The base of our investigation found itself on the Laboratory of Anthropology (The Museum of Man, Paris)

First I’d like to express acknowledgements for every possible support and help in our work to Dr. Miya Awazu Pereira da Silva, Pr. Raoul Perrot, Pr. Аndré Langaney, Mrs. Philippe Меnnecier, Маrio Chech, Pillippe Chaplain.

The skull in question generally was in good condition (see Figure.1.2). The defects are: left os nasalis is absent, frontal processus of left os zygomaticus is absent, the big wing of os cuneiformis is damaged, on the left as well. The teeth remained can be presented by formula as follows:

0005032002305000

8705432002340000

The skull has definite marks of artificial deformation made possibly in early childhood to make the person’s head higher. On the former USSR’s territory artificially deformed skulls are spread in ancient burials of the Crimea, Caucasus, Middle Asia and Povolzhye [18] (Fig.3).

На территории бывшего СССР искусственно деформированные черепа известны из древних погребений Крыма, Кавказа, Средней Азии и Поволжья [18] (рис.4).

The like deformations are seen on the skulls of Alanians [4, 12, 13], namely one of the Aorses’ confederation’s tribes – descendants of some Sarmatian tribe that entered pre-Caucasus’s regions in the 1st c. AD and mixed with the local population [1, 10, 13].

The first mentions of Alanians in the works of ancient authors (poets, historians, geographers and philosophers) are dated by the 1st c. AD. Since then and for a long time further they became both dangerous enemies and desirable satellites for the Rome and Bysanth.

The name of Alanians had not such a horrible fame as that of the Hunnes, although beside of pre-Caucasus territories (where their descendants are living until now) they penetrated into Zakavkazye, Middle Asia, Black Sea Coast, France, Spain and Northern Africa [13, 14]. Their way to Gallia and Pannonia started from Northern Caucasus, where they had formed historically [1, 4, 13, 23]. The mid-Sarmatian tradition of artificial deformation of skulls has got widespread in late-Sarmatian period [9, 12, 22]. The Sarmatian-Alanian deformation is rather characteristic; brain bones got flattened in both front and back directions equally by means of head’s circular bandaging, as shown in prof. R.Perrot’s work [27]. No doubt, it differs from the other types of deformations, like flattening of calvaria, which was characteristic of Peru Indians (Fig.5) [18].

The radiocarbon analysis dates the skull from the burial #12 by period between the years of 385-585 AD. By that time the late Sarmatis were changed by Alanians who borrowed from the former the fasion of skull’s artificial deformation. This, it gives reasons to consider the skull in question as that belonging to the representative of Alanian ethnos.

Tight rhaphe cranialis[3] and rubbed teeth crowns prove the person’s age of 40-45.

General graciality of facialis cranium bones, weakly developed processi mastoidei, the obtuse angle of attachment of ramus mandibulae[16], even taking into account the developed enough jaw’s bottom, – it all proves that the skull is female one. Nevertheless one shoud notice that the jaw’s rami broadened in male way [16] harden the lower part of the face making it look more male-like.

Together with Prof. R.Perrot and Dr. M.Pereira da Silva we also examined the rest of the skeleton’s bones from the burial #12. The form of pelvis, the oval form of pelvis parvus, the obtuse angle between os pubes , – it all has proved our view [17].

Judging by bowed os cruralis bones and the noticeable rough surface of thighbones, which is characteristic of people dealing with horse-riding, it’s possible to suppose that the considered person was a professional horse-rider.

While examining the skeleton, we’ve managed to find out that corpus pineale distalis of elbow bone on the left articulatio carpalis was broken and healed later.

Thus, the examined skull was that of a woman, age 40-45, by Alanian origin, professional rider having her left articulatio carpalis broken and later healed.

While reconstructing the sculptural portrait of this person, the methods by M.M.Gerasimov [11] and their newest improvements worked out in the Laboratory of Plastic reconstruction (The Miklukho-Maklay Anthropology Institute, Moscow; director G.V.Lebedinskaya)[5] were used.

First, basing upon the methods by M.M.Gerasimov, the future portrait’s description was made. The description then was completed with the help of the scale of descriptive features practiced in Ukrainian criminalistics.

