, в центре церкви, ставило под сомнение и само место погребения короля. Может быть, Людовик XI был погребен в другом неизвестном пока склепе базилики Нотр-Дам де Клери? Тогда непонятно было, почему администрация Людовика XIII распорядилась поставить монумент королю именно у этого склепа? Ведь именно месторасположение памятника и свидетельства кюре базилики Нотр-Дам де Клери Луи Саже (Louis Saget), обнаружившего в 1889 году парное погребение в большом саркофаге, до сего дня являются одними из фундаментальных свидетельств идентичности останков в большом саркофаге Людовику XI и его жене Шарлоте Савойской. Автоматически два эти факта – месторасположение памятника короля в базилике и само место открытия Louis Saget являются аргументами подтверждающими и истинность самого места погребения короля.

Таким образом, становилось объективно необходимым тщательно изучить обстоятельства открытия парного погребения в «королевском» саркофаге в «королевской» усыпальнице базилики в 1889 году. Необходимо было также изучить документы 1617-1622 года, касающиеся создания памятника Людовику XI в центре базилики.

Чтобы уточнить информацию об обстоятельствах открытия места погребения Людовика XI мы обратились непосредственно к свидетельству самого «первооткрывателя» могилы короля Луи Саже (Louis Saget), исполнявшего обязанности кюре в  базилике Нотр-Дам де Клери с 1880 г. по 1913 г.

К сожалению, Louis Saget не оставил никаких записок. В нашем распоряжении было только запись его свидетельств, cоставленная другим кюре базилики  о. Люсьеном Мийе (Lucien Millet), который  служил в Клери с 1913-1957 гг. Lucien Millet  оставил после себя небольшую книгу «Notre Dame de Cléry», изданную ассоциацией «Les Amis de Cléry»  (Мы использовали переиздание 1993 года). В своей небольшой книге Lucien Millet тщательно зафиксировал всю имеющуюся у него информацию, касающуюся открытия останков короля.

Как выяснилось, L. Saget был не первый, кто официально «открывал» королевскую гробницу. (Здесь под словом  открывал, имеется в виду – совершить  открытие, обнаружить нечто уникальное, или впервые или раннее утерянное – примечание автора для переводчика.)

Так, еще в 1792 г. могила была открыта «plombier Huguet de Beaugency»  по приказу революционного комитета из Beaugency, якобы с целью изъятия свинца – останков гроба для технических нужд: «Un ouvrier plombier, nommé Huguet, envoyé par le chef du district de Beaugency avec mission de prendre le plomb des cercueils qu’il pourrait trouver, vint à Cléry pour chercher le caveau…»[106]. Таков официальный предлог посещения  Huguet de Beaugency. К счастью, Юг де Бужанси (Huguet de Beaugency) оставил свидетельства того, что он видел в королевской усыпальнице. В своей книге Люсьен Мийе (Lucien Millet) приводит это описание со ссылкой на De Torquаt «Histoire de Cléry»*. Мы цитируем дословно: «…l’entrée en avait été murée. On perça la voûte et on trouva un cergueil de pierre dont le couvercle  avait été renversé et brisé. Ce cercueil contenait, parmi quelques ossements,  un crâne scié en deux parties; près de là gisaient des ossements d’adulte et d’enfant  mêlés à des morceaux de plomb, à des fragments de vitres et à des débris d’etoffe de velours et de soie [105]»**(Курсив мой – С.A.Г).

Далее Юг де Бужанси (Huguet de Beaugency), сообщает Л. Мийе (Lucien Millet), забрал эти кусочки свинца  и, таким образом, и считал свою миссию исчерпанной: «Huguet se contenta de remplir son office en enlevant le plomb des cercueils …»[105]. Чтобы подтвердить, что он ничего не взял больше для себя  и ничего не нарушил в королевской усыпальнице, он оставил это описание (всего увиденного им при входе в склеп) и взял в свидетели монаха M.Creuzé, поставил дату посещения усыпальницы и расписался: «….demanda à un chanoine, M.Creuzé, de venir constater qu’il ne violait pas la sépulture du roi et que les ossements restaient intacts. Il inscrivit son nom et la date sur la paroi du caveau. M.Greuzé fit déposer dans ce caveau  un reliquaire envoyé de Rome au chapitre et l’on referma la voûte..»[стр.105]. **(Курсив мой – С.A.Г).

Все следы надписи исчезли,  – пишет далее Л. Мийе (Lucien Millet).

Свидетельства, приводимые Югом де Божанси (Huguet de Beaugency), очень интересны: во-первых, он в 1792 году обнаружил в королевской усыпальнице:

1) только один саркофаг;

2) в саркофаге он обнаруживает только один распиленный череп, состоящий из двух частей.

А во-вторых, останки взрослого и ребенка, мы видели в маленьком саркофаге, а не на полу возле него.

Следовательно, в 1792 году в королевской усыпальнице (caveau royal)***.  Два человека видели только один саркофаг  для взрослого человека и в нем останки только одного черепа, состоящего из двух частей и  несколько костей, а не два скелета двух взрослых людей.**

Несмотря на отсутствие  в описании Юга де Божанси  (Huguet de Beaugency), 2-го саркофага, 2-го черепа и второго скелета, все остальное соответствует нынешней картине в королевской усыпальнице (смешанные останки взрослого и подростка, только не на полу, а в малом саркофаге).

У автора есть серьезные основания доверять свидетельству Юга де Божанси (Huguet de Beaugency),  и монаха M.Greuzé, так как мы увидим дальше, их описание  было подтверждено  другой комиссией, а во-вторых, истинная причина визита Юга де Божанси (Huguet de Beaugency)  совершенно исключает всякое воровство, смешивание костей и тому подобное.

Еще более интересную информацию дает приводимое Люсьеном Мийе (L.Millet) описание второго официального открытия гробницы короля в 1818 году. Оно заслуживает того, чтобы процитировать его полностью: «Le tombeau fut ou­vert une deuxième fois en 1818, peu avant la restauration du monument de Michel Bourdin. Par déci­sion de M. Lainé, ministre et secrétaire d’Etat au ministère de l’Intérieur, prise le 22 novembre et le 17 décembre 1817, l’opération se fit 1e 17 juillet 1818. M. le comte Maxime de Choiseul d’Aillecourt, cheva­lier de plusieurs ordres, membre de l’Institut, préfet du Loiret, était accompagné de M. Pagot, architecte, de M. Romagnési, statuaire, de M. le comte de Rossetot et de son fils, de M. Nicolas Saget, curé, et de M. Bignon, vicaire.

Comme en 1792, une ouverture fut pratiquée dans la voûte et M. Pagot descendit dans le caveau.

Il y trouva un cercueil de pierre dont le couvercle était renversé; il renfermait des ossements humains, notamment un crâne scié en deux parties, le tout mêlé sans ordre à différents débris.

Au désordre répandu dans le caveau, il fut facile de reconnaîtra que l’on y avait déjà pénétré. D’ail­leurs, sur un mur, on lisait le nom de celui qui y était déjà venu en 1792 (i).****

Voici le procès-verbal qui fut alors dressé en présence de M. le Préfet du Loiret:

Nous, soussigné, comte Maxime de Choiseul d’Aillecourt, chevalier de l’ordre royal de la Légion d’honneur,  de l’ordre de Saint-Jean de Jérusalem, membre de l’Ins­titut de France et préfet du Loiret, nous sommes trans­porté aujourd’hui vendredi, dix-sept juillet mil huit cent dix-huit, à dix heures du matin, dans l’église de Notre-Dame de Cléry à l’effet de reconnaître la place qu’occupait le mausolée de Louis XI, roi ds France, et l’état du caveau qui existait au-dessous de ce monument.** 

Nous avons, en présence de M. le maire de Сléry, da MM. le curé de cette ville et son vicaire, do M. le comte de Rosselot et de son fils, notre secrétaire intime, de M. Romagnési, statuaire, ordonné l’ouverture da la tombe qui recouvrait le caveau dont la voûte, dans sa partie supérieure, a été par nous trouvée détruite. M. Pageot**, architecte de notre département, est descendu dans le caveau, a examiné le sarcophage découvert dans lequel était un crâne scié qui nous a été présenté.**

A gauche du sarcophage et sur deux dés se trouvait placée une boîte longue de 60 centimètres, haute et large de trente, scellée de cinq cachets de deux empreintes, dont quatre visibles en cire rouge, présentant un écus-son coupé dont le chef est orné de trois fleurs de lys, au-dessous trois épées, le tout surmonté d’un chapeau duquel descendaient dix houppes.

Cet architecte voulant enlever la dite boîte, elle se réduisit en grande partie en poussière, laissant à décou­vert les os d’un squelette dont la tête est très endom­magée. Parmi ces os était une lampe en terre brisée, scellée dans du mortier, dans laquelle se trouvait une éponge; le tout reposait sur des aromates qui se rédui­saient en poussière au plus léger toucher.

Nous recueillîmes lé tout dans une nouvelle boîte que nous avons déposée à la sacristie pour la replacer dans le caveau après le rétablissement de la voûte.

En foi de quoi nous avons signé le présent procès-verbal et ont signé avec nous:

de Choiseul, préfet du département du Loi­ret; S. J. Lemaigre, maire; Saget, curé de Cléry, Bignon, vicaire de Cléry; Baschet, adjoint; Pa­got, architecte du département; Romagnési, le comte de Rossetot, R. de Rossetot.

Как  видим из procès-verbal составленного 17 июля 1818 года префектом департамента Loiret графом Maxime de Choiseul d’Aillecourt и другими должностными лицами: в королевской усыпальнице комиссия обнаружила снова:

1)      один каменный саркофаг;

2)      в саркофаге – один распиленный череп;

3)      а также 17 июля 1818 года комиссия еще видела надпись: «Ouver par moi. Huguet de Bougency, 1792 (Sic.)»

4) комиссия, как и в 1792 году ничего не упоминает о маленьком саркофаге и уже не упоминает об останках взрослого и ребенка на полу слева от каменного саркофага, о котором сообщал Юг де Божанси (Huguet de Beaugency).

5)      Кроме того, комиссия указывает, что королевская усыпальница находилась непосредственно под монументом Людовику XI? В настоящее время королевская усыпальница расположена кпереди и справа от монумента. Отсюда возникает естественный вопрос: не находиться ли настоящая гробница Людовика XI под памятником королю работы М.Бурдана (M.Bourdin)? Во всяком случае, ни Люсьен Мийе (Lucien Millet), ни Луи Жарри (Louis Jarry) не говорят, что памятник был перенесен на другое место. Луи Жарри, напротив даже сообщает,  что после составления  procès-verbal комиссия графа Мaxime de Choiseul d’Aillecourt «…Puis, au nom du gouvernement, il fit rétablir sur le caveau le monument royal…»[310Jarry]?**

Вместе с тем, комиссия очень детально описывает деревянный ящичек 60х30х30 см,  запечатанный красным воском с гербом: (описание) «de trois fleurs de lys, au-dessous trois épées, le tout surmonté d’un chapeau duquel descendaient dix houppes.»

Нет сомнения, что именно этот ящик единственный след вмешательства Юга де Божанси (Huguet de Beaugency). Вспомним реликвию  из Рима, который оставил M.Greuze при посещении им вместе с Югом де Божанси (Huguet de Beaugency) королевской усыпальницы в 1792 году.

Эта догадка подтверждается свидетельством господина Baschet, ajoint, который подтвердил, что в 1792 году в этом ящичке в могилу Louis XI (очевидно по приказу вышестоящего лица, господина de Cluny, а возможно, при участии самого г-на Baschet) Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) перенес кости семьи герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan): «Par suite de nos recherches pour découvrir d’où pro­venaient les ossements déposés dans la boîte placée à gauche du sarcophage, M. Baschet, adjoint, qui a signé  ci-après, a reçu l’attestation d’un officier municipal en 1792, qui a assisté à la violation de ce tombeau: «Que les ossements appatiennent à la famille des ducs de Saint-Aignan; aue cette boîte, accompagnée de titres, a été trouvée dans une armoire du trésor du chapitre de Cléry; que M. de Cluny, qui n’existe plus, alors administrateur du district de Beaugency, la déposa en sa présence dans le tombeau de Louis XI.»[107-108]

Участие господина Baschet во второй комиссии указывает на истинную цель второго посещения королевской усыпальницы – забрать из нее сохранявшиеся в беспокойное время революции останки герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), что и было сделано.

По-видимому, перенос этих останков, а не  извлечение свинца в королевской усыпальнице в 1792 году и было основной целью визита Юга де Божанси (Huguet de Beaugency).

Поскольку в период революции эта акция была опасной для объяснения цели визита, нашли другой предлог – извлечение свинца для нужд революции. Для того чтобы отвести  всякое подозрение от Юга де Божанси (Huguet de Beaugency) даже «реликвиницу из Рима»  с останками  герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan) перенес в «могилу Людовика XI» не он лично, а монах  M.Greuze.

Именно поэтому, выполняя деликатную миссию, о которой в годы революции нельзя было открыто сообщать, Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) сделал все, чтобы отвести от своего имени всякое подозрение во вмешательство в интерьер королевской усыпальницы: с этой целью оно было им описано в присутствии монаха и оставлена надпись на стене: «Открыто мной, Юг де Божанси» (1792) («Ouver par moi Huguet de Baugency», 1792 (sic)).

Эти соображения вызывают доверие к свидетельству Юга де Божанси (Huguet de Beaugency)  и M.Greuzé.

Во всяком случае, только факт переноса в ящичке костей семьи герцогов де Сан-Эньян в 1792 году и их изъятие из королевской усыпальницы в 1818 году – единственный факт, который явно пытались скрыть эти две комиссии, каждый раз придумывая новый предлог для посещения королевской усыпальницы (в 1792 году – якобы для изъятия свинца, в 1818 году  – якобы для подготовки реставрации памятника Louis XI работы Michel Bourdin, и осуществляя свою основную задачу – перенос останков герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), как бы попутно.

Реальные же действия комиссий:

1) в 1792 году Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) и монах M.Greuze заносят в королевскую усыпальницу реликвенницу с костями семьи герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan) и составляют описание всего увиденного;

2) в 1818 году комиссия Maxime de Choiseul d’Aillecourt  извлекает реликвинницу с костями герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), меняет обветшалый ящичек на новый, переносит туда останки герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan)  и в сопровождении официальных лиц (по свидетельству протокола приводимого в книге L.Millet стр.108: «M.Baschet observe que les ducs de Saint-Aignan, seigneurs de la Salle-lès-Cléry, avaient  à leur nomination quelques chanoines du chapitre, et notamment le doyen.

Que les titres trouvés avec la boîte ont été emportés à Beaugency et qu’il a été dressé du tout un procés-verbal.»[108] отправили в Божанси (Beaugency), очевидно, в другое место захоронения.

Эта истинная причина визитов для нас еще одно важное доказательство истинности  свидетельств обеих комиссий о ситуации в королевской усыпальнице, так как, очевидно, другой более важной цели визитов у комиссий не было.

В двух декларациях составленных после procès-verbal, и, подписанном De Choiseul, préfet du Loiret; S.J. Lemaigre, maire; Baschet, adjoint [cтр.108.] указывается, что по распоряжению префекта останки человека в саркофаге были аккуратно уложены вдоль правой стены погребения (саркофага?), в саркофаге прибрано и составлены в трех экземплярах procés-verbal, которые помещены один – в Департаментальный архив, другой в мэрию г. Клери, а третий в бутылке зеленого стекла оставлен в саркофаге короля Людовика XI: «La tombeau de Louis XI était voûté; on creva la voûte avec peine et l’on y fit une ouverture assez grande pour que deux personnes aient l’aisance d’y pénétrer. Elle fut mise ensuite dans l’élat où nous l’avons trouvée, au­jourd’hui. Les ossements, contenus et épars dans le cercueil de pierre, ont été trouvés, réunis avec soin et posés debout à l’extrémité orientale de la tombe.

L’officier municipal qui a fait cette déclaration passe daas le pays pour être véridique.

Signé : De Choiseul; Lemaigre, maire;

Baschet, adjoint.

La présente déclaration, transcrite à la suite au procès-verbal qui précède, a été, ainsi le dit procès-verbal, dres­sée en triple expédition dont une a été exposée dans les archives de la Préfecture, la seconde dans celle de là mairie de Cléry, et la troisième, enfermée dans une bouteille de verre cachetée, a été placée dans le tombeau le 20 juillet 1818.

Signé : De Choiseul, préfet du Loiret; Lemaigre, maire;

Baschet, adjoint.

Таким образом, мы узнаем еще два интересных факта: 1) во-первых, по указанию префекта гробница была прибрана и останки аккуратно размещены вдоль правой  стены саркофага, (скелет мужчины, обследованный нами в королевской усыпальнице, расположен в анатомическом порядке справа в саркофаге, если стоять лицом к алтарю** – примечание автора С.А.Г.). 2) А во-вторых, комиссия 1818 года, оставила один из экземпляров procés-verbal в стеклянной бутылке в могиле Людовика XI 20 июля 1818 года.

Во всяком случае, обе комиссии утверждают один важный   факт: в большом саркофаге они видели человеческие кости в беспорядочном состоянии, и только один распиленный череп.** 

Это было как в 1792 году, так и в 1818 году. Зафиксированная двумя комиссиями картина в королевской усыпальнице в конце XVIII века и вначале XIX в. серьезно противоречит нынешней ситуации в исследуемом склепе: сейчас здесь находиться в саркофаге для взрослого 2 скелета взрослых людей и 2 комплекса черепов, якобы представляющих черепа двух лиц – короля Людовика XI  и его супруги Шарлоты Савойской. Это противоречие было замечено еще внимательным L. Millet: «… De ce que nous venons de dire il semble: 1° que deux fois, en 1792 et 1818, le tombeau de Louis XI a été ouvert et qu’on y trouvé entre autres choses un crâne scié; 2º qu’à chaque fois, devant des témoins, les ossements ont été remis en place.»[стр.109, Л.Мийе.].