The Portrait’s Description

General Characteristics of the Skull

Because of artificial circular deformation, it’s impossible to precisely defy the skull’s shape in horizontal projection. One can just affirm for sure that the skull is high and brachycranian, but it also must be marked that these features are the results of artificial deformation, hence we have no strong enough proofs for natural brachycranity or hypsicranity.  Processi mastoidei are rather weak (mark 1 –[2]), gracial, of small size, tuber parietalis are well-developed, occiput is flattened.

General Shape of Face

Horizontal and vertical relief of face is moderate. The face’s shape is tetragonal.

Forehead

The height of forehead is much enlarged – again because of artificial deformation. The forehead’s relief is weak. The forehead’s profile corner (nasion-metopion, according to the Frankfurt Scale) is 59°, i.e. the forehead is sloping [19]. Lobus frontalis are weak as well.

Arcus superciliaris

They are weak – mark 1. It provides soft shapes of the bottom part of forehead, what is actually shown on the ready portrait.

Regio nasion (glabella)is moderately developed –  mark ІІІ according to the six-mark scale.

Orbita

Eyes are small – 10,59, by the criminalistic scale [6].

The orbita form is of a middle position between that of the round and angular shape. Together with a moved forward fossa lacrimalis, it testifies, on the one hand, Mongoloid construction with small  epicanthus; on the other hand,  certain angularity, which is characteristic of  Europeoid orbita, softens those Mongoloid components. Orbita is referred to closed type.  As M.M.Gerasimov proves [11], orbita of such a shape is mostly encountered among Europeans, but then again among the Mongoloids, for which open orbita is more characteristicThe orbita’s end is obtusened.  The orbita’s horizontal profile is of vertical type; that coincides with Mongol-type morphological structure of the skull’s bones [11]. Thus, it’s possible to talk about the mixed European-Mongoloid type of  orbita’s construction, what is proved by both author’s and Prof. R.Perrot’s reconstructions (Figures 6, 7).

Nose

It must be noticed that the primal restoration of the nose was carried out incorrectly. The right nasal bone (the only one) was moved behind in frontal plane and in sagittal plane towards medial direction. In presence of the Laboratory of Biological Anthropology’s collaborators (The Museum of Man, Paris), Dr M. Pereira da Silva and Prof. R.Perrot, the director of the K.Bernard’s Lion University’s Laboratory of Anthropology and Anatomy  and the leading specialist of plastic reconstruction in France, the second restoration of the right nasal bone, according to the lines of nasal frontal rhaphe on the right and the line of  sutura frontonasalis. Thus, as it got obvious after the second restoration, the skull’s dorsum nasalis is much more higher, so that the very nose must have had waved shape (type SF-4 [6], according to USSR criminalistic scale), and that’s what can be seen on the reconstructed portrait (pic…). In this particular case a unique opportunity appeared to examine the very skull itself, and that’s what let to discover the mistake which is usually automatically copied on skull’s moulages during the bones’ restorations.

Any specialist in anthropological reconstruction, when dealing with such a kind of moulage and hence not having an opportunity of checking out the quality of his work because of the lack of a genuine skull, is always risky to make mistakes during face reconstruction, even if it is carried out correctly. He   just could follow wrong bone’s features of the skull, i.e. moulage, which is inevitable with mistakes in skull’s restoration.

So, after the second restoration of nasal bones, the very nose could be described as follows: the nose is rhynophyma, dorsum nasalis is round, ostium piriformis is moderate-sized

Mouth

Judging by dens caninus and  dens premolaris remained, the person’s higher and lower front teeth’s edges stuck close to each other (прикус щипцеобразный).This produces a lower lip somewhat moved forward, as it’s shown on the ready portrait. The mouth is big – index 15,08. Absolute length is 5,2 sm. The upper lip is moderately-broad with narrow filtrum,  line between the lips is winding, lips’ corners are  up-turned. The lower lip is waving.

The Face’s Lower Part

The oval of face’s lower part meets the average index [6], the jaw is round and moderately broad.

The ears are of moderate size, close to the head.