Тем не менее, в 1889 году Louis Saget находит в королевской усыпальнице уже два скелета и 2 черепа, которые он определяет как останки королевской четы: Людовика XI и Шарлоты Савойской.

При этом Louis Saget, так описывает свой визит в королевскую усыпальницу: «Une cloison était au bas de l’escalier; d’un coup d’épaule je la renversai; elle était en briques mal jointes et lézardée. On tira du caveau beaucoup de terre, pierres, de dalles brisées  et l’auge sépulcrale  apparut tout entière. Lorsgu’on l’eut, déblayée elle nous laisse voir un amas considérable d’ossements. Ils étaient trop nombreux pour n’appartenir qu’ à un seul corps.  Je fis appel au docteur Duchâteau et à un anatomiste, Professeur au lycée d’Orléans.»[стр.110-111.]. Из его описания видим, что он сразу же возражает против факта указанного в протоколах 1792 и 1818 гг. – о том, что в саркофаге содержалось всего несколько костей. Иными словами Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) и комиссия 1818 года утверждали, что в саркофаге костей мало, Луи Саже (Louis Saget) возражает им, замечая, что костей было так много, что это говорит о том, что среди этих останков, вряд ли находятся останки одного тела.

Интересно, каким образом, не будучи специалистом в области анатомии или медиком, Луи Саже (Louis Saget) установил такой важный факт? Даже представительная  комиссия 1818 года, составив подробный отчет, не рискнула точно утверждать что-либо относительно, количества людей погребенных в саркофаге. Она ограничилась лишь констатацией факта, что был  один распиленный череп и  немного костей в саркофаге. Для Л.Саже (Louis Saget)  оказалось достаточно одного беглого взгляда, чтобы тут же понять, что он имеет дело с групповым захоронением.

Предваряя наше недоумение по поводу таких смелых утверждений с его стороны, Л.Саже (Louis Saget)  тут же заручается поддержкой специалистов. Он вызывает доктора Дюшато и безымянного анатома из Орлеана (docteur Duchâteau et à un anatomiste, Professeur au lycée d’Orléans). Именно эти два специалиста уже «обнаруживают» в саркофаге 2 скелета и два черепа. Таким образом, «открытие» Л.Саже (Louis Saget) блестяще подтверждено профессионалами. И вся ответственность о диагностике парного погребения в саркофаге теперь ложиться на этих двух специалистов. Как и явное противоречие  их диагностики описанию содержимого саркофага комиссиями 1792 года и 1818 года. Итак, честь открытия двойного королевского погребения в саркофаге принадлежит Л.Саже (Louis Saget), а ответственность за противоречие анатомической картины в саркофаге  более раннему состоянию  саркофага целиком ложиться на плечи вызванных Л.Саже  (Louis Saget) специалистов. Ведь именно они установили, что в саркофаге находятся останки двух скелетов – мужчины и женщины и останки двух черепов.[111].

Уже только описание интерьера у Louis Saget существенно отличается от описания интерьера в королевской усыпальнице у Huguet de Beaugency (1792), и у комиссии префекта de Choiseul-d’Aillecourt  (1818)[110-111 – описание Л.Саже]. Louis Saget  ничего не говорит  ни о саркофаге, ни о бутылке  зеленого стекла (с протоколом комиссии префекта de Choiseul-d’Aillecourt  (1818), оставленном 20 июля 1818 года),  и ничего не сообщает о надписи на стене, которую видела еще комиссия 1818 года: «Ouver par moi Huguet de Baugency», 1792 (sic). Ни слова не сообщает он также о маленьком саркофаге, его описание королевской усыпальницы противоречит интерьеру усыпальницы, описанного комиссией 1818 года. (Вспомним, ведь по распоряжению префекта в саркофаге был наведен порядок, убраны мусор и земля, а кости единственного скелета аккуратно сложены  «et posés debout à l’extrêmite orientale de la tombe …»[108]. Не увидеть всего этого, человек, вошедший впервые после комиссии 1818 года, просто не мог.

Но самое существенное отличие «открытия» Louis Saget от описания саркофага в 1792 и в 1818 гг. есть то, что вызванные им специалисты: «docteur Duchâteau  et  à  un anatomiste, Professeur  au lycée d’Orléans» []. Обнаруживают в саркофаге уже 2 скелета и два черепа. Очевидно, Lucien Millet тоже заметил это несоответствие и задал соответственно вопрос  Louis Saget. Ответ Луи Саже (Louis Saget) он приводит в своей книге: оказывается все очень просто: «Сomment se fait il que les archéoloques  qui descendirent plusiers fois dans le caveau n’aient pas vu les corps?

C’est qu’ils ignoraient l’escalier de pierre découvert par moi. Alor ils défoncèrent la voûte  et celleci, en tombant, mit en pièces les dalles qui couvraient le caveau. Ces messieurs prirent ces débris mélanges de ciment pour le fond de l’auge et n’allèrent pas plus loin. Il y avait trent centimètres de matériaux sur les corps royaux lorsque je les découvris.»[стр.109.]

Пресловутые «археологи» (так Л.Саже (L.Saget), очевидно, называет комиссию 1818 года) не найдя входа через лестницу, и вынужденные поэтому пробивать каждый раз отверстие в своде склепа, сами невольно засыпали королевское погребение землей и фрагментами штукатурки с потолка. Так, что на телах оказалось в момент открытия их Л.Саже (L.Saget), по крайней, мере, 30 см земли. Неудивительно, что под  таким слоем земли можно и не разглядеть второго скелета.

Однако, 30-тисантиметрового слоя земли и штукатурки, совсем недостаточно, чтобы засыпать целиком и весь саркофаг. Если предположить, что на момент открытия Л.Саже (L.Saget) в 1889 году двойного погребения саркофаг был засыпан землей, то это значит, что практически половина королевской усыпальницы была засыпана землей. Однако, столько земли не могло случайно упасть от повреждения свода склепа. А в протоколе 1818 года  префект де Шуазёйль  д’Эйлекур (de Choiseul-d’Aillecourt) не указывает, что он отдал распоряжение засыпать королевскую усыпальницу землей, чтоб скрыть саркофаг. Наоборот, указывается, что в саркофаге был убрано, кости ориентированы вдоль восточного направления и оставлена бутылка зеленого стекла с одним экземпляром протокола.  Всего этого, Л.Саже (L.Saget) не  упоминает, как не упоминает и надпись Юга де Божанси, которую видели еще в 1818 году. Следуя объяснению Л.Саже (L.Saget), остается только допускать, что в период между 1818 годом и 1889 годом, неизвестные неофициальные лица тайно проникли в королевскую усыпальницу, а затем: тайно извлекли бутылку с протоколом графа де Шуазёйль  д’Эйлекур (de Choiseul-d’Aillecourt), уничтожили надпись Юга де Божанси (Huguet de Beaugency) и засыпали саркофаг и  половину королевской усыпальницы землей и осколками камней. Во всяком случае, автор данной публикации не располагает информацией, про хотя бы  еще одно официальное открытие королевской усыпальницы в период между 1818 и 1889 гг. Такое объяснение Л.Саже (L.Saget), содержит, очень много неясностей и откровенно абсурдных деталей, что не может вызывать полного доверия.

Очень настораживающим исследователя выглядит и другое замечание Л.Саже (L.Saget). Так описывая свое посещение могилы шамбелана короля Людовика XI Танги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), он вскользь замечает, что Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) забрал свинцовый гроб Танги дю Шателя (Tanneguy du Chastel) [110]. Однако, из источников, известно, что Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) посетил в Клери (Cléry) только могилу Людовика XI, причем он имел две миссии – явную и тайную. О чем уже излагалось выше. Он не посещал больше других погребений в базилике, иначе, это было бы отражено в источниках. Но, комиссия 1818 года, свидетельствует, что  ею посещен именно склеп, в котором до нее в 1792 году побывал и Юг де Божанси (Huguet de Beaugency). Других погребений комиссия тоже не посещала.

Из этого следует, что, если верить пояснениям Луи Саже (Louis Saget), то комиссии 1792 и 1818 гг. просто ошиблись местом (и Юг де Бужанси отнес реликвиницу с останками герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), не в королевский склеп, а в соседнюю могилу (Луи Саже (Louis Saget), имеет в виду, прежде всего могилу Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel),).  По этой версии Л. Саже (Louis Saget), в могилу Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel),  спускалась и комиссия  графа де Шуазёйля д’Эйлекура (de Choiseul-d’Aillecourt). Следовательно по намеку Л.Саже, описание этих двух комиссий  соответствует интерьеру не королевского склепа, а интерьеру могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel). Тогда, согласно  описанию этих двух комиссий (1792 и 1818 гг.), могила Таннеги дю Шателя, должна представлять собой склеп, в которой будет находиться каменный саркофаг, с останками скелета одного человека – Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel). Кроме того, череп у Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), будет распилен на две части (по свидетельству обеих комиссий),  а на стене склепа будет надпись: «Ouver par moi Huguet de Baugency », 1792 (sic). Ведь об этом свидетельствует протокол составленный префектом de Choiseul-d’Aillecourt! Ну и, конечно же, в могиле Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), должна была остаться бутылка с протоколом комиссии 1818 г., оставленная префектом.

Во всяком случае, ни в Клери (Cléry), ни в целом во Франции нам не удалось обнаружить пока материалов о том, что гробница Louis XI либо могила Таннеги дю Шателя  (Tanneguy du Chastel), посещена кем – то: либо обворовывалась, либо открывалась в период между 1818 г. и 1889 г. Следовательно, с момента посещения комиссии 1818 г. до 1889 г. до открытия  Louis Saget – ничего не должно было поменяться в интерьере (т.к. обе могилы были замурованы).

В связи с этим, автора очень заинтересовало описание, данное Louis Saget интерьера и останков скелета Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel).

Вот как рассказывает об этом  сам Л.Саже (L.Saget): «Tout près de là, séparé de ce premier caveau par deux champ, je trouvai celui de Tanneguy du Chastel et ses ossements rangés dans un petit cercueil de chêne. Le plombier de Beaugency avait emporté également le cercueil de plomb qui renfermait son corps.

Je replaçai les ossements dans un cercueil neuf après avoir constaté la blessure faite au crâne du chevalier par un biscaїen et  mesuré son squelette gui avait 1,91 m. Je revins au caveau royal…»[…стр.110].

Итак, как это видно из текста и это второе описание противоречит гипотезе самого Л.Саже, что комиссии 1792 и 1818 гг. ошиблись местом. Так как описании интерьера могилы Таннеги дю Шателя у Л.Саже полностью противоречит описанию 1792 и 1818 гг.: Louis Saget находит скелет Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), но не в саркофаге, а  в маленьком деревянном гробу. Снова мы не находим ни слова о склепе, ни слова о распиленном черепе, ни слова о бутылке с протоколом 1818 г., ни слова о надписи Huguet de Baugency.

Louis Saget упоминает о последнем только в связи со своим предположении, что это Huguet de Beaugency забрал свинцовый гроб.

Интересна в этом описании еще одна деталь, Louis Saget, заметивший рану на голове рыцаря, и даже измеривший его рост, не заметил, что череп шамбелана короля был распилен. Здесь заметим также, что если кости были в маленьком ящике, то для того, что бы измерить рост, нужно было пользоваться антропологической методикой. На 1889 год антропологи знали только два способа M.Orfilla  (предложенный в 1831 г.) и E.Rollet (предложенный в 1888 году) [cтр. 221 у В.П.Алексеева]. Однако, трудно представить, чтобы Л.Саже знал эти методики из специальной литературы. Какой же методикой  тогда пользовался Louis Saget если он дает рост 1 м 91 см?

Итак,  Луи Саже (Louis Saget) не заметил (не указал), что череп Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), – распилен  – ведь обе комиссии видели именно распиленный череп. А если по предположению Л.Саже (Louis Saget), обе комиссии и 1792 и 1818 года  посетили вместо  могилы Людовика XI могилу его шамбелана, то там он должен  был найти неполный скелет дю Шателя (du Chastel), один распиленный череп, и эти останки должны были находиться в саркофаге. Однако,  Луи Саже (Louis Saget)  не замечает саркофага в могиле   Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), как и того, что череп последнего был  распиленным. Зато он находит останки рыцаря в «маленьком деревянном ящичке» измеряет его большой рост и фиксирует рану на голове.

Здесь следует также добавить, что после тщательного обследования стенок королевской усыпальницы, (которую «открыл» Луи Саже), автором была обнаружена выдолбленная на задней стенке склепа дата «1818», замазанная черной краской (фото…), что подтверждало присутствие комиссии 1818 г.  именно в погребении, ныне именуемом как могила Людовика XI.

Установленные факты серьезных противоречий про идентичность  черепа представленного в Клери-Сан-Андрэ для короля Людовика XI:

Итак, описание интерьера могил как  Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), так и Людовика XI у Л.Саже (L.Saget) полностью отличается от описаний интерьера могилы Людовика XI  в 1792 и 1818 гг.

Л.Саже (L.Saget) сам свидетельствует, что он переходил из одного погребения в другое. В большом саркофаге мы обнаруживаем две кости из могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), факт искусственной фабрикации двух черепних комплексов один из которых представлял короля Людовика XI, а другой королеву Шарлоту Савойскую. Кроме того, изучив  свидетельства самого Л.Саже (L.Saget), мы видим, что они вступают в противоречия со свидетельствами источников 1792 и 1818 годов.

Причем, свидетельства Л.Саже (L.Saget) противоречат описанию как королевской усыпальницы (в случае, если комиссии 1792 и 1818 годов были на месте именуемом ныне как могила Людовика XI), так и описанию могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), если обе эти комиссии ошиблись по второй версии самого же Л.Саже (L.Saget)). Единственно, что объединяет описания 1792, 1818 и 1889 года с современным состоянием усыпальницы Людовика XI и Шарлоты Савойской это наличие распиленного черепа.** Учитывая обнаруженные раннее факты переноса костей из одного саркофага в другой [SAG], путаность  и противоречивость пояснений Л.Саже(L.Saget), наличие костей из погребения Таннеги дю Шателя в большом саркофаге в королевской усыпальнице, нельзя было исключать возможности переноса распиленного черепа в большой саркофаг из могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel).

Выводы:

На основании изучения истории «открытия» двойного погребения в 1889 году Луи Саже (Louis Saget) , было установлено:

1) описание королевской усыпальницы Huguet de Beaugency в целом совпадает с ее современным видом;

2) серьезное отличие описания Huguet de Beaugency 1792 г. с современным видом – отсутствие упоминания о маленьком саркофаге и наличии только одного скелета и только одного распиленного черепа в большом саркофаге;

3) описание королевской усыпальницы комиссией 1818 года во главе с префектом департамента Loiret графом Maxime de Choiseul d’Aillecourt в целом также совпадает с ее современным видом и практически полностью совпадает с описанием Huguet de Beaugency в 1792 году;

4) комиссия 1818 года свидетельствует, что на одной из стен королевской усыпальницы она видела надпись оставленную Huguet de Beaugency в 1792 году «Ouver par moi. Huguet de Bougency, 1792 (Sic.)», что лишний раз свидетельствует, что и Huguet de Beaugency в 1792 году и комиссия 1818 года  графа Maxime de Choiseul d’Aillecourt побывала в одном и том же погребении;

5) серьезным отличием от описания комиссии 1818 года графа de Choiseul d’Aillecourt с современным видом – отсутствие упоминания о маленьком саркофаге и наличии только одного скелета и только одного распиленного черепа в большом саркофаге;

6) комиссия 1818 года в отличие от описания  1792 года ничего не упоминает об останках взрослого и ребенка на полу слева от каменного саркофага, о котором сообщал Юг де Божанси (Huguet de Beaugency);

7) комиссия 1818 года указывает, что королевская усыпальница находилась непосредственно под монументом Людовику XI? Это противоречит современному расположению королевской усыпальницы и памятника.

8) дата на стене «1818», свидетельствует в пользу того факта, что комиссия 1818 и, следовательно, Huguet de Beaugency побывали именно в королевской усыпальнице.

9) свидетельства по обеим погребениям  (и Louis XI и Тaнги дю Шателя (Tanneguy du Chastel),) первооткрывателя двойного погребения в большом саркофаге Louis Saget вступают в серьезное противоречие с описанием комиссии 1792 и 1818 гг. (сходных между собой). Получается, что второй скелет в саркофаге в королевской усыпальнице замечают только в 1889 г., и не заметили в 1792  и в 1818 г., либо существует риск, что распиленный череп (пока единственно возможный быть черепом короля) транспортирован из могилы Тaнги дю Шателя (Tanneguy du Chastel). Наиболее серьезным и опасным противоречием, если верить Louis Saget является факт отсутствия принципиального различия в описании двух склепов – склепов короля и склепа шамбелана – возможность двоякого толкования принадлежности распиленного черепа. Либо, если не верить Louis Saget, и верить комиссиям 1792 и 1818 гг. то второй скелет в королевской усыпальнице появляется только с 1889 г.

Анализ идентификации черепа короля проведенного Луи Саже совместно с вызванными им специалистами в 1889 году:

Изучив свидетельства Луи Саже об обстоятельствах «открытия»  им в 1889 году двойного «королевского» погребения,  и установив массу противоречий и откровенно абсурдных объяснений, мы поинтересовались, естественно, и деталями  «антропологической идентификации» Луи Саже. Было интересно узнать, на основании каких фактов он и вызванные им специалисты, в частности Доктор Дюшато пришли к заключению  о том, что «найденные  Л.Саже в большом саркофаге» скелеты и черепа принадлежат именно королю Людовику XI и его супруге Шарлоте Савойской.