The hair growth line is round, 88 mm long. fm-fm=15,52 – broad a little, tuber frontale are joint.

It must be added that due to the skull’s artificial deformation via increasing its natural height, forehead’s height, the height of os temporalis and os parietalis, we suppose that hair growth line of the woman was much more higher in regio frontalis, regio temporalis and regio occipitalis, than that of the people with normal skulls. This guess we drive out of traditional haircuts characteristic of the mediaeval Poland (Rzeczpospolita) (Figures 9-16.)[8, 20]. As one can see from portraits included (the 17-18 cc.), the representatives of Polish, Lithuanian and Ukrainian gentry (szlachta) of the 16th – first half of the 18th cc had a way to shave hair above forehead, on regio temporalis and occiput. It’s interesting that such a fashion used to be called “Sarmatian”[21]. By that means the then gentry marked their supposed origin from the Sarmatian aristocracy of the first centuries AD. It’s known well that since the second quarter of the 16th c, “Sarmatian ideology” was being established in the Polish kingdom (Rzeczpospolita). According to this ideology, all the gentry considered to be the descendants of ancient Sarmats. “Szlachta meant to be “knights” whose task was to defend the country and rule it and thought only them to have right to be named “Sarmatian folks”. The szlachta’s exclusive status was grounded genetically – they called themselves the descendants of ancient Sarmatian tribes, who used to live on the territory of Northern Black Sea Coast  and partially of Ukraine”[21].”…It’s sure and clear that it’s us who are Sarmats, – such was an affirmation in Marcin Belski’s “Chronicles”, – and hence, what was written about Sarmats is fair to be related to our ancestors”[21].

Taking into consideration the fact that Polish, Lithuanian and Ukrainian gentry followed the “Sarmatian fashion” thoroughly in the course of nearly two centuries, what was reflected both in clothes and a special male haircut style, as it can be seen on Polish and Ukrainian portraits (Fig.9-12), one can suppose that it was the very type of haircut model that szlachta considered to be of Sarmatian origin. The author by now has no facts about whether Sarmatism partisans in Rzeczpospolita had any specimen of contemporary to the ancient Sarmats portrait of Sarmatian aristocrat with his head uncovered. However, comparison of szlachta’s Sarmatian haircut’s conception with the data of investigation of the Alanian woman’s skull from Pontoise, with artificial lengthening of head as a whole and forehead bone (?) in particular, gives us reasons to suggest that such a kind of operation raised obviously hair growth line among Sarmats and their descendants. Later it could find continuation in artificial shaving forehead, regio temporalis and occiput by those who followed Sarmatian fashion. Thus, people with normal skulls looked after having their heads shaved in that very special way, like those with higher hair growth line because of skull’s artificial deformation. Comparing the restored portrait of the Alanian woman from Pontoise with Polish «Sarmatian» portraits, it’s possible to see (pic.) [20]. Taking into consideration all above-mentioned “Sarmatian” aspects, we restored the woman’s hair-do in our work, having the “Sarmatian” fashion’s features in mind (Figures 17-20)

The “Sarmatian fashion” of Rzeczpospolita and Ukraine. The 16th- first half of the 18th cc.

Alanians, in their turn, have direct descendants. Most scientists think it’s modern Osetins of The Northern Caucasus[23]. Like Alanians, the Osetins have some Mongoloid-like features because of their ethnic contacts with Turkish tribes [15]. It can be seen in both orbita’s construction and dark colour of hair. So, it’s also possible to suggest that the Alanian woman’s hair’s colour was black.

However, as on can judge by the works of native archaeologists and anthropologists [9, 12, 22], not all Alanian burials include deformed skulls. Hence, the manner of deforming skulls was actually spread mostly among Alanian aristocrats. Male deformed skulls are encountered much more often than female ones. Thus, the deformed skull of this woman could prove not only her Alanian ethnic origin, but also her high social position in some Alanian tribe. This opinion does not contradict to the fact that Pontoise archaeologists had found the burial #12 within the necropolis of joint Roman-Gallian regiment of Pontoise. The fact can be compared to native archaeologists’ finds when excavating the ancient and mediaeval Khersones (The Crimea, Ukraine) in the places where Roman necropolises lie. Among the burials there were those of local population and Sarmats. It is known that in Khersones, in the 5th c.AD, there was a troop consisting of the 5th Macedonian legion’s soldiers (Mesia province), later replaced by Italian legion[7].

Judging by Sarmat’s military power, experience and mobility (Figures. 21, 22), it’s possible to think that in the first centuries AD Sarmats, and later Alanians took part in the Roman troops of border provinces. The like burials of Sarmats and Alanians together with those of Romans and Gallo-Romans prove this viewpoint.

Conclusion

Thus, after having finished examining the remains from female burial #12 in Pontoise, some conclusions can be driven. A woman, age 40-45, buried within the necropolis of Roman-Gallic soldiers, belonged to tribal gentry and was on service for local Roman-Gallic administration. Morphology of face proves the woman’s mixed Europeoid-Mongoloid origin. Mongoloid features are testified by orbita’s structure, broad nose, frontal higher and lower teeth’s edges stuck to each other [11]), European ones by narrowness of face and noticeable humpness of nose.

References

1. Абрамова М.П. Вопросы историографии и проблемы археологии Центрального Предкавказья сарматского времени (XVI Крупновские чтения по археологии  Северного Кавказа (Ставрополь, 1990)// Советская археология №3. Москва: Наука, 1991- С.297.

2. Алексеев В.П., Дебец Г.Ф. Краниометрия. Методика антропологических исследований. – Москва: Наука, 1964.- С. 81-82.

3. Алексеев В.П., Дебец Г.Ф. Определение пола и возраста по черепу// Краниометрия. Методика антропологических исследований. – Москва: Наука, 1964.- С.34-37.

4. Алексеева Е.П. Памятники меотской и сармато-аланской культуры  Карачаево-Черкесии// Тр. КЧНИИ. 1966. Вып.5.

5. Балуева Т.С., Лебединская Г.В. Антропологическая реконструкция. Методика исследования взаимосвязи между морфологическими признаками и их костной основой. – Москва, 1991.- 189 с.

6.Балуева Т.С., Лебединская Г.В. Антропологическая реконструкция. Методика исследования взаимосвязи между морфологическими признаками и их костной основой. – Москва, 1991.- С.151, 155, 157.

7. Бессонова С.С., Гаврилюк Н.О., Зубар В.М. Херсонес Таврійський у другій половині І ст. до н.е. – третій чверті ІІІст.: . Скіфо-антична доба. // Давня історія України, Том 2. Київ, 1998 –  С. 370-371, 388-389, 392-393.

8. Білецький П. Український портретний  живопис XVII-XVIII  ст. — К.: Мистецтво, 1968. — С. 237.

9. Блаватский В.Д. Раскопки Фанагории в 1938-1939 гг. ВДИ, 1940, 3-4. – С. 293.

10. Вязьмитина М.И.. Введение. Сарматские памятники на территории Украинской ССР. (Скифо-сарматский период)// Археология Украинской ССР в 3-томах под ред. И.И. Артеменко, том 2, Киев: Наукова думка, 1986. – С. 188, 189, 218-219,194-195, 238-239.

11. Герасимов М.М. Материалы к созданию метода реконструкции лица по черепу// Основы восстановления лица по черепу. – Москва: Сов. наука, 1949.- С. 5-58.

12. Десятчиков Ю.М. Сарматы на Таманском полуострове// Советская археология №4. Москва: Наука, 1973 – С.72-73.

13. Ковалевская В.Б. Центральное Предкавказье. Северокавказские древности //Археология СССР. Степи Евразии в эпоху средневековья. Под редакцией  Плетневой С.А. – Москва: Наука, 1981- С. 83-97.

14. Ковалевская В.Б. Сармато-аланы в Западной Европе IV-V вв. н.э. (XVI Крупновские чтения по археологии  Северного Кавказа (Ставрополь, 1990)// Советская археология №3. Москва: Наука, 1991- С. 296-297.

15. Лайпанов К.Т. О тюркском элементе в этногенезе осетин// Происхождение осетинского народа. Орджоникидзе, 1967.