Вот, как рассказывает об этом сам Луи Саже: «L’expertise nous révéla d’abord des ossemments de femme: j’étais déconcerté, ne pensant pas à Charlotte de Savoie, seconde épouse de Louis XI. Quelques instants àprès, nous constations la présence d’un squelette d’homme: les deux corps étaient là presque entiers. J’allai prendre une histoire de France et des gravures anciennes représentant Louis XI et Chаrlotte de Savoie, et je m’en servis pour poser des questions à, es experts qui venait de reconstituer soigneusement les deux squelettes.»[cтр.111].

Итак, первым, по утверждению Л.Саже был обнаружен скелет женщины. Л.Саже даже утверждает, что в тот момент они и не думали о Шарлоте Савойской, второй супруге короля Людовика XI. А потом, ими был обнаружен скелет мужчины. Используя историю Франции, автора и год издания Л.Саже не указывает, а также гравюры с портретом короля, опять без указания времени изготовления и авторства, Л.Саже ставит экспертам вопросы:

«Quel âge pouvaient avoir ces personnages? Les différentes parties du crâne de l’homme commençaient à se souder il venait d’atteidre la soixantième année. Or, Louis XI est mort à soixante et un ans.

«La femme était beaucoup plus jeune: les maxillaires et le crâne indiquaient bien vingt ans de moins. Charlotte de Savoie mourut vers quarante ans. L’homme à un prognatisme étonnant qui dit plus que de la fermeté et de la dureté de caratére.»[112].

Итак, первый вопрос о возрасте похороненных персон. Ответ весьма расплывчивый – «различные части черепа?* мужчины уже начали зарастать, как это ожидается в возрасте шестидесяти лет. «И Людовик XI,» – тут же замечает Л.Саже – умер в возрасте шестьдесят одного года». Одного этого совпадения Л.Саже достаточно, чтобы окончательно убедиться, что он имеет дело с черепом короля. Однако, следует заметить, что крышка черепа, со сросшимися черепными швами, соответствует возрасту значительно старше 60 лет или 61 года. Как свидетельствует состояние зарощенности внутренних черепных швов на крышке черепа от «комплекса Людовика XI» – Возраст индивида, которому принадлежала крышка черепа, был между 60 и 70 годами, ближе к  последней цифре, т.е . значительно старше календарного возраста короля.  В то же время человеку, которому принадлежал череп из комплекса Шарлоты Савойской, могло быть от 50-ти до 60-ти лет включительно, тогда как возраст королевы был 38 лет на момент смерти в 1483 году. Следовательно по возрасту, череп не мог принадлежать Шарлоте Савойской. По каким же признакам челюстей было установлено, что череп «женщины» на двадцать лет моложе? Если по единственному сохранившемуся зубу, то его состояние намного хуже, чем белоснежного зуба на «прогнатичных», могучих челюстях, черепа «короля» «свидетельствующих о твердом характере». Естественно, очень твердом характере, если еще учесть, что обе эти прогнатичные челюсти принадлежат к тому же женщине. Во всяком случае, аргументы «идентификации по Луи Саже» не выдерживают критики, настолько они поверхностны.

Однако, в приводимом со слов Л.Саже описании есть одна интересная деталь объясняющая его уверенность в идентичности черепа – «J’allai prendre une histoire de France et des gravures anciennes représentant Louis XI et Chаrlotte de Savoie». Таким образом, оказывается, что Л.Саже «экзаменовал» обоих специалистов, вооружившись «одной Историей Франции и старинными гравюрами», на которых были изображены король Людовик XI  и Шарлота Савойская. Л.Саже не указывает ни автора этой «Истории Франции», ни года издания и конечно же не указывает ни авторства гравюр и ни времени их изготовления. Получается как бы априори он уже точно знает, каким было лицо короля.

Анализу имеющихся изображений Людовика XI и Шарлоты Савойской  у нас будет посвящена отдельная глава, приведенная ниже. Здесь же следует заметить, что по сей день историки не располагают надежным свидетельством, что хотя бы одно из известных детальных изображений короля соответствует подлинному лицу Людовика XI. Это касается и таких известных портретов, как портрет Людовика XI, 1475 года, сохраняющегося в Бруклинском музее искусств в Нью-Йорке и портрета работы Жанна Фуке (Jean Fouquet). 

Кроме того, указанные портреты стали популярными в новое время и в современную эпоху, особенно после капитальных работ биографов короля Людовика XI, таких как Пьер Шампиньон, Пол Мюрей Кендалл,  Жак Ерс, Иван Гобры, Жан Фавье и др. Долгое время короля представляла гравюра XIX века, которую даже называли «классическим изображением Людовика XI»,  где король Людовик изображен в полный рост с тростью (рис.).

Этот портрет, скорее хорошая художественная иллюстрация, вроде романа Вальтера Скотта, чем реальный портрет короля. Именно он скорее всего и был для Л.Саже реальным. Ибо только на нем, есть  характерный прогнатизм верхней и нижней челюстей, «свидетельствующий о твердом характере». Однако, Л.Саже, не учел двух вещей, во-первых портрет был художественным изображением, изготовленным на основе скорее воображения, чем  более древних портретов. А, во-вторых, прогнатизм челюстей, который окончательно его убедил, является антропологическим признаком более присущим женщинам, нежели мужчинам. Это известно антропологам. Кроме того, в данном конкретном случае,  несмотря на крупные размеры, челюсти оказались женскими, о чем свидетельствуют как строения их ветвей, так и форма и размер  коронки единственного сохранившегося зуба. Из-этого мы ясно видим, что любая попытка подогнать  реальный череп человека под свои представления о нем или готовые изображения порочна в своей основе. Так как уводит исследователей в сторону и приводит к неверной интерпретации и искажению даже имеющихся фактов.

Последующие свидетельства Л.Саже, уже не представляют интереса, как свидетельства идентификации, это уже дополнения к информации  о короле. Своего рода дополнительные подтверждения верности идентификации:

«Ces messieurs me firent remarquer que les deux crânes avaient été sciés horizontalement comme cela se pratiquqit en vue des embaumements royaux.

«Les sternum de l’homme avait été scié également. Or, nous savons que le coeur de Louis XI, d’après ses ordres, fut extrait de sa poitrine après sa mort et transporté à Saint-Denis dans le tombeau des rois.»

Действительно, и мы тоже обнаружили в большом саркофаге распиленный фрагмент рукоятки грудины человека. Однако, обычаю посвящать свои сердца, одной из наиболее почитаемых и любимых церквей, следовал не только король Людовик XI. Так в Средние века  поступали многие из французских аристократов. А в базилике Нотр-Дам де Клери, в XV-XVI  вв., помимо короля Людовика XI, были погребены не менее девяти взрослых особ. Так, что утверждать, что только королю могла бы принадлежать распиленная рукоятка грудины, было бы чересчур категорично.

«Le docteur Ganal, qui a écrit l’histoire des em­baumements depuis le temps des Egyptiens, nous dit qu’au xve siècle, pour embaumer le corps des rois et des reines, on sciait leur crâne préalablement lavé avec du vin vieux, puis on introduisait dans l’épine dorsale une poudre préparée par l’apothicaire de sorte que tout le corps était préservé.»[112].

Итак, эксперты замечают, что оба черепа распилены горизонтально, что свидетельствует о посмертном бальзамированиию тел короля и королевы. Автор, ничего не имеет против объяснения смысла распила черепов, однако с сомнением относится к безаппеляционому утверждению, что  черепа принадлежат королю и королеве. Очень жаль, что название работы  docteur Ganal Луи Саже не приводит. Она бы сильно помогла и в теперешней идентификации. Без этой работы и аргументов указанного автора утверждение Л.Саже что такой способ бальзамирования был прерогативой только королевской, кажется бездоказательным. Еще более сомнителен, вывод делающийся ими как бы исподволь, что это бальзамирование характерно именно для Людовика XI. Тогда как, автору данной работы специально изучающему данный вопрос, пока, что не удается найти документов, что тело король Людовика XI было бальзамировано таким способом.  Кроме того в статье Michel Billard  и Christian Simon [32-33] приводиться фотография  распиленного черепа Пьера Хазарда (Pierre Hasard), сеньора  де Буфьера (de Buffière), королевского нотариуса, похороненного в приорстве Мобек (Maubec), жившего в XV веке. Таким образом, становиться ясным, что такой способ бальзамирования мог быть практикован и при бальзамировании тела не только особ королевской крови, но и просто знатных вельмож.

«Le professeur d’anatomie me fit remarquer le crâne génial et très fort du roi. Mais à l’endroit du temporal gauche, il est aminci au point que l’on voit à travers l’os une lumière faible : là où il est trans­parent, il y aurait trace d’hypertrophie du crâne, de méningite ou de tumeur, en tout cas d’un mal très grave devant atteindre le cerveau. Or, Louis XI était traité par ses médecins comme un épileptique; il était, avant soixante ans, d’une enfance sénile précoce qui fit de lui à Plessis-lès-Tours un peureux et un couard alors qu’il avait toujours été le plus brave des cheva­liers.» [112].

Здесь, неизвестный анатом из Орлеана делает смелую попытку прочитать черты характера и даже интеллектуальные возможности по черепу. Френология давно исключена из ряда научных дисциплин, поэтому вряд ли стоит комментировать вывод про гениальность, однако, попытка увидеть болезни по черепу, вполне корректна и даже полезна. Так как, след оставленный патологией на костях, часто бывает единственным позволяющим эксперту установить личность. Однако, мы не можем согласиться, с категорическим утверждением коллеги по поводу конкретно эпилепсии. Во-первых, в настоящее время в науке отсутствуют, четкие критерии изменения формы черепа под влиянием эпилепсии. Во-вторых,  хронисты и биографы короля Людовика XI, не описывают, что он страдал припадками, подобно Цезарю или Достоевскому. Кроме того, изменения, на изучаемых черепах, скорее свидетельствуют, что люди, которым они принадлежали страдали выраженным атеросклерозом сосудов головного мозга. Об этом свидетельствуют, глубокие, с четко очерченными краями артериальные бороздки на внутренней поверхности черепов (рис.). Это следы от сильно кальцифинированных стенок артерий головного мозга, являющимся прекрасной иллюстрацией проявления длительного атеросклероза. Кстати, частые и длительные головные боли у короля Людовика XI, особенно во вторую половину жизни, свидетельствуют о том же. Король, известный своей дипломатичностью и хитростью, неустанно ведущий политическую борьбу и интриги прибывал почти в постоянном сильном нервном стрессе. Что как известно из классических работ Г.Селье приводит почти к стойкому постоянному спазму сосудов мозга. Возможно, один  из подобных спазмов оказался для Людовика XI роковым. Он привел к разрыву артерии с последующей ишемией головного мозга, от которого король и умер в последний день августа 1483 года.

«Ajoutons à toutes ces remarques que la taille des deux personnages est bien celle qu’on leur attribue.

«Dans ce tombeau préparé par ses soins, c’est donc bien Louis XI qui repose aux pieds de la Ma­done qu’il a tant aimée, qui l’a protégé et aidé à refaire la France, dans cette magnifique basilique qu’il a édifiée en son honneur après le vœu de Dieppe. »[112].

Последнее замечание Л.Саже, уже как бы общий вывод. Утверждение о том, что король погребен именно там, где он его нашел. После аргументов «идентификации Луи Саже» это утверждение выглядит уже неубедительно. Однако, для исследователей важным является утверждение о создании базилики именно Людовиком XI в честь помощи Богородицы и победы при Дьеппе. Это утверждение, стало традиционным в вопросе истории реставрации непосредственно самой базилики, разрушенной англичанами во время Столетней войны. Оно неверно, как показали, наше исследование, кроме того, именно эта ошибка, часто уводила исследователей до нас от поиска  истинных погребений исторических лиц в Notre-Dame de Cléry. Эта же ошибка, долго не давала возможности и исследовательской группе в 2001 и 2002 году разобраться, где же находилось действительное погребение короля. Поэтому, мы сейчас обращаем внимание читателя на этот факт. Он важен для верной идентификации персон, похороненных в  базилике. О б этом подробнее мы опишем ниже, в отдельной главе.

Подводя итоги анализа «идентификации Луи Саже» очевидно, что последний аргументирует  идентичность черепа Людовика XI только двумя фактами: возрастом крышки черепа (комплекс Людовика XI, в нашем описании) и наличием скелета женщины рядом, которую Л.Саже, считает Шарлотой Савойской, несмотря на очевидную мужскую конституцию черепа  и возраст единственного зуба, явно не свидетельствующий за 38 лет (комплекс Шарлоты Савойской), все остальные аргументы не выдерживают критики, они либо откровенно субъективны, вроде утверждения про «твердость характера» или «гениальность», либо необоснованны и сомнительны, вроде диагностики «эпилепсии» или способа бальзамирования. Таким образом, нельзя считать, идентификацию Л.Саже, доказательством принадлежности черепов из большого саркофага в «королевской усыпальнице» – Людовику XI и Шарлоте Савойской.

Эти выводы значительно усложнили задачу нашего исследования, так как отпал еще один аргумент, свидетельствовавший в пользу принадлежности исследуемого погребения Людовику XI и его супруге. Но оставалось еще место, определенное королевской администрацией, и кроме того не было изучена могила Таннеги дю Шателя, могущая дать ответы на многие загадки. Поэтому автор, отложил формирование последнего заключения, до исследования могилы Танги дю Шателя.

Примечания:

* – De Torquаt «Histoire de Clery»*- ссылка на стр.105 у Люсьена Мийе (Lucien Millet)

** – курсив автора статьи.

*** – ни Юг де Божанси, ни комиссия 1818 года в своих протоколах, не называет место которое именуется ныне как королевская усыпальница (caveau royal), этим  наименованием – caveau royal), Юг де Бужанси никак не называет это место в своем описании, (Люсьен Мийе в своем описание о визите Юга де Божанси называет это место la sépulture du roi), а комиссия 1818 года употребляет два наименования: «mausolée de Louis XI» и «tombeau de Louis XI»

**** – (i) L’inscription existe encore aujourd’hui; elle est ainsi libellée: «Ouver par moi Huguet de Baugency», 1792 (sic).  – Эта сноска приводиться мной из текста протокола комиссии графа де Шуазёйля д’Эйлекур (de Choiseul d’Aillecourt) (примечания автора – С.А.Г.).

Библиография

В данный момент библиография на стадии подготовки.

Сообщение История «открытия» могилы Людовика XI и Шарлоты Савойской в 1889 году: Факты и их анализ. Статья 4 появились сначала на SAGOR.

След на костях черепа одной из первых огнестрельных ран головы во Франции XV :

Исследование раны на черепе шамбелана короля Людовика  XI рыцаря Танги дю Шателя (1430+1477)  из погребения в базилике Нотр-Дам де Клери  г. Клери- Сан-Андре (департамент Луаре, Франция)
Повторная эксгумация погребения  рыцаря Танги дю Шателя (+1477) 11 октября 2001 года и исследование раны на его черепе.

Памяти о. Люсьена Мийе, труд которого
помог установить истину,  посвящается.
Автор

Данная работа посвящена  описанию контрольной эксгумации могилы шамбелана* короля Людовика XI, губернатора Русильона, рыцаря Танги дю Шателя и исследованию раны, приведшей к смерти, обнаруженной на его черепе  проведенной нами 11 октября 2001 года совместно с комиссией мэрии г. Клери-Сан-Андре, в базилике   Нотр Дам де Клери, где воин был погребен  по приказу короля Людовика XI в в 1477 году. (рис.1,2).

Исследование костных останков исторических персон и патологических изменений на их костях достаточно эпизодичны и эксклюзивны в практике антропологических и палеопатологических исследований проводимых в редких случаях эксгумаций старинных погребений, как правило, вызванных либо техническими, либо научными проблемами связанными с ними. Помимо богатейшей информации о состоянии здоровья и перенесенной патологии, следы которой сохраняют кости, такие исследования зачастую раскрывают и неизвестные страницы истории, не отраженные в письменных источниках эпохи.  Данное исследование не было исключением из этого правила, но помимо богатого исторического материала, принесло также сведения интересные в области криминалистики, судебной медицины и нормальной анатомии.

Актуальность исследования, его цели и задачи:

Исследование скелета и могилы Танги дю Шателя, как и большинство ему подобных (эксгумаций исторических лиц проведенных раннее другими авторами) было вынужденным  и первоначально не запланированным автором работы. Так наша повторная* эксгумация могилы Танги дю Шателя 11 октября 2001 года  была проведена нами совместно с  комиссией от мэрии и церкви г. Клери Сан Андре в целях уточнения истинной картины первоначального состояния королевского склепа и главное содержимого саркофага, приписываемого королю Франции Людовику XI и его супруге Шарлоте Савойской, изучением которого автор очерка был уполномочен мэрией и церковью Клери с 28 августа 2001 года. Указанное исследование в свою очередь стало необходимым в целях идентификации черепа и скелета королевской четы, так как после изучения так называемых черепов Людовика XI и Шарлоты Савойской (рис 3. –официальное фото)   28-29 августа 2001 года и дату  нами было установлено что «черепа королевской пары» в действительности представлены черепными комплексами собранными искусственно из фрагментов черепов четырех человек. Причем, так называемый «череп короля Людовика XI» состоял из верхней и нижней челюстей женщины 50-55 лет, а отпиленная крышка черепа к нему от черепа мужчины 70-75 лет, а череп  «королевы Шарлоты Савойской» состоял из нижней челюсти  выраженного с цветом зеленого оттенка мужчины 65 лет, и черепа с отпиленным фрагментом свода другого мужчины около 60 лет. Информация об этом несоответствии наличных костных останков в «королевском саркофаге»  их историческому статусу опубликована  нами во Франции журнал «Средневековье» в 2002-2003 гг. и в Украине в материалах «» и в журнале «Ортопедия и травматология» за 2004 год.