16. Пашкова В.И. Определение пола по черепу: Размеры черепа//Очерки судебно-медицинской остеологии. Определение пола, возраста и роста по костям скелета человека. -Москва: Медгиз, 1963.- С. 23, 24, 28-30.- Табл.5.

17. Пашкова В.И. Определение пола по костям таза: Определение пола по костям скелета//Очерки судебно-медицинской остеологии. Определение пола, возраста и роста по костям скелета человека. -Москва: Медгиз, 1963.- С. 102-104.

18. Рогинский Я.Я., Левин М.Г. Антропология: Учебник для студентов ун-тов. – 3-е изд.- Москва: Высшая школа, 1978.- С. 97.

19. Рогинский Я.Я., Левин М.Г. Отдельные кости мозгового черепа. Череп// Антропология: Учебник для студентов ун-тов. – 3-е изд.- Москва: Высшая школа, 1978.-  С. 98.

20. Тананаева Л.И. Сарматский портрет. Из истории польского портрета эпохи барокко. Москва: Наука, 1979. – 302 с.

21. Тананаева Л.И. Сарматский портрет. Из истории польского портрета эпохи барокко. Москва: Наука, 1979.  – С. 15 .

22. Шилов В.П. Калиновский курганный могильник. МИА, 60, 1959.- С. 492-494.

23. Яценко С.А.  Сарматские погребальные ритуалы и осетинская этнография// Российская археология № 3. Москва, 1998-С. 67-69.

24. Bernard Poirier . Le macrocéphale de Pontoise, le site et la fouille//  Anthropologiques (déformations crâniennes artificielles: histoire,  recherches et hypothèses), La Frette-sur-Seine, 1997 – P. 31.

25. Miya Awazu Pereira da Silva. Crânes artificiellement déformés du pqtrimoine du Musee de L’omme . Paris, 1999. – 8 P.

26. Miya Awazu Pereira da Silva et  Bernard Poirier . Conclusion//  Anthropologiques (déformations crâniennes artificielles: histoire,  recherches et hypothèses), La Frette-sur-Seine, 1997 – P. 31.

27. Raoul Perrot . Proposition de reconstitution faciale du macrocéphale de Pontoise. Métodologie//  Anthropologiques (déformations crâniennes artificielles: histoire,  recherches et hypothèses), La Frette-sur-Seine, 1997 – P.29-30.

Сообщение Portrait Forensic facial reconstruction from artificially deformed female skull taken from the burial #12 (Pontoise, Merovings’ Epoch) according to a method by M.M.Gerasimov появились сначала на SAGOR.

Les crânes du caveau royal de Notre-Dame de Cléry : Louis XI (1 re partie)

Original article in Russian
© Dr. Sergueї A. Gorbenko.
Institute and Museum of Anthropological Reconstruction,
Museum of the History of Religion. Lviv. Ukraine.

Краниологическое исследование черепов из саркофага короля Франции  Людовика ХІ (1461 +1483), в усыпальнице (склепе) базилики Нотр-Дам де Клери, в городе Клери-Сан-Андрэ, департамент Луаре, Франция

Первоначальной целью настоящего исследования было изучение черепов  и создание документальных скульптурных портретов по черепу королевской четы: Людовика ХІ и его жены королевы  Шарлотты Савойской, погребенных в базилике Нотр-Дам де Клери, города Клери-Сан-Андрэ, департамента Луаре во Франции.

В целом работа выполняется как этап исследовательской программы Института и Музея антропологической реконструкции «Галерея портретов исторических лиц Средневековья» и программы «Галерея портретов рыцарей Средневековья»,  предложенных автором настоящего исследования.

Погребение короля Людовика ХІ в Клери-Сан-Андрэ, относиться к редким историческим памятникам, имеющим не только национальное, но и международное значение, т.к. большинство могил и действительных останков королей Франции не сохранились в целости в актуальное время: останки перемешаны, могилы разрушены, разграблены и уничтожены вследствие войн и революций.

Исходя их этого, перед исследованием стояли изначально две задачи: не только изучить черепа и создать по ним два портрета реконструкции по черепу, но и изучить морфологические и антропологические особенности данных черепов, описать их детально  с тем, чтобы впоследствии материалы краниологического изучения  могли использоваться  нашими коллегами  в работе с другими черепами династии Валуа,  если возникнет такая необходимость.

Состояние черепов Людовика ХІ  и Шарлотты Савойской, выставленных в саркофаге Людовика  в базилике Нотр-Дам де Клери на момент изучения

28 августа 2001 года

На момент настоящего исследования в королевской усыпальнице, находящейся непосредственно справа от памятника работы Мишеля Бурдана 1617 – 1622 года (рис.1.), в центре базилики (см. схему, приведенную в работе  Л. Жарри) в специально подготовленном окошке в новой крышке большого саркофага  для взрослого человека (старая крышка саркофага не сохранилась) выставлены два черепа, которые и были представлены автору настоящего исследования  28 августа 2001 года как черепа короля Людовика ХІ и его супруги королевы Шарлотты Савойской.

Поскольку, оба черепа не сохранились полностью, а выставлялись совместно с костными фрагментами от черепа и др. костей скелета, для удобства описания изучаемых черепов и костей мы назовем их комплексами по имени персон, которых они представляли, а именно: комплекс Людовика ХІ и комплекс Шарлотты Савойской. Комплекс Людовика ХІ находился справа, а комплекс Шарлотты Савойской слева от него при прямом взгляде на саркофаг, если посетитель стоит лицом к скульптуре Св. Богородицы Клери и алтарю, и одновременно, лицом к саркофагу (рис.2, 3).

Перед производством слепков черепов короля и королевы для муляжей все кости из обеих черепных комплексов и найденные в большом саркофаге 4 зеленые кости были нами сфотографированы и описаны (рис.4, 5).

Между останками голов двух человек, располагался второй шейный позвонок с аккуратной надписью  на верхней суставной поверхности “ Tannequy du Châstel“.

Почтовая открытка из Клери-Сан-Андрэ (см. рис.3) достаточно точно отражает расположение комплексов на момент исследования.

Ниже мы приводим

Подробное описание костей из обеих черепных комплексов имитирующих черепа короля Людовика XI  и королевы Шарлотты Савойской:

Комплекс костей от «черепа короля Людовика ХІ»:

1.Крышка мозгового черепа  отпиленная в горизонтальной плоскости (рис. 6.,7).

2. Верхняя челюсть представляет переднюю часть тела верхней челюсти доходящую только до нижней границы грушевидной вырезки и альвеолярный отросток, комплексно представляющий альвеолярную дугу с единственным сохранившимся зубом (первый премоляр справа) и небным отростком (рис. 6). При жизни были удалены второй премоляр и первый моляр справа.

3. Нижняя челюсть хорошо сохранившаяся (отсутствует только венечный отросток ветви челюсти слева), альвеолярные лунки хорошо выражены. И хотя не сохранилось ни одного зуба, по глубине и выраженности альвеолярных лунок можно судить, что при жизни у данного индивида сохранились большинство зубов, удалены при жизни только первый моляр справа и первый, и второй моляр слева. Нижняя челюсть по форме альвеолярного отростка и диаметру альвеолярных ямок идеально подходит к верхней челюсти, что свидетельствует о том, что обе челюсти принадлежат одному человеку. (рис.8).

Комплекс костей от «черепа  королевы Шарлотты Савойской»:

1. Распиленный череп без крышки достаточно хорошей сохранности, разрушены только верхушки сосцевидных отростков, отсутствуют дистальные части обеих носовых костей, носовые раковины и  перегородка носа и немного орбитальные пластинки тела верхней челюсти. На альвеолярной дуге верхней челюсти сохранился черный, сильно сгнивший, почти до уровня коронки единственный зуб – 5-ый, второй премоляр слева, на альвеолярной дуге прекрасно сохранены альвеолярные лунки, справа для девяти зубов, слева для семи зубов, кроме второго премоляра. Таким образом, на момент смерти у данного индивида на верхней челюсти сохранились все зубы (рис.9,10.).