Естественно, после установления им факта наличия искусственных черепных комплексов вместо обычных черепов двух исторических лиц, автором, по согласованию с гражданскими и церковными властями города Клери Сан Андре, было принято решение тщательно изучить все наличествующие костные останки находящиеся «в королевском склепе» и попытаться ответить на вопрос кому из лиц погребенных в церкви они принадлежат и есть ли среди них останки принадлежащие королю Франции Людовику XI.

Кроме выявленного вышеуказанного несоответствия фрагментов черепов их статусу черепов Людовика  XI и Шарлоты Савойской большое сомнение у автора также вызвало наличие фрагментов двух скелетов мужского и женского сложенных искусственно параллельно в анатомическом порядке  в саркофаге…для одного человека (курсив мой – САГ.) Такое захоронение двух скелетов в одном каменном саркофаге предназначенном для одной персоны явно было не типичным для той эпохи, что доказывается исследования собственно французских археологов и антропологов в Сан-Дени ( ссылка на статью – Исследования в Сан-Дени) и   тем более странно и нетипично для людей такого высокого социального ранга как король Франции и его жена королева Франции.

Следует заметить что эта достаточно удивительная и неестественная картина такого стесненного погребения королевской супружеской четы не имеет объяснения и в трудах современных историков-медиевистов, как французских так и зарубежных [Фавье, Гобры, Шампьон, ПолМюрей Кедал, Жак Ерс.] и вероятно объясняется отсутствием у специалистов даже единичных документов эпохи указывающих место и время погребения короля и королевы в Клери-Сан-Андре.   Причем, если относительно смерти и обряда отпевания королевы Шарлотты Савойской в Амбуазе хотя бы сохранились документы и счета расходов, но не сохранилось никаких документов в отношении непосредственно обряда ее погребения, то в отношении отпевания и погребения тела Людовика XI не сохранилось ничего. Об этом пишет в своей монографии «Людовик XI – профессия короля» известный французский историк Жак Ерс.

В наличие только известная средневековая гравюра изображающая этот обряд с телом Людовика XI приводимая во многих монографиях (рис.) Это отсутствие точной информации у большинства историков приводит к тому что они просто указывают на факт смерти короля 30 августа 1483 года  и последующего погребения его в Клери. При этом большинство из авторов избегает указывать в своих трудах точное место погребения короля Людовика XI в Клери, кроме разве что  Пола Мюрей Кендала и Жана Фавье. ().

Традиционно установление данного места погребения короля приписывается трудам государственной комиссии 1818 года производившей эксгумацию королевской усыпальницы перед установлением возле него старинного памятника работы Мишеля Бурдана 1623 года после реставрации того в Париже. В свою очередь данная комиссия опирается в своем выводе о месте погребения Людовика на свидетельстве комиссара дистрикта Божанси некого Юга  де Божанси 1792 года, осмотревшего королевский склеп в присутствии монаха Крёзе, а также места расположения известного памятника королю работы Бурдана.

Подлинных документов – протоколов их описаний не сохранилось. Во всяком случае на нашу просьбу предъявить их мэрия Клери предоставила только опубликованные фрагменты их описания в труде кюре базилики о. Люсьена Мийе. Именно на основании этих фрагментов протоколов и свидетельств 1793 и 1818 гг., опубликованных у Мийе, мы и имели возможность сопоставить интерьер склепов и содержимое саркофагов «короля Людовика XI»  и Танги дю Шателя с их состоянием и содержимым которое мы зафиксировали при исследовании в 2001 г..

Окончательный вывод о теперешнем месте расположения могилы короля и «королевского» сделан во Франции на основании «открытия аббата Луи Саже» в 1887 или 1889 году и исследовании археологической комиссии из Орлеана в этом же году.(Жарри, Мийе стр. 109)*** Оба авторы не сходятся в датах. Так историк Луи Жарри указывает, что уже в 1887 году аббат Саже был счастлив от открытия в хода во склеп короля , тогда как Люсьен Мийе говорит о другой дате – 1889 год. (Мийе, стр.109).

Естественно, столкнувшись с фактом  наличия вместо  «черепов короля и королевы» искусственно сложенных «черепных комплексов» и фактом неестественного погребения в саркофаге для одного человека скелетов двух человек – мужчины и женщины, отсутствием документов XV-XVIII веков, мы с особым вниманием отнеслись к свидетельствам Юга де Божанси 1792 и протоколу комиссии 1818 проводивших эксгумации королевского склепа и саркофага находящихся по их утверждению как раз возле памятника Бурдана.

Изучение этих документов опубликованных в работе кюре базилики аббата Люсьена Мийе (Люсьен Мийе – о протоколах. Стр. 105. Протокол 1792 г – Мийе. стр. 106-107.  Люсьен Мийе. – о протоколе 1818 г. ) свидетельствовало о том, что обе комиссии видели в королевском склепе лишь один распиленный череп и лишь один скелет, в то же время как по утверждению предшественника Люсьена Мийе на посту кюре базилики аббата Луи Саже в 1889 году он открыл вначале могилу королевского шамбелана Танги дю Шателя, а затем лестницу в королевский склеп, в котором и обнаружил 2 черепа и два скелета. Несоответствие  очевидное, на что автор и указал меру Клери г-ну Клементу Озьелю и другим представителям комиссии мери. Это несоответствие было замечено также и внимательным о.Люсьеном Мийе, который спросил о нем самого «первооткрывателя  двойного погребения» в одном саркофаге тел короля и королевы»**(** – сам о. Луи Саже не оставил никаких записей и описаний относительно своего «открытия», во всяком случае когда – о нем заходит речь администрация Клери ссылается только на интервью с ним записанное у о.Люсьена Мийе -САГОР ):

Вот как формулирует в своей книге этот вопрос сам о. Люсьен Мийе: «Comment se fait-il que les archéologues qui descendirent plusieurs fois dans le caveau n’aient pas vu les corps » «Как же так случилось, что археологи, спускавшиеся множество раз в склеп (имеется в виду склеп Людовика XI – С.А.Г.) не видели тел?»

Луи Саже отвечает невозмутимо: «Это потому что археологи игнорировали каменную лестницу открытую  мной.  » и далее.(стр. 109 Л.Мийе)(имеется  ввиду лестница ведущая в центральный склеп в базилике, которую Саже обнаружил вовремя  эксгумации могилы Танги дю Шателя – С.А.Г. (рис.) )

Таким образом, аббат Саже непрямо намекает, что вместо королевского склепа археологи, как он называет обобщая и Юга де Божанси и государственную комиссию 1818 году вместо королевского склепа видели один череп и один скелет, потому что видели не черепа короля и королевы, а мол ошиблись местом и попали в …могилу Танги дю Шателя, где мол и находиться одно погребение с останками одного человека – а именно: шамбелана короля рыцаря Танги дю Шателя, который обе комиссии и видели вместо ожидаемого королевского погребения. Но тогда согласно описанию в протоколах Юга де Божанси 1792 г. и комиссии 1818 мера графа де Шуазёля-де Эйлекура череп Танги дю Шателя который они якобы видели должен быть распилен, а сам рыцарь должен был лежать в саркофаге ведь именно это они и описали.(Л.Мийе, стр. 105, 107).

Между тем сам Луи Саже говоря о могиле Танги дю Шателя, которую он лично эксгумировал в 1887 году (перед посещением Орлеанской комиссии, если это было в апреле) ни слова не говорит о том что череп рыцаря был распилен, хотя он прямо свидетельствует о том, что он его брал и рассматривал и обнаружил большую рану на голове и подчеркнул огромный рост рыцаря. «Je remplaçai les ossements dans un cercueil neuf après avoir constaté le blessure fait au crâne du chevalier par un biscaïen et mesuré son scuelette qui avait 1,91 m. Je revins au caveau royal» (Millet, 110.)   «Я переложил кости  в  новый гроб после того как констатировал рану на черепе рыцаря от картечной пули и измерения его скелета, который был длиной 1 м 91 см. Я возвратился в королевский склеп.» (Здесь и далее перевод с французского автора статьи – примечание С.А.Г.)

Таким образом,   не упоминание у Л.Саже  о том что череп дю Шателя  был распилен как и один из черепов «королевский четы»  вызывало действительно сомнение в том, где в действительности побывали Юг де Божанси в 1792 году и комиссия графа де Шуазёйля д’Айлекура в королевском склепе, в котором в 1887 году сам Саже обнаружил не один а два скелета в одном саркофаге, или в склепе дю Шателя?

Но нас смущало, что в описание обеими комиссиями интерьера «королевского склепа в Клери» в основном совпадало    между собой и свидетельствовало о наличие в нем:  именно 1 распиленного черепа, а не двух черепов в саркофаге «короля», наличие  1 скелета, а не 2. Кроме того, бросалась в глаза, выцарапанная   на одной из стен «королевского склепа»  дата 1818 год, тщательно замазанная краской (фото), которая явно указывала на присутствие именно в этом погребении комиссии мэрии 1818 года. Ведь не было никакого смысла наносить ее постфактум в 1889 году.

Таким образом, разрешить эти противоречия свидетельства  Луи Саже объективному интерьеру «королевского склепа» и описанию комиссий 1792 и 1818года могла  только повторная эксгумация могилы Танги дю Шателя. Именно интерьер склепа рыцаря мог открыть истину: ошиблись  ли  комиссии с местом расположения королевской могилы и попали вместо нее в могилу Танги дю Шателя, или же …Луи Саже сказал неправду и второй женский скелет в склепе «короля» появился в саркофаге после его изысканий в 1887 году, а следовательно был им туда положен.

Объективно подтвердить правоту и правдивость Луи Саже мог только непосредственно череп самого Танги дю Шателя, который согласно с описанием двух комиссий 1793 и 1818 года (если они действительно  промахнулись и побывали в могиле дю Шателя, а не короля) должен был быть распилен и лежать в саркофаге и согласно самого Луи Саже должен был иметь на своде след смертельной раны.

Именно эти причины и стали основополагающими в решении повторной эксгумации могилы рыцаря Танги дю Шателя  совершенно необходимое нам для идентификации черепа короля и королевы,  что было основной нашей задачей, эта проблема нашла полное понимание со стороны мери и на общем заседании ее с нашим участием после доклада автора с указанием всех обнаруженных противоречий мер Клери и члены мери единогласно приняли решение о необходимости повторной эксгумации, что и было нами совместно предпринято  дата.

Прежде приступить к изложению  находок и открытий    в могиле Танги дю Шателя ниже приведем краткую историко-биографическую информацию о самом Танги дю Шателе :

Рыцарь Танги дю Шатель (1430+1477), шамбелан короля, губернатор Русильона, виконт де Бельер, кавалер ордена св. Михаила.

(Краткая биографическая справка)

Во французской исторической литературе этого человека называют Танги III дю Шатель. [].

Официально считается, что Танги дю Шатель принадлежит к древнему бретонскому роду дю Шателей , происходящему из известного замка Тремазан в Бретани c  века. []  Точные сведения о его родителях отсутствуют. Жан Фавье называет его племянником знаменитого Прево Парижа Танги дю Шателя, его Тезки также Танги дю Шателя, дважды спасшего от бургиньонов** молодого претендента на престол от арманьяков Шарля, будущего короля Шарля VII в 1416 и 1418 годах. [] 10 сентября  1419 во время переговоров этот же Прево Парижа зарубил на мосту Монтеро секирой безоружного герцога Иоанна Бесстрашного – главу Бургундского дома Валуа. Это преступление повлекло за собой смертельную вражду между двумя домами Валуа во Франции: Бургундским и Орлеано-Анжуйским обычно именуемым в исторической литературе как «Арманьяки».***  Вражда в свою очередь привела к союзу Бургундии с Англией, разгрому арманьяков и практически полной ликвидации французской государственности с центром в Париже, который,  как и вся северная Франция оказался в руках англичан. Понимая, что без примирения с Бургундией их партии не победить, теща арманьякского ставленника на престол Шарля (будущего короля Шарля VII)  спустя три года  после убийства бургундского герцога пытается примириться с его сыном и наследником герцогом Филиппом Добрым и настойчиво посылает к нему послов.  После начала сепаратных переговоров арманьяков с Бургундцами в 1423 году на основании договоренностей 1424 года, Шарль VII  для того чтобы примириться с сыном и наследником убитого герцога Иоанна Филиппом Добрым  изгнал со своего двора всех лиц причастных к убийству  бургундского герцога. Вместе с изгнанием они лишились и зашиты арманьякской партии, в числе изгнанных был и указанный прево Парижа Танги дю Шатель, след которого теряется в 1426 году. Дальнейшая судьба его не известна, как и судьба его семьи. Загадочным образом при дворе короля Шарля VII появляется его племянник тоже Танги дю Шатель, который принадлежит к фаворитам короля и становится шамбеланом. Факт тем более удивительный что во-первых ничего не известно о его родителях, а во-вторых, что на фоне установившихся добрых отношениях с Бургундией  такое имя и его носитель не мог не раздражать союзника Шарля  VII герцога Бургундии Филиппа Доброго.  Но тем не менее историки подтверждают что он находился постоянно при дворе короля и был его доверенным лицом несмотря на свою юность. Вторым дядей  и точно не отцом Танги III дю Шателя был коннетабль Франции Гийом дю Шатель, фаворит и доверенный полководец короля Шарля  VI, возглавивший французский десант в Уэльсе в 1404 году. Это нападение французов на английскую территорию тогда закончилось неудачно – десант был полностью уничтожен погиб и Гийом дю Шатель, его тело по-видимому по требованию короля было возвращено во Францию. О значимости и доверии короля к погибшему полководцу свидетельствует факт погребения его останков в базилике Сан Дени – традиционной усыпальнице французских королей, до Гийома дю Шателя такой чести удостоился только прославленный коннетабль Франции Бертран дю Геклян, также бретонец родом, погребенный в Сан-Дени по приказу искренне чтившего его короля Шарля V  Мудрого.

Время гибели Гийома дю Шателя в 1404 году исключает для него возможность быть отцом Танги III дю Шателя, чья могила находится в Клери, и остается только предположить наличие еще одного брата у гонимого с 1426 года прево Парижа. Но об этом брате сведений пока нет. Не известно пока и его имя, т.е. другими словами имена отца и матери Танги III дю Шателя не известны.

Нет точных данных также  и о том, какую точно роль играл погребенный в Клери рыцарь во времена правления Шарля  VII, известно только, что после внезапной и скоропостижной смерти короля – своего покровителя в 1460 году, он был подобно многим любимцам Шарля VII был лишен королем Людовика должностей и феодов и бежал от мести Людовика XI в Бретань ко двору герцога Бретонского. Но ему не удалось остаться в Бретани и закрепится при бретонском дворе, так как он был вынужден вернуться к Людовику XI  в следствии интриг   агента последнего – Антуанетты де Вийекьер, подосланной к герцогу королем в роли фаворитки, вынудившей дю Шателя вернуться во Францию и просить милости и прощения у изгнавшего его короля. После 1465 года он   был «прощен» королем, в чем была его вина так и осталась загадкой в истории и восстановлен вначале на должности шамбелана короля, а затем даже губернатора Русильона захваченного войсками Людовика . Кроме того он получил титул виконта де Бельер.

В чем состояла служба Танги III дю Шателя подробно историки умалчивают ограничиваясь общими фразами о том что он верно служил королю на войне и выполнял дипломатические миссии.

Историк из Орлеана Луи Жарри так описывает в своей монографии гибель дю  Шателя :

««Auprès de lui ne tarda pas à s’étendre dans le champ du repos un des plus loyaux compagnons de son père, Tanneguy du Châtel, vicomte de la Bellière, chevalier de Saint-Michel, chambellan du roi et grand écuyer de France, neveu du célèbre prévot de Paris. Fidèle serviteur de Charles VII , auquel il rend presque seul les derniers honneurs et dont il paye les obsèques de sa modeste fortune, Tanneguy nese rallie pas de suite à son succeseur et vient en Bretagne auprès de Franàçois II ; mais il encourt sa disgràce pour s’être opposé aux  intrigues de la dame de Villequier. Réfugié en France, il reçoit un bon accueil de Louis XI, dont il mérite l’entière confiance par le dévouement le plus absolu. Tous deux étaient au sièegrave;ge de Bouchain sur l’Escaut. Le roi, appuyé sur son grand écuyer, obsevait l’effet de l’artillerie, lorsque Tanneguy fut frappé d’un coup de fauconneau et mourait peu après. Il fit son testament le jeudi 29 mai 1477. Dans cet acte, l’héroïque soldat, qui mourait assez pauvre, prie le roi de pouvoir ses filles, de payer ses dettes et d’empêcher qu’on ne vende ses meubles. Il ajoute ² qu’ïl veut être enterré «devant une image de Notre-Dame, sans pompe et comme appartient à un simple chevalier». Ses recommandations sont ponctuellement observées. Louis pleure son serviteur [Louis Jarry. Suite et fin du règne de Louis XI/ Histoire de Cléry. Orléans : Herluison, 1899.-Page 151.]. et fait d’abord prie pour lui. Le 16 juin 1477, il offre cent marcs d’argent à Notre-Dame de la Victoire, près de Senlis, «pour le salut et remède de l’âme de feu messire Tanguy du Chastel, chevalier de l’ordre dudit seigneur, vicomte de la Bellière, lequel estant en armes en sa compagnie et service estoit allé de vie à trespas devant la ville de Bouchain ¹. Le roi fit plus. Pour accomplir le dernier voeu de celui qui reçut la mort dans ses et se tenir au niveau de ce coer sans détour, il ordonna d’inhumer Tanneguy devant image de Notre-Dame de Cléry, joignant la place qu’il s’y préparait et où gisaint un de ses enfants. ² » Voilà un bel exemple de fidélité dans la vie comme dans la mort»

27 мая 1477 года этот рыцарь якобы даже закрыл Людовика  XI  от выстрела то ли из арбалета то ли из аркебузы под стенами Бушэна (городка во Фландрии) , и сам смертельно раненный скончался на руках короля и за свою верность был погребен перед лицом чтимой Людовиком XI Богородицы Клерийской, якобы возле склепа который король готовил для себя, так объясняет ситуацию экскурсовод волонтер в Клери. Так же описывает смерть Танги дю Шателя в своей монографии «Нотр Дам де Клери»Люсьен Мийе.