2. Нижняя челюсть более темного цвета, чем остальной череп  с заметным зеленым оттенком в нижней части тела и  на ветвях. Хотя в альвеолах челюсти нет зубов, по хорошей сохранности альвеолярных ямок можно судить, что при жизни сохранилось большинство зубов, удалены при жизни только 4,6,7 зубы справа и 5-й зуб слева. Нижняя челюсть состоит из трех фрагментов, левая ветвь отломана в области альвеолярной лунки 6 зуба, Отломанный фрагмент в свою очередь состоит из двух фрагментов. Один из них приклеен к основному фрагменту челюсти. Очевидно, кто-то пытался ее реставрировать.

3. Первый и второй шейные позвонки по суставным поверхностям хорошо подходящие друг к другу. Первый шейный позвонок идеально подходит к мыщелкам затылочной кости черепа.

Прежде всего, нужно было оценить возможность изготовления пластической реконструкции по обеим представленным черепам, описать их, установить пол и возраст и снять их слепки  для изготовления муляжей.

Таблица 1.

Краниометрические показатели комплексов черепов Людовика ХІ и Шарлотты Савойской  (мм).

Определение возраста особ из черепных комплексов Людовика ХІ и Шарлотты Савойской :

После краниометрического исследования и описания черепных комплексов. Нами было произведено исследование черепных швов на крышке черепа комплекса Людовика ХІ и двух зубов на обеих верхних челюстях и от черепа комплекса Шарлотты Савойской и от черепного комплекса Людовика ХІ.  Черепные швы изучались по методикам: Симпсона, Оливье [1], и методике применяемой в отечественной криминалистике, описанной у Г.В. Лебединской [3].

Возраст индивида, которому принадлежала крышка черепа, был между 60 и 70 годами. Т.к. король Людовик ХІ умер в 1483 году на 61-м году жизни, теоретически можно было допускать, что изучаемая крышка черепа принадлежала его черепу. В то же время человеку, которому принадлежал череп из комплекса Шарлотты Савойской, могло быть от 50-ти до 60-ти лет включительно, тогда как возраст королевы был 38 лет на момент смерти в 1483 году. Следовательно по возрасту, череп не мог принадлежать Шарлотте Савойской.

Для диагностики возраста изучаемых персонажей, мы также изучили состояние единственных сохранившихся зубов от верхней челюсти черепа из комплекса Шарлотты Савойской и верхней челюсти от комплекса Людовика ХІ. Возраст по состоянию зубов верхней челюсти определялся по методике М.М.Герасимова [2] и Ловджей, модификация Новотного, Ишкана и  Сузана [4,9].

На верхней челюсти комплекса Шарлоты Савойской изучался 5-й зуб (второй премоляр) слева. На верхней челюсти от комплекса Людовика ХІ изучался 4-й  зуб (первый премоляр) справа.

Таблица 4.

Степень изношенности зубов верхней челюсти по М.М.Герасимову:

Комплекс Людовика ХІ:  4-й  зуб (первый премоляр) справа – 3-4 балла – возраст 45-50 лет.

Комплекс Шарлоты Савойской:  5-й зуб (второй премоляр) слева — 5 баллов — возраст 60-70 лет.

Как видно из таблиц состояние зубов не соответствует календарному возрасту ни Людовика ХІ, ни Шарлотты Савойской.

Таким образом, возраст человека, чей череп был нам представлен как череп Шарлотты Савойской и по состоянию зарощенности черепных швов и по степени стертости зубов был от 50 до 60 лет. И уже только по возрасту этот череп не мог быть черепом королевы Шарлотты Савойской.

Человеку, крышка черепа, которого была нам представлена, как крышка черепа короля Людовика ХІ, было от 60 до 70 лет, в тоже время состояние стертости зуба соответствует возрасту максимум 55 лет. Неожиданное открытие дало и исследование половой принадлежности обеих черепных комплексов.

Определение пола особ из черепных комплексов Людовика ХІ и Шарлотты Савойской.

Изучение половой принадлежности производилось нами по общепризнанной морфологической методике, используемой в криминалистике, описанной  В.П. Пашковой [5], и антропологической методике описанной в отечественной антропологической школе В.П.Алексеев, Г.Ф. Дебец [1], М.М.Герасимов [2], Г.В. Лебединская [3]. Школа М.М.Герасимова-Г.В.Лебединской успешно применяет указанные выше методики диагностики, их же придерживается и автор настоящей публикации.