Авторитетный современный французский медиевист Филипп Контамин,  описывает  смерть этого рыцаря подобным же образом: «…выстрел из аркебузы, убивший Танги дю Шателя, едва не унес жизнь Людовика XI»(Филипп Контамин. Артиллерия/Темы и перспективы/ – Война в Средние века. – Пер. с фр. Ю.П. Малинина, А.Ю.Карачинского, М.Ю.Некрасова; под ред. Ю.П.Малинина. –СПб: Ювента, 2001.  –  С.223.).

К сожалению, ни Луи Жарри, ни Люсьен Мийе  даже ни Филипп Контамин не приводят документа эпохи откуда они почерпнули свою информацию об обстоятельствах гибели дю Шателя. Луи Жарри правда ссылается на «Историю Клери» некоего Ерлюзиона * – своего предшественника, откуда он возможно  и взял это описание, но подробно документ не цитируется. Кроме того работа Ерлюзиона относится к XVII веку (Проверить точно) и не является таким образом документом эпохи – свидетельством современников, а источники этого автора так же неизвестны.

Таким образом, хотя во французской историографии укрепился стереотип восприятия гибели Танги дю Шателя в результате ранения полученного от выстрела из аркебузы направленной в Людовика  XI следует заметить, что по-видимому такое впечатление создалось на основе скорее вторичного цитирования более ранних исторических работ, чем на основании изучения документов.

Немаловажным свидетельством в пользу нашего подозрения об отсутствии во Франции документов описывающих гибель шамбелана короля есть также отсутствие описания этого несчастного случая как в классической работе Филиппа де Коммина «Мемуары» , где  автор, современник и вельможа Людовика  XI тщательнейшим образом описывает все важнейшие события его правления и опасности коим подвергался король (в данном случае  если верить Контамину в короля стреляли) ни в четырех фундаментальных монографиях посвященных биографии Людовика  XI, принадлежащих перу таких известных истосиков как Пьер Шампьон (), Пол Мюррей Кедал (), Жак Ерс (), и Жан Фавье ()…

Публикация будет продолжена позже

Сообщение О первичных результатах повторной эксгумации скелета Танги III дю Шателя (+1477), шамбелана короля Людовика XI и изучения следа раны приведшей к смерти на его черепе появились сначала на SAGOR.

Monsieur Olivier Ruffier
DRAG. Service régional de l’Archéologie 
6, rue de la Manufacture,
45000 Orléans, France
tél.: 02 38 78 85 41
12 мая 2002 г.

Раппорт Института и Музея Антропологии (Львов, Украина)*, проводившего антропологические исследования в базилике Нотр-Дам-де Клери (в королевской усыпальнице и в капелле Сан-Сакремент) в период с 29 августа 2001 года по 17 января 2002 года:

1. Институт и Музей Антропологии (Львов, Украина), выполняя программу «Исторические персоны Средневековой Европы – галерея портретов – антропологических реконструкций по подлинным черепам»  в лице своего официального представителя Олега Ю. Нестеренко**  предложил руководству мэрии и церкви Нотр-Дам де Клери произвести антропологическое исследование по черепам короля Франции Людовика XI и его жены королевы Шарлотты Савойской, погребенных согласно официальным данным в 1483 г. в базилике Нотр-Дам-де Клери (Клери-Сан-Андре, департамент Луаре, Франция). Черепа короля и королевы уже около 100 лет экспонируются в королевской усыпальнице базилики.

2. Со стороны мэрии,  церкви г. Клери-Сан-Андре, архиепископа Орлеанского, а также  DRAG d’Orléans получены все необходимые разрешения на исследование останков короля и королевы и производства реконструкции лица по черепу (Даты: со стороны мэрии 11.06.2001, со стороны DRAG d’Orléans – 28.06.2001, со стороны церкви Орлеанское архиепископство – 14.12.2000).

3. Была также подписана конвенция-контракт с мэрией г. Клери-Сан-Андре о производстве портрета короля Людовика XI и об оплате этой работы (ниже себестоимости, т.к. часть расходов на себя взял Институт и Музей Антропологи Львов, Украина)(Дата: 16.10.2001).

4. Первичное обследование останков и серьезные трудности, возникшие перед исследованием, обнаруженные противоречия, пути  решения задач.

1)Неожиданные осложнения, возникшие в работе исследовательской группы:

–  29.08.2001. В первый же день обследования д-ром С.А. Горбенко был выявлен факт несоответствия по полу и возрасту черепов, которые представляли Людовика XI и Шарлотту Савойскую: нижняя и верхняя челюсти от комплекса Людовика принадлежали женщине в возрасте 55-57 лет, а крышка черепа от этого же комплекса принадлежала мужчине в возрасте  от 65 лет, нижняя челюсть зеленого цвета от комплекса Шарлотты Савойской принадлежала мужчине в возрасте 60-65 лет, декупированный (распиленный) череп тоже имел выраженные мужские признаки и по возрасту соответствовал человеку от 60 лет, что не совпадало с возрастом королевы.

– Из-за многочисленного журналистского представительства в первый день исследования, чтобы не повредить репутации исторического памятника из-за найденных несоответствий в костях погребенных персон с историческими личностями,  д-р С.А.Горбенко только констатировал факт невозможности создать портрет реконструкцию по представленным костям лицевого черепа «Людовика XI», т.к. не доставало практически всех костей среднего этажа лица и большинства костей верхнего этажа. Вместе с тем исследователями было принято решение разобраться в представленных костях и установить  – принадлежат ли останки, экспонируемые в базилике королю Людовику XI, и создать реконструкцию по черепу человека, который представлял Шарлотту Савойскую.

– Для производства более тщательного антропологического анализа необходимо было осмотреть содержимое обоих саркофагов из королевской усыпальницы (большого и маленького) на что было получено соответствующее разрешение от мэрии и церкви Клери-Сан-Андре.

– При осмотре обеих саркофагов (в присутствии комиссии мэрии и церкви), перед обследованием все содержимое саркофагов фотографировалось), были найдены останки черепа человека – 3-ей персоны, окрашенные в зеленый цвет, они были найдены как в большом, так и в малом саркофаге, кроме того, в малом саркофаге были найдены части мозгового черепа женщины, чьи верхняя и нижняя челюсти почти 100 лет представляли короля. Д-р С.А.Горбенко произвел реставрацию этого черепа, соединив найденные части в анатомической последовательности. Факт перемещения костей между двумя саркофагами стал достоверно установленным.

– Для производства реконструкций и изучения костей были сняты слепки с исследуемых черепов.

– При изучении доступной нам исторической литературы, прежде всего книг:

1. Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999.
2. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et chapelle royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899., – Page 430. Reédition à 2001.
3. Paul Murray Kendall. Louis XI, Fayard, 1974.
4. Lucien  Millet. Notre-Dame de Cléry, « Les Amis de Cléry », 1993.

были установлены также факты несоответствия в описании королевской усыпальницы у Юга де Божанси (1792 г.),  государственной комиссии (1818 г.), и «открытой  впервые» в 1889 году Луи Саже королевской усыпальнице.

Принципиальным отличием было то, что описания содержимого королевской усыпальницы у Юга де Божанси (1792) и у комиссии (1818) практически полностью совпадают и соответствуют в целом картине современного состояния королевской усыпальницы, за исключением одного важного момента, а именно: и Юг де Божанси  в 1792 г. и комиссия 1818 года видела в королевском саркофаге только  один скелет и только один распиленный череп, в 1889 году Луи Саже обнаруживает в королевской усыпальнице в саркофаге уже два скелета: мужчины и женщины, факт несоответствия своей находки описаниям своих предшественников Л. Саже объясняет тем, что и Юг де Божанси в 1792 году и комиссия 1818 года ошиблись, они спускались якобы в гробницу Тэннеги дю Шателя*** – шамбелана короля, похороненного в 1477 году, якобы возле королевской усыпальницы.

Однако при этом, Л. Саже ничего не говорит ни о саркофаге Тэннеги дю Шателя, который он должен был видеть в его могиле (а обе комиссии и 1792 и 1818 году описывают большой саркофаг, в котором находился скелет человека с распиленным черепом) (а он описывает свое открытие могилы Тэннеги дю Шателя в 1889 году, которую он видел якобы перед тем, как попал в королевскую усыпальницу.

Кроме того, если комиссия 1818 года ошиблась, Л. Саже, (если допустить, что он  был следующим после комиссии 1818 года) – должен был обнаружить в «усыпальнице Тэннеги дю Шателя» бутылку с протоколом описания, которую оставила там комиссия 1818 года,  о бутылке Л. Саже ничего не говорит (учитывая, что в XIX в., королевская усыпальница была надежно замурована и официально не открывалась, то бутылка должна была остаться на месте.

Кроме того, очень детально описывая скелет Тэннеги дю Шателя и, не забывая указать про его большой рост и даже заметную рану в макушечной области головы, Луи Саже ни словом не обмолвился, про то, что череп Тэннеги дю Шателя распилен (а обе комиссии и 1792 и 1818 года описывают именно распиленный череп, следовательно, если они по ошибке побывали в усыпальнице Тэннеги дю Шателя, то они оставили описание именно могилы королевского шамбелана: мужчина, похороненный в саркофаге, череп его распилен.

Кроме того, Юг де Божанси оставил на стене усыпальницы надпись «Открыто по моему приказу. Юг де Божанси.», а комиссия 1818 года вообще оставила в этом саркофаге протокол-описание усыпальницы в бутылке.

Череп, представленный в королевском саркофаге, как череп королевы – мужской и тоже распиленный, чтобы понять, чей же это череп необходимо было осмотреть могилу Тэннеги дю Шателя. В противном случае, нельзя было утверждать, что распиленный мужской череп, который ошибочно приписывали королеве, может быть черепом короля.

Это противоречие можно было разрешить только путем осмотра могилы Тэннеги дю Шателя. Если Луи Саже прав, мы должны были обнаружить там усыпальницу подобную королевской (по описанию 1792 и 1818 годов), в ней каменный саркофаг, в саркофаге скелет крупного человека, череп распилен, на крышке черепа должен быть след от раны, В саркофаге можно было также ожидать бутылку с протоколом комиссии 1818 года и на стене надпись Юга де Божанси 1792 года.

Только в этом случае, можно было доверять, как описанию 1792 года и 1818 года, так и описанию 1889 года. Если же мы не обнаруживали бы подобную картину, тогда репутация памятника ставилась бы под сомнение, так как получалось, что описания 1792 и 1818 года, точно соответствующие состоянию королевской усыпальницы  не истины, так как описывают совершенно другое место, а описание 1889 года очень противоречивое само по себе истинно.

При этом антропологическая картина свидетельствует о том, что в королевском саркофаге находятся останки двух мужчин и женщины по возрасту не совпадающие с королевой.

Если же отбросить утверждение Луи Саже об «ошибке» комиссий 1792 и 1818 гг., тогда получается, что второй скелет появляется в королевском саркофаге только в 1889 году.  Чтобы окончательно разобраться в противоречии в описании Луи Саже, и комиссий 1792 и 1818 гг., а также данных антропологии было принято решение совместно с комиссией мэрии и церкви Клери-Сан-Андре осмотреть могилу королевского шамбелана Тэннеги дю Шателя. (Разрешение  11.10.2001).

11.10.2001 г. совместно с комиссией мэрии и церкви Клери-Сан-Андре была осмотрена и могила Тэннеги дю Шателя (+1483), перед изучением могила и останки  была полностью фотофиксирована. Установлено, что могила Тэннеги дю Шателя представляет собой обычное погребение в деревянном гробу, который истлел остался только след вдоль стены погребальной камеры)****, без всяких следов саркофага, череп рыцаря не распилен, кости скелета за исключением стоп и кистей соответствуют естественному первоначальному трупоположению, череп тоже возможно поставлен на основании Луи Саже (на черепе описываемая им рана), череп не распилен, следов других комиссий или ограбления в могиле нет, по–видимому Л. Саже был первым в XIX в., кто открыл могилу Тэннеги дю Шателя.

Поскольку, погребальная камера представляет собой только место для гроба, было сразу понятно, что погребение королевского шамбелана не соответствует описанию комиссий  1792 года и 1818 года.

Таким образом, стало понятно, что и Юг де Божанси в 1792 году и комиссия 1818 года действительно побывали именно в усыпальнице, которую сейчас представляют как королевскую.

Их описанию можно верить, а, следовательно, в большом саркофаге действительно находился в 1792 и в 1818 году лишь один скелет и лишь один распиленный череп, останки скелета второго человека и останки другого (и возможно третьего черепа) были обнаружены Луи Саже только в 1889 году.

Поскольку в могиле Тэннеги дю Шателя нами были выявлены также левое бедро и проксимальный фрагмент локтевой кости от женского скелета, находящегося в королевском саркофаге, вместе с другими фактами противоречия описания Л. Саже с реальной картиной в королевской усыпальнице и описаниями комиссий 1792 и 1818 гг., мы делаем вывод о том, что, скорее всего женский скелет был перенесен из могилы Тэннеги дю Шателя в королевский саркофаг, где до этого момента находился только один скелет и с 1792 года один распиленный череп.

Кроме этого, в могиле Тэннеги дю Шателя, нами обнаружен череп мужчины зеленого цвета подходящий к нижней челюсти и скуловым костям из королевского саркофага. Подробное описание находок отражено в протоколах Института и Музея Антропологии (Львов, Украина) и мэрии Клери-Сан-Андре от 16.10.2001.

Кроме того, на скелете рыцаря нами были выявлены следы редких анатомических врожденных аномалий, не описанных ранее в морфологической литературе. Таким образом, скелет Тэннеги дю Шателя помимо доказательств необходимых для идентификации короля Франции нес в себе дополнительную ценную научную информацию.

Было принято решение его тщательно изучить и описать. С этой целью в присутствии комиссии мэрии и церкви скелет был поднят нами и описан. (Аттестация от 11.10.2001). Был установлен также факт генетической родственной связи черепа рыцаря дю Шателя с неизвестной женщиной, чьи верхняя и нижняя челюсти были экспонированы как челюсти короля.

Перед исследованием стала новая серьезная задача – установить кто эта женщина, а также личность человека, которому принадлежит череп зеленого цвета.

На этот момент исследования наиболее вероятным черепом короля Людовика XI был только распиленный череп из королевского саркофага, который экспонировался как череп Шарлотты Савойской, так как  было  точно установлено, что только этот череп достоверно не покидал королевскую усыпальницу, по крайней мере с 1792 года, по полу и возрасту, он тоже мог соответствовать Людовику XI.

Крышку черепа первоначально мы относили к этому же черепу (небольшое несовпадение краев нами трактовалось как следствие неровного распила и повреждения краев при распиливании,  так как присутствие этой крышки тоже фиксировалось протоколом 1818 года).

Однако, требовалось также исключить факт подлога и этого черепа, а также установить по возможности место нахождения останков королевы, т.к. среди исследуемых костей в королевской усыпальнице не было костей женщины 38 лет, (возраст королевы Шарлотты на момент смерти 1 декабря 1483 года).

Кроме того, проведенная нами идентификация останков крупной женщины из королевского саркофага и мужчины, которому принадлежал зеленый череп, говорила за то, что эти два скелета могут принадлежать знаменитому бастарду Орлеана, графу Дюнуа (1402+1468) и его жене Мари д’Аркур (+1464).

Известно, что в 1854 году и в 1887 две комиссии Археологического общества Орлеана проводили свое обследование в капелле Сан-Сакремент (капелле Дюнуа-Лонгвиллей). Ими описываются останки как графа Дюнуа, так и его супруги  Мари д’Аркур. В последней комиссии (1887 г.) принимал участие также Луи Саже.

Чтобы исключить вероятность подлога и черепа короля, а также проверить верность версии про принадлежность зеленого черепа и черепа женщины супругам Дюнуа, было принято решение  обследовать могилы Дюнуа и Мари д’Аркур.

Кроме того, в случае переноса костей можно было найти недостающие части лицевых частей черепов принадлежащих этим выдающимся историческим личностям, а также возможно нижнюю челюсть от черепа, которого мы идентифицируем как череп  короля. С этой целью было принято решение обследовать погребения Жанна бастарда д’Орлеана и Мари д’Аркур. (Разрешение и аттестация от 27. 11.2001).

27.11.2001 года совместно с комиссией мэрии и церкви были обследованы указанные могилы в капелле Сан-Сакремент (капелла Дюнуа-Лонгвиллей).

Сразу же была установлена ошибочность плана размещения погребений предлагаемого Луи Жарри. Так, например, на месте, соответствующем  согласно плану месту погребения Мари д’Аркур мы обнаружили погребение мужчины пожилого возраста (около 60 лет), кости находились в ящике современной работы, имевшем на верхней крышке металлическую табличку белого металла (или алюминий или цинк)  с надписью «Dunois 1468 18**». Следов гроба средневековой работы (свинцового или деревянного) не выявлено.  Подробное описание состояния данного погребения дано в протоколе  от 5.12.2001 года.

Так как согласно плану приводимому Л.Жарри в своей монографии : Louis Jarry. «Histoire de Cléry et de  l’église collégiale et chapelle royale de Notre-Dame de Cléry». Orléans, H. Herluison, 1899., – Page 430. Reédition à 2001., истинная могила  Дюнуа должна была находиться справа от могилы, где мы нашли скелет мужчины в деревянном ящичке с табличкой «Dunois 1468  18**» , мы оценили это вначале, что по неизвестным нам причинам комиссия 1887 года перенесла останки Дюнуа в пустую погребальную камеру его жены, а истинная могила Дюнуа тогда осталась пустой справа.

Убрав один камень из боковой перегородки между могилами (чтобы не нарушать плиты перекрытия сверху, мы через отверстие осмотрели могилу, которая согласно схеме должна была быть действительно могилой Дюнуа.

Как оказалось, что могила справа от погребения мужчины (на схеме погребения женщины и ребенка) представляет собой засыпанную  до половины землею большую усыпальницу, подобную королевской усыпальнице в центре церкви.

У левого переднего угла усыпальницы (по ориентиру – ближе к алтарю) находились собранные в компактную кучу в беспорядке множество костей и несколько некомплектных черепов людей.

Согласно схеме приводимой у Л.Жарри это погребение названо «могилой неизвестных персон». Совместно с руководством мэрии и церкви было принято решение осмотреть кости и черепа, находившиеся в этой могиле (т.к. среди них могли быть фрагменты черепов из королевской усыпальницы (Разрешение от 27.11.2001).

Кости и фрагменты черепов были сфотографированы, подняты наверх, и описаны. (Протокол от 5.12.2001 г.). Помимо этого, нами были проведены измерения усыпальницы (как оказалось, она значительно больших размеров, чем это отражено у Луи Жарри, потолок ее сводчатый, под костями нами были также обнаружены важные археологические объекты: обломки как минимум трех саркофагов, фрагменты высокохудожественной резьбы по камню, среди них каменный цветок лилии – традиционный элемент королевского герба династии Валуа, множество ржавых гвоздей четырехгранной формы, непромышленного изготовления, ручная работа (возможно средневековые), следы дерева.

На правой стене гробницы остался след (очевидно раннее встроенной  в нее  глыбы (или плиты) из белого мрамора. Все стены и потолок до придела видимости несут следы искусственного разрушения внутренней отделки, вплоть до земли.

На месте нами было проведено первичное антропологическое обследование черепов и костей из неизвестной усыпальницы. Установлено, что некомплектные черепа принадлежат 6 особам: 5 взрослых и один ребенок 10 лет.

На черепе ребенка в правой лобно-теменной области четко фиксируется след (50 мм) резанно-рубленной раны. Кости ребенка заметно отличаются по цвету от костей взрослых, что свидетельствует о разных первоначальных условиях захоронения.

Среди черепов взрослых внимание на себя обратили, прежде всего, два черепа: фрагмент 2/3 распиленного черепа (идеально подходящий к крышке черепа из королевской усыпальницы и сильно разрушенный череп мужчины с выраженной профилировкой лица (сильно поднятые, выступающие кости носа).

С момента находки, эти черепа для исследования стали альтернативными черепами короля Людовика XI. Было принято решение об их тщательном изучении.

Поскольку, было установлено, что схема Л.Жарри содержит серьезные ошибки в масштабе и расположении могил относительно стен и алтаря капеллы, стало ясно, что могила называемая могилой Мари д’Аркур, находится левее того места, где она изображена на схеме.

Так как наличие черепа Мари д’Аркур в могиле, является важным доказательством в идентификации короля Франции и исторических персон, имеющих национальное значение для Франции, было принято решение осмотреть, через небольшое отверстие в боковой левой стене мужского погребения могилу, называемую могилой Мари д’Аркур и ее сына Жанна.

При обследовании данного погребения установлено, что данная могила не может быть могилой Мари д’Аркур и ее сына Жанна, так как по величине погребальной камеры предназначалась только для одной взрослой особы, а Жанн Дюнуа – сын Мари д’Аркур погиб и был похоронен до 1463 года, а Мари д’Аркур умерла  1 сентября 1964 года., т.е. если бы мать положили в одну могилу с сыном (рассчитанную на место только для одной взрослой персоны) один гроб (в данном случае детский пришлось бы поднимать и потом  ставить сверху на большой свинцовый гроб женщины, который мы обнаружили на месте погребения, называемого Л.Жарри могилой Мари д’Аркур).

Учитывая также, что ящик, в котором сохранялись детские кости современной работы (XIX в.) и то, что среди останков детских костей были кости двух детей – ребенка 10 лет, подходящие к костям и детскому черепу из «могилы неизвестных персон» и кости карлика, это делает еще более сомнительным принадлежность этой могилы жене Дюнуа.

Кроме того, изучение черепа и костей скелета этой женщины свидетельствует о тяжелом наследственном заболевании очень похожим на болезнь Дауна, во всяком случае, маленький узкий и низкий лоб вместе с монголоидными орбитами дают картину типичного лица больного с болезнью Дауна.

Таким образом, мы считаем, что данная женщина не является Мари д’Аркур. Кроме того, нами найдены серьезные противоречия в описании комиссий 1854 года и 1887 года описывающие могилы Дюнуа, Мари д’Аркур, Франсуа I  Дюнуа-Лонгвилля, его супруги  Аньес Савойской, а также Франсуа II Дюнуа-Лонгвилля и Луи I  Дюнуа-Лонгвилля. Описание отражено в протоколе от 5.12.2001 года.

Поскольку была установлена несомненная связь между  перемещением костей из трех погребений между собой, а именно: между королевским саркофагом, в королевской усыпальнице, могилой Тэннеги дю Шателя и могилой неизвестных персон, обнаружены черепа, имеющие важное историческое и национальное значение для Франции, мы допускали, что недостающие части (лицевого черепа от действительных черепов Дюнуа и Мари д’Аркур,  а также возможно черепа или фрагменты черепов короля Людовика XI и его супруги Шарлотты Савойской могут находиться среди земли, которой засыпана была «могила неизвестных персон», поскольку, в случае недообследования ее терялась бы на длительное время важная  информация, имеющая идентификационное значение, а также возможность реставрации ценных черепов исторических лиц, мы совместно с мэрией Клери-Сан-Андре обратились к Вам с просьбой, либо прислать археолога для проведения археологической разведки земли в могиле, либо  позволить нам провести эту разведку самостоятельно.

Получив Ваше согласие на проведение самостоятельной антропологической – археологической разведки (10.01.2002) и необходимые инструкции с 10.01.2002  по 14.01.2002 года нами было произведено изучение грунта и его содержимого в «могиле неизвестных персон».

Ниже мы приводим описание найденного за период первичной антропологической разведки в данном объекте. Схемы, иллюстрирующие изучение объекта, как и чертежи раннее обследованных нами погребений мы приводим в приложении к раппорту ниже.***** Фотографии по всему материалу будут подготовлены к окончанию идентификационного исследования.

Опись обнаруженных объектов в «могиле неизвестных персон»:

10.01. 2002.

I. Кости и фрагменты черепов и скелетов людей:

1. Нижняя челюсть мужчины, состоящая из двух фрагментов, сохранившиеся зубы на нижней челюсти в очень хорошем состоянии соответствуют биологическому возрасту 35-40 лет.
2. Верхняя челюсть мужчины с небным  отростком нетипичной формы (трапециевидная, значительно удлинена, с заметно выступающими вперед и в стороны альвеолярными лунками для клыков –3– их зубов).
3.Левая скуловая кость с сильным рельефом, неровная и шероховатая, идеально совпадает по размерам и шву с найденной (пункт 2.) верхней челюстью и левым орбитальным отростком лобной кости  фрагмента 2/3 распиленного черепа (идеально подходящий к крышке черепа из королевской усыпальницы).
4.Очень массивная нижняя челюсть (из трех фрагментов) человека старческого возраста с утраченными  при жизни премолярами, подходящая по прикусу к найденной (пункт 2.) верхней челюстью и по суставным поверхностям мыщелков с фрагментом 2/3 распиленного черепа (идеально подходящий к крышке черепа из королевской усыпальницы).
5. Зубы: 3-й зуб (левый клык) идеально подходит по строению корня и коронки к верхней челюсти (пункт 2.), 2  резца по строению корней и коронкам идеально подходят к нижней  челюсти (пункт 1.).
6. Массивные I–й  и II-й позвонки, по суставным поверхностям подходящие к фрагменту 2/3 распиленного черепа (идеально подходящий к крышке черепа из королевской усыпальницы).
7. Три ключицы массивной формы.
8. Массивная бедренная кость с укороченной шейкой.
9. Плечевая кость белого цвета (отличается по цвету от всех остальных костей) без эпифизов.
10. Бедренная кость с еще несросшейся головкой и тазовой костью ей соответствующей (найденные вместе в правильной анатомической последовательности).

II. Фрагменты саркофагов:

1) три фрагмента саркофага из белого мрамора с художественной резьбой;
2) три каменных фрагмента саркофага или внутреннего убранства саркофага или усыпальницы окрашенные в черный цвет (один из них в виде раковины);
3) два каменных фрагмента тонкой резьбы с явным зеленым оттенком;
4) плоский каменный фрагмент с очень тонкой резьбой в виде малой колоны, в торцевой части изображение окна – арки в мавританском стиле;
5) фрагменты большого каменного саркофага с художественной резьбой, один  из них с резьбой в виде герба;
6) каменный фрагмент округлых очертаний с резьбой, окрашенный белой краской со следами рисунка с позолотой;
7) Камни с визуально хорошо заметными вкраплениями  зеленого цвета (след контакта с оксидом меди).

Визуально различимые виды камня найденные в «могиле неизвестных персон:

1. белый мрамор;
2.белый камень, окрашенный в черный цвет;
3. серый камень;
4.буровато-рыжий камень (из этого материала сделана  королевская    лилия).

II. Керамика:
1)      Фрагмент богатой глазурированной керамики;

III. Витражи:

Многочисленные останки витражей с хорошо просматриваемыми на свет фрагментами рисунков (роспись средневекового  типа,  XV в.);

IV. Металлические объекты:

1)куски свинца (подобные кускам от свинцовых гробов, которые встречались в других погребениях);
2)окисленная зеленого цвета проволока; (очевидно, содержащая в своем составе медь);
3)два металлических объекта (металл белого цвета) грушевидной формы (в диаметре до 8 мм) с отходящими в бок перпендикулярно плоскими тонкими лентами, в одном из них – в виде петли;
4) многочисленные четырехгранные ржавые гвозди непромышленного изготовления (технология ручной ковки) (вероятно XV-XVI вв.).

V. Фрагмент ткани (красного оттенка).

11.01. 2002.

I. Кости и фрагменты черепов и скелетов людей:

1. Правая  скуловая кость с сильным рельефом, неровная и шероховатая, идеально совпадает по размерам и шву с найденной (пункт 2. описания 10.01.2002) верхней челюстью и левым орбитальным отростком лобной кости  фрагмента 2/3 распиленного черепа (идеально подходящий к крышке черепа из королевской усыпальницы).

2. Зубы: 3-й зуб (правый клык) идеально подходит по строению корня и коронки к верхней челюсти (пункт 2 описания 10.01.2002.), 3-й зуб (клык) слева идеально подходящий по строению корня и коронки к альвеолярной лунке нижней челюсти (из 3-х фрагментов) старика, 6-й зуб слева (первый моляр) верхней челюсти мужчины(пункт 2 описания 10.01.2002.); 8-й зуб хорошей сохранности, третий моляр,  с еле заметно стертыми бугорками.

3-й зуб (правый верхний клык) по строению корня и коронки идеально подходит к альвеолярной лунке верхней челюсти женщины, чьи челюсти экспонировались в королевском саркофаге, как челюсти Людовика XI, 3-й зуб (левый нижний  клык) по строению корня и коронки идеально подходит к нижней челюсти женщины, чьи челюсти экспонировались в королевском саркофаге, как челюсти Людовика XI.

3. Крупная бедренная кость хорошей сохранности.
4. Проксимальный фрагмент (с головкой) плечевой кости (возле фибулы).
5. Головка правой плечевой кости.
6. Правая ключица длиной 141,4 мм, угол изгиба ближе к женскому (разогнутой формы),   найдена возле 2-й золотой фибулы.

II. Фрагменты саркофагов:

1) фрагмент саркофага с художественной резьбой  – в виде листа дуба;
2) фрагмент каменной плитки  с тонкой резьбой;

II. Витражи:

Многочисленные останки витражей с хорошо просматриваемыми на свет фрагментами рисунков (роспись средневекового  типа);

III. Металлические объекты:

1. кусок свинца (подобные кускам от свинцовых гробов, которые встречались в других погребениях);
2. фрагмент металлического изделия длиной – 67,6 мм, шириной 5,9 мм, четырехгранный, немного изогнутый по оси;
3. три ржавые четырехгранные гвозди: длина 35,4 мм и один четырехгранный гвоздь длиной 85,5 мм (все непромышленного изготовления, вероятно XV-XVI вв.).
4. две золотые фибулы высокохудожественной работы (художественной литье, ковка, пайка). Вероятно средневековой работы (см. прилагаемые фотографии).

Первая золотая фибула представляет собой головку правильной формы в виде круга (диаметр 31мм), внутри маленькая барельефная женская головка в профиль, соединенная с внешним кольцом двенадцатью изогнутыми лучами) сзади припаяна круглая в диаметре металлическая шпилька (острый конец отсутствовал) общая длина – 69,9 мм, вторая фибула с целой шпилькой, аналогичной конструкции, общая длина – 103,3 мм. Место нахождения фибул:1-я – на глубине 169,3 см (от высоты потолка, на 44,5 см ниже первоначального уровня насыпанной земли), на 55,0 см от внутренней стены гробницы, на 173,0 см от передней стены гробницы, 2-я на глубине 169,3 см (от высоты потолка, на 44,5 см ниже первоначального уровня насыпанной земли), на 60,0 см от внутренней стены гробницы, на 143,0 см от передней стены гробницы.

14.01.2002.

I. Кости и фрагменты черепов и скелетов людей:

1. Дистальный мыщелок крупной  бедренной кости хорошей сохранности.
2. Ключица взрослого человека без мыщелков.
3. Зуб резец идеально подходящий по строению корня и коронки к альвеолярной лунке верхней челюсти ребенка черепа ребенка 10 лет, имеющего след раны на голове.

II. Керамика:

1) Фрагмент керамической вазы со следами копоти;
2) Красная керамическая плитка прямоугольной формы.
3) Синяя глазурированная керамика

III. Фрагменты саркофагов:

1)      фрагмент саркофага серого камня с резьбой напоминающей по форме голову коня;
2)      фрагмент саркофага (скорее всего ножка – тумба в виде правильной пирамиды с закругленными углами, окрашенная в черный цвет;
3)      обломки резных колон от саркофагов и внутреннего убранства гробницы;
4)      каменные блоки со следами резьбы (длина не измерялась);
5)      каменный фрагмент фигурки в виде изогнутого параллелепипеда окрашенного с четырех сторон позолоченной краской;
6)      Камни с визуально хорошо заметными вкраплениями  зеленого цвета (след контакта с оксидом меди).

IV. Витражи:

Многочисленные останки витражей с хорошо просматриваемыми на свет фрагментами рисунков (роспись средневекового  типа);

V. Металлические объекты:

1) кинжал маленький с изогнутым влево лезвием: ручка и клинок изготовлены из одного металла, на ручке отчетливо видны по три заклепки с обеих сторон, внизу маленькая гарда направленная вниз и вперед. Общая длина ручки 61,2 мм, максимальная ширина ручки на уровне 3-ей заклепки – 12,5 мм, минимальная (под гардой) – 10,0  мм. Длина клинка: до места изгиба – 40,2, от места изгиба – 40,0 мм. Лезвие узкое, равномерно сужается к острию, максимальная ширина лезвия у гарды 12,3 мм, минимальная ширина (у  острия – 1,5 мм). Толщина металлической пластинки ручки – 4,2 мм. Кинжал обнаружен в толще грунта ближе к задней стене: на  расстоянии 40,0 см от задней стены, 14,0 см от внутренней стены гробницы, 70,0 см от потолка над ним.

2)  кусок металлической проволоки зеленого цвета.

Основная масса фрагментов разрушенных саркофагов и каменного украшения гробницы сосредоточена под землей в задней части гробницы (исследовано и сфотографировано) и возможно вдоль внешней стены (эта область нами не исследовалась), кости, фрагменты черепов в основном сконцентрированы в передней части гробницы ближе к внутренней стене (эта область нами наиболее изучена), хотя наблюдаются  отдельные фрагменты костных останков и зубов по всему периметру гробницы.

Область наиболее частого нахождения гвоздей сосредоточена главным образом вдоль внутренней стены гробницы и проекционно совпадает с наиболее  плотно встречающимися останками костей, зубов и черепов, а также  следами дерева (что приводит к выводу, что первоначально, часть костей могла быть перенесена сюда в деревянном ящике, возможно в гробу).

Керамические объекты встречались ближе к задней части гробницы, металлические объекты не имели четкой локализации и встречались, и могут встречаться по всему периметру. Осколки витражей средневекового типа тоже встречаются  повсеместно.

Фрагмент ткани, золотые фибулы и красная керамическая плитка прямоугольной формы (возможно, ею был выстлан пол гробницы) были найдены практически в центре гробницы.

           К   данному описанию прилагается схема «Могилы неизвестных персон»  и приложение к схеме:

Приложение (описание обозначений на схеме  «Могилы неизвестных персон»):

1. Грунт, которым была засыпана гробница до начала исследования. h min. (наименьшее расстояние от грунта до потолка гробницы) = 57,6 см, h max(наибольшее расстояние от потолка гробницы до поверхности грунта) =124,8 см (самое низкое место в гробнице, где у внутренней стены, ближе к левому переднему углу находились на поверхности грунта останки 6-ти черепов и собранные в одну кучу кости и костные фрагменты от скелетов).

2. Наиболее изученная нами область – место, где более густо, чем в других местах, встречались разрозненные обломки костей, множество средневековых гвоздей и останки дерева. Именно в этой области  нами 11.01.2002 г. были найдены ювелирные украшения ручной работы – фибулы из  желтого металла (вероятно  золото), фрагмент плечевой кости, ключица и правая скуловая кость человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа. Здесь же обнаружен маленький кусочек ткани красного цвета. Эта область изучена до глубины залегания фибул от потолка гробницы  h = 169,3 см.

3. Область компактного расположения фрагментов уже идентифицированных черепов. Изучен слой грунта  на уровне от 105 см до 167,4 см (расстояние до потолка гробницы). В этой области найдены верхняя и нижняя челюсти и левая скуловая кость человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа,  его зубы (3-и зубы  с верхней челюсти и моляры с  верхней и нижней челюстей), зубы женщины, останки  которой обнаружены в королевской усыпальнице и  в могиле Тэннеги дю Шателя,  зуб десятилетнего ребенка, череп которого имеет след резанно-рубленной раны, на границе этой области с границей компактного расположения крупных фрагментов саркофагов, блоков и украшений гробницы, найдены две напольные керамические плитки буро-красного цвета, в правом заднем углу этой области обнаружены три фрагмента высокохудожественной резьбы на камне, из белого мрамора фрагмент миниатюрного окошка в “мавританском стиле”, из красно-бурого камня фрагмент цветка лили, а  из серого камня тщательно вырезанный лист дуба, возле последнего не идентифицированная пока нижняя челюсти из двух фрагментов. В этой же области мы находили множество фрагментов витражей с примитивной росписью (очевидно, средневекового периода).

4. Область отвала грунта.

5. Область, где компактно встречаются обломки колон, плит, фрагменты саркофагов или  их украшений – фрагменты камня со следами резьбы.

6. Область нахождения останков 6-ти черепов и компактного расположения костей на поверхности грунта.

7. Область, где компактно встречаются останки черепа человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа.

8. Граница области компактного нахождения останков черепов 6-ти человек и не идентифицированных костей. h=124,8 см до потолка гробницы от поверхности  грунта.

9. Граница области компактного  расположения крупных обломков саркофагов и колон.

10. Средневековые гвозди.

11. Кусочки дерева.

12.  Осколки средневековых витражей.

13. Правая скуловая кость человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа.

14. Вторая золотая фибула и ключица возле нее.

15. Первая золотая фибула (с отломанным кончиком) и  проксимальный фрагмент плечевой кости.

16. Металлические объекты (белый металл) – «пуговицы»?

17. Шейные позвонки не идентифицированных персон.

18. Кусочек красной материи.

19. Бедренная кость, придавленная камнем.

20. 1-й и 2-й шейные позвонки человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа.

21. Левая скуловая кость человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа.

22. Верхняя челюсть человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа.

23. Фрагменты нижней челюсти человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа.

24. Бедренная кость и часть таза молодого человека, расположенные вдоль каменного блока.

25. Зубы человека, которому принадлежит 2/3 распиленного черепа, зубы женщины, скелет которой находиться  в королевском саркофаге в королевской усыпальнице в центре базилики, зуб ребенка 10-ти лет, которому принадлежит череп со следом резанно-рубленной раны.

26. Каменный листочек дуба, фрагмент украшения саркофага или гробницы.

27. Нижняя челюсть неизвестного (состоящая из двух фрагментов).

28. Фрагмент резьбы на камне – верхний лепесток королевской лилии, маленькая плитка с вырезанным на боковой стороне окном  в мавританском  стиле.

29. Красная керамическая напольная плитка и ключица на ней.

30. Зеленая (окисленная) проволока и фрагменты камня с выраженным зеленым оттенком.

31. Фрагмент камня окрашенного золотой краской.

32. Фрагмент керамической вазы.

33. Маленький кинжал.

34. 1-я скульптурная каменная деталь саркофага окрашенная в черный цвет.

35. 2-я скульптурная каменная деталь саркофага окрашенная в черный цвет.

36. диафиз плечевой кости  белого цвета.

37.  крупные детали украшения саркофагов или гробницы – резьба по камню.

Объекты изучения:

В настоящее время исследовательской группой ИМАР (ЛМИР, Львов Украина) изучаются   черепа и останки черепов 12 персон, 6 скелетов и 6 погребений.

Останки всех изучаемых лиц сфотографированы, произведены краниометрические и остеометрические измерения, останки описаны морфологически, описана найденная на костях патология, взят костный порошок и фрагменты костей для произведения биохимических, токсикологических и ДНК –анализов.

Методы изучения:

Для идентификации персон используется оригинальный метод историко-криминалистической идентификации, разработанный в ИМАР для идентификации исторических персон, он включает в себя, как методы антропологической и патоморфологической диагностики, применяемые в современной криминалистике, так и метод сравнительного морфологического изучения генетически близких особ, сравнительной одонтологии, в сочетании с данными генеалогии  и исторических хроник, которые позволяют сравнивать объективные данные антропологического и патоморфологического анализа с достоверными данными из исторических документов, дающие представления о возможном морфологическом облике исследуемых персон.

В данном конкретном исследовании нами использована также вся доступная информация, касающаяся истории погребения короля Людовика XI,  его супруги Шарлотты Савойской и их детей, информация об обстоятельствах погребения королевского шамбелана  Тэннеги дю Шателя, информация о погребении Жанна бастарда Орлеана и его супруги Мари д’Аркур и их сына Жанна.

Как вспомогательный метод в идентификации персон будет использован также метод пластической антропологической реконструкции лица человека по черепу  М.М.Герасимова-Г.В.Лебединской. По каждому черепу, который хорошо сохранился или подлежит реставрации будет произведена пластическая антропологическая реконструкция.

Часть черепов имеющих национальное значение для Франции, нуждаются в реставрации отсутствующих частей, по разработанной в Институте и Музее антропологической реконструкции методике расчета  корреляций этажей лица, успешно примененной нами при реставрации черепа Св. Бернарда Клервоского. Мы запланировали произвести подобную реставрацию. А после этого, создать портретную реконструкцию.

Первичные результаты антропологического изучения и историко-криминалистической идентификации проведенной исследовательской группой Института и Музея Антропологии (Львов, Украина), :

1)Проведена историко-криминологическая идентификация четырех персон: Жанна бастарда Орлеана, графа Дюнуа, его супруги Мари д’Аркур, их сына Жанна Дюнуа (10-ти лет),шамбелана короля Тэннеги дю Шателя.

2)В настоящий момент проводится историко-криминологическая идентификация короля Франции Людовика XI,  и четырех персон, похороненных в капелле Дюнуа-Лонгвиллей. Для установления личностей остальных необходимо продолжение изучения и анализ краниометрических и остеометрических данных, параллельно с лабораторными методами исследованиями, изучением исторических источников и археологической интерпретацией уже найденных объектов. Кроме этого необходимо, тщательное  археологическое изучение «Могилы неизвестных персон», т.к. среди обломков саркофагов и грунта, могут находиться части лицевых костей короля Людовика XI, череп Шарлотты Савойской,  кости среднего этажа лица Жанна бастарда Орлеана и его супруги Мари д’Аркур. Возможны и другие не менее важные находки.

3) Установлена хронология местонахождения костей и черепов из «королевской усыпальницы» и могилы Тэннеги дю Шателя.

4) Сняты силиконовые слепки для производства муляжей и последующих реконструкций с черепов и останков черепов 7 особ. Изготовлены муляжи слепки –трех черепов исторических особ.

5) В протокольной форме все находки предъявлены комиссии мэрии и церкви Клери-Сан-Андре.

6) Все изучаемые черепа описаны, измерены, сфотографированы, произведен первичный факторный анализ.

7) Произведена первичная реставрация трех черепов исторических особ (Мари д’Аркур и распиленного черепа из большого саркофага, который мы считаем черепом короля Франции Людовика XI и черепа молодой особы из малого саркофага в «королевской усыпальнице».

8) Осуществлены новые измерения всех погребальных камер и гробниц, в которых проводилось исследование, а именно: «королевской усыпальницы», обеих саркофагов в ней, погребальной камеры могилы Тэннеги дю Шателя, погребальных камер женщины и мужчины в капелле Дюнуа-Лонгвиллей, гробницы – «Могилы неизвестных персон».

9) С разрешения DRAG d’Orléans, проведена комбинированная антропо-археологическая разведка в «Могилы неизвестных персон», для дальнейшего археологического изучения подняты на поверхность – важные археологические материалы, свидетельствующие о содержимом объекта, как важного и перспективного в плане археологического и исторического изучения.

10) Систематизированы и разложены в анатомическом порядке и сложены в специальные цинковые ящики останки всех скелетов изученных за это время, а именно: скелет мужчины из большого саркофага «королевской усыпальницы, скелет женщины из большого саркофага «королевской усыпальницы, скелет Тэннеги дю Шателя, скелет мужчины из ящика с подписью «Дюнуа 1468 18**»,  неполный скелет женщины из погребения, называемого «могила Мари д’Аркур  и  ее сын Жанн», черепа из «Могилы неизвестных персон».

11) О результатах научного поиска д-ра Сергея А. Горбенко составлен отчет Дирекции Львовского музея Истории Религии и второй отчет-раппорт в DRAG d’Orléans, написано две научные статьи,  проведена короткая региональная пресс-конференция в Клери-Сан-Андре.

12) В настоящий момент производятся антропологическая реставрация черепов, один из которых может быть черепом короля Франции Людовика XI, с целью проведения последующей реконструкции по черепу.

Заключение:

1) На основании имеющейся у нас информации мы можем официально утверждать, что расположение костей в могилах исторических лиц в базилике Нотр-Дам де Клери лишь частично соответствует историческим лицам, которых они представляют. В частности только скелет и череп Тэннеги дю Шателя соответствует как этому персонажу, так и  его официальному месту погребения.

2) Что касается останков и места погребения короля Франции Людовика XI, существующие факты – состояние костей, их морфологические данные, место погребения, вступают в серьезные противоречия с достоверной исторической информацией  и  другими фактами, обнаруженными нами в ходе исследования. Во всяком случае, нами точно установлены не менее два случая переноса костей и черепов между двумя гробницами (мавзолеями) и одной могилой, установлены также лица, осуществлявшие перенос и даты этих переносов. В связи с этим, чтобы восстановить реальную картину и вернуть Франции действительный череп короля и место его погребения (которое, кстати, как указывает Жак Ерс, осталось неописанным в документах на момент смерти Людовика XI), требуется дополнительное время для анализа уже полученной антропологической информации, и  продолжение изучение «Могилы неизвестных персон».  По крайней мере, положительным результатом поиска, является факты, свидетельствующие за возможность принадлежности королю одного из трех черепов, а именно: распиленный череп, который находился в большом саркофаге с 1792 года (описанный Югом де Божанси и комиссией 1818 года), представленный потом Луи Саже, как череп Шарлотты Савойской, распиленный 2/3 черепа мужчины, обнаруженного нами в «Могиле неизвестных персон» и сильно разрушенный череп мужчины с сильной вертикальной профилировкой лица, обнаруженный в «Могиле неизвестных персон».  Вероятности для каждого из этих черепов нами изучаются.

3)По имеющимся у нас в настоящий момент данным, мы на основании фактов, подкрепленных доказательствами можем утверждать, что «Могила неизвестных персон», является памятником национального значения для Франции, нуждается в тщательном изучении и реставрации.  По имеющимся у нас данным мы допускаем,  что именно эта гробница была первоначальным местом погребения короля Франции Людовика XI, в этой же гробнице находились останки королевы Шарлотты, если она действительно была похоронена в Клери, а не оставлена в Амбуазе.  И поэтому если череп королевы сохранился, его можно будет найти именно в этой гробнице. Могила, которая в настоящий момент представляется как могила короля Франции, в самом деле является могилой семьи Дюнуа.  Более подробно мы предоставим информацию, по окончанию исследования, когда вся имеющаяся в нашем распоряжении информация будет систематизирована и проанализирована нами.

4) Имеющаяся уже в нашем распоряжении информация позволяет утверждать, что базилика Нотр-Дам-де-Клери, является историческим памятником национального значения для Франции,  в ней находятся погребения и останки по крайней мере четырех персон, сыгравших заметную роль в истории становления Французского государства, кроме того, в настоящий момент нами серьезно изучается теория принадлежности одного из исследуемых черепов историческому лицу имеющему мировое значение. В целях достоверности исследования его имя будет указано позже.

5) Учитывая выше сказанное мы просим DRAG d’Orléans, Service regional de l’archeologie продолжить археологические исследования в базилике Нотр-Дам-де-Клери (особенно в капелле Сан-Сакремент), с тем, чтобы : собрать всю возможную археологическую информацию об этом объекте;

– собрать все возможные черепа и останки черепов, содержащиеся в грунте, которым засыпана эта усыпальница и передать нам для изучения, информация полученная таким образом, поможет нам окончательно решить вопрос о черепах короля и королевы, наиболее полно отреставрировать уже найденные черепа;

– включить антропологические исследования – идентификацию проводимую Д-ром Сергеем А. Горбенко, в государственную программу исследования памятника с табельным финансированием и обеспечением необходимым для работы оборудованием;

– поскольку из уже существующих материалов исследования, археологических находок, муляжей уникальных черепов исторических лиц, фотографий, истории изучения памятника в XIX в. и  галереи портретов реконструкций  исторических лиц похороненных в базилике Нотр-Дам-де-Клери, можно создать перспективный региональный  историко-краеведческий музей в Клери-Сан-Андре, мы  предлагаем Вам включить в государственную программу изучения данного объекта и создание этого музея. Его наличие гармонично впишется в историческую тематику региона, как известно славного прежде всего историей победы Жанны д’Арк и ее компаньона Жанна бастарда д’Орлеана в 1429 году. Среди объектов музея может быть портрет –реконструкция Жанна бастарда д’Орлеана, графа Дюнуа. Кроме того реставрация обеих мавзолеев вернет Франции два выдающиеся исторические монументы – могилу короля Франции Людовика XI, и могилу графа и графини Дюнуа. Вместе с самой базиликой, музеем, эти два монумента составят новый туристический комплекс, который будет способствовать дополнительному притоку туристов в регион, популяризации славной его истории.

– перспективным для функционирования будущего туристического комплекса является наличие в г. Клери-Сан-Андре, инициативных, профессионально подготовленных администраторов, способных руководить работой нового туристического комплекса, таких как заместитель мэра по культуре госпожа Дейниз Рейно, которая является профессиональным историком-медиевистом, немалое значение имеет патриотическая позиция руководства мэрии и церкви, их серьезность и ответственность. Существующий в городе Клери – Сан-Андре офис туризма, тоже является благоприятным фактором для работы как такого музея, так и всего исторического комплекса в целом, так как имеет уже профессиональные наработки в этой области.

Директор Института и Музея Антропологии (Львов, Украина)
Д-р Сергей А. Горбенко

Примечания:

* Института и Музея Антропологии (Львов, Украина) – на момент написания данного отчета (раппорта, как его называли французы) я не знал, что Институт и Музей антропологии при ЛМИР так и не сертифицирован. Старое написание сохраняется  автором, поскольку этот раппорт – уже документальное свидетельство 2002 г.

** – в лице своего официального представителя Олега Ю. Нестеренко – по разрешению директора ЛМИР В.В. Гаюка  О.Ю.Нестеренко мной было предоставлено право представлять Институт и Музей Антропологии при ЛМИР во Франции. Это была серьезная  ошибка с моей стороны. Именно О.Нестеренко принадлежит инициатива работы с  г. Клери-Сан-Андрэ,  с которым он списался  и получил на свое имя соответствующие разрешения на исследования.  Со своей стороны я дал согласие на эту работу после телефонных переговоров с О.Нестеренко в начале 2001 г., еще не зная, что разрешения получены на имя О.Нестеренко без упоминания моего имени,  и он является посредником.

*** – Тэннеги дю Шателя – здесь сохраняется старое не совсем верное написание мной на русском языке имени рыцаря (буквально переведенное с французского Tanneguy du Châstel), как написано в оригинале раппорта. Правильно – Танги дю Шатель.

****  –  деревянном гробу, который истлел остался только след вдоль стены погребальной камеры) – моя точка зрения на момент написания раппорта – май 2002 г. Дальнейшие анализ  погребения дю Шателя привел меня к выводу о том, что не было даже и деревянного гроба.

****  – Схемы, иллюстрирующие изучение объекта, как и чертежи раннее обследованных нами погребений мы приводим в приложении к раппорту ниже.  – Эти схемы я оставляю для публикации своей книги.

Сообщение Отчет о проведенных исследованиях в Департамент Археологии при мэрии г. Орлеана (DRAG d’Orleans) появились сначала на SAGOR.

Et si l’Histoire de Jeanne d’Arc avait été falsifiée?

La Depeche
http://www.ladepeche.fr/ Publié le 09/09/2007 07:55 – Modifié le 04/10/2007 à 15:59 | Philippe Brassart

«L’affaire Jeanne d’Arc». C’est le titre du livre signé Marcel Gay, journaliste, et Roger Senzig, ancien membre des services secrets de la France libre. Marcel Gay nous a raconté «sa» version des faits.

« Nous sommes au XV e siècle. La Guerre de Cent ans est marquée par un événement majeur, le Traité de Troyes, qui contient plusieurs clauses : le dauphin Charles est écarté du trône ; Catherine, fille de Charles VI et d’Isabeau de Bavière, est donnée en mariage à Henri V d’Angleterre ; l’enfant à naître sera à la fois roi de France et roi d’Angleterre. Deux ans après, en 1422, les deux rois meurent à quelques mois d’intervalle, le traité devient applicable, le royaume de France revient au petit roi d’Angleterre, Henri VI. Charles VII, chassé de Paris, s’autoproclame souverain. On a donc deux rois de droit divin qui se disputent le même royaume. Qui peut dire le droit à cette époque ? Dieu. Et voilà Jeanne, une gamine, qui, à treize ans, entend des « voix». Celle de Saint-Michel, qui a « des cheveux», selon Jeanne elle-même. Celles de Marguerite d’Alexandrie et de Catherine d’Antioche, deux saintes qui ont « parlé français» à la Pucelle, mais qui n’ont jamais existé ; elles ont d’ailleurs été retirées du martyrologue officiel par Jean XXIII ! Première incohérence.

Ces « voix», bien réelles, étaient-elles celles d’Agnès de Vaudémont, de Jehanne de Joinville, de Colette de Corbie ? Jeanne a peut-être – un témoignage datant de 1456 en fait état – rencontré ces gentes dames près de Domrémy, à l’Hermitage de Notre-Dame de Bermont. Colette de Corbie était une animatrice du mouvement franciscain, favorable aux Armagnacs, et en contact régulier avec Yolande d’Anjou, belle-mère du roi.

«Une opération de services secrets»

Cette Yolande, une femme très intelligente, a conçu une opération de services secrets. Aux bombardes et aux arcs des Anglais, elle va opposer l’arme psychologique : Jeanne. Et ce « miracle» va marcher parce que nous sommes alors dans un monde irrationnel.

Que nous apprend-on encore aujourd’hui à l’école ? Que lit-on dans nos dictionnaires ? Que Jeanne d’Arc, bergère, née à Domrémy dans le Barrois, quitte sa campagne pour aller bouter les Anglais hors de France. Ses exploits guerriers sont réels. Mais elle n’a jamais été bergère – à deux reprises, elle dira : « Je n’ai jamais gardé des moutons» – ni non plus porté le nom de d’Arc, et Jacques son « père» n’était pas un simple laboureur, il a même habité un château. Autres questions : comment Jeanne a-t-elle appris à monter à cheval, des destriers fougueux, pas des bourriques fatiguées ? Comment peut-elle entrer à la cour du dauphin Charles en respectant ses usages compliqués, et se battre comme un homme pendant des années ? Comment, lors de ses procès, une jeune illettrée parlant patois peut-elle s’exprimer subitement en bon français et rédiger d’élégantes missives ?

«Morte à Rouen ? Non !»

Morte à Rouen, brûlée vive, la Pucelle ? Non ! Sur la place du Vieux-Marché, ce jour-là, il y a 800 soldats anglais. Les religieux français sont partis, ne voulant pas assister au spectacle. Un chroniqueur de l’époque nous dit : elle avait le visage « embronché», caché donc. Qui a été brûlé à sa place ? Une inconnue.

Jeanne était en réalité princesse, elle s’appelait Jeanne d’Orléans, elle était la fille d’Isabeau de Bavière et de Louis d’Orléans son amant – elle était de ce fait la sœur du roi de France, et de la reine d’Angleterre – elle a été l’instrument politique de Yolande d’Anjou, sa tante, pour sauver le royaume de France. Elle a été formée en ce sens. Elle va d’ailleurs, après sa « mort» officielle, après avoir disparu pendant cinq ans, réapparaître et continuer à faire la guerre, aux côtés de Gilles de Rais, – un document l’atteste – elle porte alors son nom de Jeanne la Pucelle.

«Elle se marie avec Robert des Armoises et continue de guerroyer»

Son retour s’est passé ainsi : en mai 1436, elle arrive à la Grange- aux- Ormes, dans la banlieue de Metz. Ses deux frères, Pierre et Petit Jehan, la reconnaissent. Assistent notamment à l’entretien un magistrat, Nicole Louve, et tous les grands bourgeois du lieu. On la reconnaît aussi à Vaucouleurs, à Arlon – l’actuel Luxembourg – où elle est reçue, au château, avec tous les honneurs, puis à Cologne où elle obtient un « sauf-conduit à la Pucelle de France». Ensuite ? Elle se marie avec le chevalier lorrain Robert des Armoises, et continue de guerroyer. Elle se rend à Orléans : il y a des traces de son passage. Si elle avait usurpé l’identité de Jeanne d’Arc – d’autres l’ont fait, elles ont été confondues… – Jeanne des Armoises aurait mystifié vingt-quatre personnes de son entourage immédiat, dont le roi, Yolande d’Anjou, ses anciens compagnons d’armes ! Après 1440, l’année où elle vient voir sa «mère», la veuve de Jacques d’Arc, à Orléans, on perd sa trace.

Où a-t-elle été enterrée ? D’abord à Pulligny-sur-Madon au sud de Nancy. En 2001, un savant ukrainien, Gorbenko, a soutenu avoir découvert les restes de Jeanne à Cléry-Saint-André, près d’Orléans. Les restes sans doute déménagés par des émissaires du Vatican pendant la canonisation de Jeanne. Louis XI – son neveu -, Dunois – son frère et compagnon d’armes – y reposent aussi.

Le « registre de Poitiers», ville où Jeanne a été interrogée une première fois, contient-il la clé de l’énigme ? Jeanne a-t-elle avoué à cette occasion la mission dont elle était chargée ? Le « registre», qui s’est trouvé au Vatican, a peut-être été détruit. à moins qu’il ne soit caché, et bien caché. Mgr Tisserant, bibliothécaire du Vatican, confia à un intime lors de son jubilé de sacerdoce : « Ah ! si les Français connaissaient la vérité, quelle désillusion ! » Troublant.

1) Editions Florent Massot, 250 pages, 18,50 €. En librairie le 12 septembre. Marcel Gay participera à une émission de Stéphane Bern, «Les secrets de l’Histoire», sur France 2.

LE MYTHE

Jeanne d’Arc a été ignorée durant des siècles, raillée par Shakespeare et Voltaire. Ce n’est qu’au XIX e puis au XX e siècle, de la gauche à l’extrême droite, pour des motifs philosophiques, patriotiques, anglophobes ou religieux, que les Français ont commencé à la célébrer, avant que l’Eglise n’en fasse une sainte. Barrès, Michelet, Anatole France, Péguy, Jaurès («C’est toute une grande France qu’elle voulait délivrer»), Aragon, Malraux («Ce pauvre cœur qui avait battu pour la France»), Brasillach, le chef du Front national Jean-Marie Le Pen – qui a institué sa propre fête de Jeanne d’Arc le 1er mai : ils en ont fait un mythe.

Quelques dates

”

1412
C’est la date présumée de sa naissance à Domrémy.

1431
Le 30 mai, Jeanne d’Arc est brûlée vive à Rouen.

1456
Jeanne d’Arc est réhabilitée sur requête de sa famille.

1920
Onze ans après sa béatification, Jeanne d’Arc est canonisée.

1922
Pie XI proclame Jeanne d’Arc sainte patronne secondaire de la France.

CE QU’EN DIT UNE SPéCIALISTE

Marie-Véronique Clin est directrice de la Maison Jeanne d’Arc à Orléans et conservatrice du Musée d’histoire de la Médecine. Elle réfute la plupart des hypothèses de Roger Senzig et Marcel Gay.

Jeanne n’était pas bergère. C’est vrai, et elle l’a déclaré elle-même : à Domrémy, elle s’occupait notamment des chevaux que possédait son père – un laboureur, doyen du village -, chevaux qu’elle montait à l’occasion. Il est vrai aussi qu’elle n’a jamais porté le nom de d’Arc. Les filles, dans sa région, portaient de toute façon le nom de leur mère.

Illettrée ? Ne parlant que le patois ? C’est faux. Vaucouleurs, qui faisait partie des Marches de Lorraine, appartenait au royaume de France.

– Jeanne, fille d’Isabeau de Bavière ? Absurde. Jeanne est née vers 1412, on ne sait pas exactement, il n’y avait pas alors de registre d’état-civil. Le dernier enfant de la reine est né en 1407, soit huit ans avant Azincourt ; comment aurait-on pu, à l’époque, programmer l’envoi secret d’un nourrisson en Lorraine ! D’autant que le dernier enfant d’Isabeau était un garçon…

Jeanne des Armoises est Jeanne d’Arc « ressuscitée » : Faux. Elle a d’ailleurs été démasquée par Charles VII puis par le parlement de Paris.

1999
Sortie du film de Luc Besson avec Milla Jovovich ( ci-dessous)

22 000
C’est le nombre de livres consacrés à Jeanne et répertoriés en France.

2006
Analysées, des «reliques» présumées s’avèrent être des restes de momie.

Philippe Brassart

Сообщение Французская пресса: Et si l’Histoire de Jeanne d’Arc avait été falsifiée? появились сначала на SAGOR.

Сообщение Исследование останков из саркофага короля Франции Людовика XI (1461-1483), в усыпальнице (склепе) базилики Нотр-Дам де Клери появились сначала на SAGOR.

No Rest for the Louis

June 15, 2004 www.archaeology.org/online/news/louis2.html

With Bastille Day celebrations commemorating the Revolution just around the corner on July 14th, French royalists usually find June a no-fun month. But this year, the royalists had their own special day with a funeral for the heart of Louis, the son of King Louis XVI and Queen Marie Antoinette, ending a controversy that was still beating after 200 years.

The young crown prince, or dauphin, would have become Louis XVII had he been enthroned. Instead, he was placed in the Temple prison following his parent’s execution.

He died, probably of tuberculosis, in 1795. It was upon this death that a doctor (following a traditional practice for deceased kings) removed the ten-year-old boy’s heart. Unlike tradition, the doctor preserved it in a jar. From here the heart is said to have taken a strange journey until it was returned to the royal family in 1975.

Rumors persisted that Louis was actually rescued from prison before death, and that an imposter or possibly a younger brother died there in his place. Accordingly, numerous men from all over the world have emerged since the days of the Revolution claiming that they were the dauphin or his direct descendant.

The early nineteenth-century saw many such claims to royalty. In one case, a man in the Seychelles Islands was so convincing that he is still accepted as the dauphin by The Seychelles Nation newspaper, which includes him in their “history” of the island. In another case, Wisconsin missionary Eleazer Williams gained so much notoriety for his dauphin claim that an opera was written and performed about him entitled “The Lost Dauphin.” Mark Twain also parodied such claims in The Adventures of Huckleberry Finn.

Quelling the murmurs, a DNA test in 2000 compared the heart’s tissue with hair from Marie Antoinette. The analysis revealed that the heart was truly that of Louis, thus crushing the attempts of many still trying to prove a family link to the deceased dauphin. That is unless you are a descendant of Karl-Willhelm Naundorff, the Prussian clockmaker who in 1845 argued so vehemently that he was the dauphin that his family now carries the Bourbon name–they refute all DNA evidence against their assertion.

For those not claiming a relation to a Louis, yet otherwise loyal to the royal, the funeral ceremonies were celebrated as a proud day for French monarchy. Reports say people greeted the Duke of Anjou, Louis-Alphonse de Bourbon, with “Long live the king!” immediately following the observances.

While Louis’ heart now rests in peace, remains of other deceased French rulers are being rousted from their slumber. The scientists behind the DNA study of the heart want to next reopen the tomb of Napoleon Bonaparte to make sure the body inside it is his. The French government has previously objected to disturbing Napoleon’s repose.

Meanwhile, Louis XI may or may not be coming back to life via a facial reconstruction. Serhiy Horbenko, a Ukrainian orthopedic surgeon was hired by the French government to re-create the face and head of Louis XI using the fifteenth-century king’s actual skull. But this project may be dead in the water, as Horbenko miffed his French hosts by most improbably alleging that Joan of Arc never existed.

After examining other skeletons in the same crypt as those of Louis XI, Horbenko determined that the bones of a robust female skeleton were those of Marguerite de Valois, the illegitimate sister of Charles VII (who was propped up to the throne by Joan of Arc and was the father of Louis XI).

Horbenko also concluded that the skeleton’s appearance was consistent with that of a warrior who had been wearing heavy armor. Marguerite would have been powerful, connected, and according to Horbenko, poised to take the throne if not suppressed by Charles and his nobles, who invented Joan of Arc to take credit away from Marguerite.

Then, says Horbenko, she was kept under lock and key while the hapless “Joan” burned at the stake. Horbenko’s status flat-lined in France after his dramatic bid to rewrite history.

Some might say that the deceased French royalty are hardly resting in peace.

Evan Walker, an anthropology and geography major at the University of Colorado at Boulder, is an intern with ARCHAEOLOGY.

Сообщение Нет покоя для Людовика появились сначала на SAGOR.

Кем была Жанна Д’Арк

www.russiantampa.com/fun/joan_of_ark.php

6 января 1412 года во французской деревушке Домреми родилась девочка. Ее назвали Жанной. Спустя всего 17 лет она станет национальной героиней Франции, которой приписывают спасение страны от английского ига и сохранение самой французской государственности. Ведь это именно благодаря Жанне Д’Арк Карл Седьмой смог короноваться французским королем, и тем самым, продолжить династию, которая чуть было не прервалась из-за постылых англичан.

Это, так сказать, официальная версия событий, которой французских детей учат в школе. Но все эти годы или, вернее, века во Франции и за ее пределами находились люди, которые осмеливались ставить под сомнение не только факт особой роли Жанны в истории Франции, но и само ее существование.

Мол, все это легенда, и не более того, а Орлеанской девы на самом деле никогда не существовало. Французы всегда в меру сил боролись с таким богохульством, но подобные версии всплывают вновь и вновь. Последнее такое событие произошло совсем недавно, в декабре прошлого года. Автором «новой» истории Жанны Д’Арк оказался украинский ученый Сергей Горбенко.

Это известный в мире специалист по восстановлению облика исторических персонажей по их черепам. По иронии судьбы, само французское правительство попросило Горбенко покопаться в национальной истории Франции – его пригласили для того, чтобы он воссоздал внешний вид короля Людовика 11 и его жены. Вскрытие их могил, по словам украинского ученого, привело его к заключению, в которое он сам с трудом верит.

Собственно, Сергей Горбенко предложил французам сразу два заключения, которые просто взрывают их национальную историю. Первое – это то, что хорошо известное всем сожжение Жанны Д’Арк на костре не имеет к самой Жанне никакого отношения. Якобы вместо нее там сожгли другого человека, а Жанна потом прожила в заточении многие годы.

Второе заключение украинского ученого еще более смело – Жанны как таковой никогда не было. В этом образе выступала незаконная дочь французского короля Карла Шестого Маргарита Валуа.

Ситуация для французской монархии в те годы действительно сложилась критическая. Англичане владели доброй половиной французской территории, и то, что следующим французским королем будет француз, совсем не было само собой разумеющимся.

Французам нужно было чудо, желательно в образе юной и симпатичной девы, которая бы спустилась с небес как Святая Катерина, покровительница Франции, и подняла упавший дух нации. Именно эту деву французы, как по заказу, и получили.

Доктор Горбенко утверждает, что дофин – наследник французского престола и будущий король Карл Седьмой – и его окружение просто выдумали историю про простую деревенскую девушку, которая вдруг начала слышать во сне голоса, приказывающие ей идти и вызволять Францию из беды.

Вместо дочери крестьянина французам показали дочь короля, о которой мало кто знал и которую практически никто из простолюдинов никогда не видел в лицо.

Эта дева, на удивление хорошо умевшая держаться в седле – что совершенно нормально для принцессы и вряд ли ожидаемо от крестьянки – одним своим появлением в осажденном англичанами Орлеане так подняла дух горожан, что осада была прорвала уже через неделю.

Последующие победы псевдо-Жанны позволили освободить значительную часть захваченной англичанами территории и короновать в Реймсе Карла Седьмого. Пошатнувшаяся было после смерти Карла Шестого французская государственность была восстановлена, и Жанна-Маргарита могла уходить. Как тот мавр.

Но не тут-то было! Ее популярность в армии была столь велика, и ее образ оказался столь близок простому французу, что само дальнейшее существование Орлеанской девы ставило под угрозу власть только что испеченного короля.

Выход был найден простой и эффективный – Жанну-Маргариту выдали англичанам и те устроили над ней суд как над ведьмой, приговорив к сожжению на костре.

Однако, какой бы незаконной дочерью не была Маргарита Валуа, она все же оставалась дочерью короля, и сжечь ее на костре по тогдашним представлениям о морали было невозможно. Простую пастушку – пожалуйста, сколько угодно, но не принцессу. Пришлось выдавать за Жанну совершенно постороннюю женщину и сжечь ее.

А Маргарита была заточена в темницу, где провела остаток своей безрадостной жизни, скончавшись в возрасте за 50. Ее похоронили в одной могиле с сыном Карла Седьмого – Людовиком 11-ым, как знак для тех, кто понимал, что эта женщина таки спасла французскую корону. Там, в этой могиле, на беду французам, и нашел Маргариту Валуа украинский ученый Сергей Горбенко.

Сообщение Кем была Жанна Д’Арк появились сначала на SAGOR.