Одной из отличительных характеристик мужского пола, которая визуально хорошо регистрируется при изучении черепа, есть направление восходящих ветвей на нижней челюсти. Направление ветвей нижней челюсти на мужских черепах более вертикальное (прямое), на женских черепах – более горизонтальное (наклонное). Вследствие этого нижнечелюстной угол у мужчин меньше, (ближе к прямому), у женщин больше (ближе к тупому).[5]. М.М.Герасимов отмечает только одно серьезное исключение из этого правила, указывая, что тупой нижнечелюстной угол встречается и у мужчин, но только у преклонных стариков, потерявших при жизни многие зубы на нижней челюсти, в силу альвеолярной редукции и возрастной деформации формы нижней челюсти [2]. Как видно из нашего описания выше особы, чьи черепа представлены в саркофаге Людовика ХІ, не имели выраженной альвеолярной редукции, и  состояние зубной системы только одного черепа – из комплекса Шарлотты Савойской соответствует преклонному возрасту, состояние же зубной системы из комплекса Людовика ХІ, соответствует среднему возрасту.

При постановки челюстей в профиль, как это хорошо видно из рис., видно, что челюсть с зеленым оттенком из комплекса Шарлотты Савойской имеет угол близкий к прямому (рис.10), что характерно для мужских черепов, а нижнечелюстной угол из комплекса Людовика ХІ, близкий к тупому (рис.8), что характерно для женских черепов.

Кроме того, для черепов женщин  характерен верхний альвеолярный прогнатизм, что отчетливо бросается в глаза, при рассмотрении в профиль верхней челюсти из комплекса Людовика ХІ и отсутствует на верхней челюсти из комплекса Шарлоты Савойской. Таким образом, становиться очевидным, что верхняя и нижняя челюсти из комплекса Людовика ХІ, не могут ему принадлежать, так как они принадлежат женщине, а череп, считающийся черепом Шарлотты Савойской, не принадлежит последней, т.к. формы углов нижней челюсти и ортогнатность верхней челюсти характерны для мужчин. Интересно также то, что по абсолютным размерам, что хорошо было заметно и визуально еще в витрине экспозиции, нижняя челюсть женщины, выставленная в комплексе Людовика ХІ, заметно больше нижней челюсти мужчины из комплекса Шарлотты Савойской. Эта же большая массивность отражается и в краниометрических измерениях (см. табл.1.2).

Ниже мы приводим результаты диагностики половой принадлежности по сравнительному анализу краниометрических показателей.

Таблица 6.

Идентификация пола по краниометрическим показателям комплексов черепов Людовика ХІ и Шарлотты Савойской   (мм). Сравнение с диагностическими размерами черепов (практически достоверными показателями) при установлении половой принадлежности (в  мм) по В.И.Пашковой, 1963[5].

Заключение: как видно из приведенной таблицы, подавляющее большинство краниометрических показателей черепа из комплекса Шарлотты Савойской занимают среднее место между мужскими и женскими краниометрическими величинами, однако, длина основания черепа и средняя ширина лица относятся к большим мужским величинам этих показателей. Если же предположить, что данный череп все же принадлежит женщине, придется допустить, что у нее было крупное, мужеподобное лицо с длинным и широким носом, который создавал бы явную диспропорцию лица этой женщины.

Ни один из показателей нижней челюсти комплекса Шарлотты Савойской не дал характерную половую характеристику. Их величины расположены посередине между достоверно мужскими и женскими величинами), автор, считает, что данный череп принадлежал  скорее мужчине со средними пропорциями лица и головы, причем и в случае мужского лица, нос, не будучи очень большим, по абсолютным величинам, все же выделялся в силу средних величин средней части лица. Таблица, где краниометрические параметры обеих черепных комплексов сравниваются с абсолютными величинами, приведенными в работе Г.В. Лебединской свидетельствует о принадлежности крупной нижней челюсти из комплекса Людовика  ХІ к женскому черепу, т.к. величины мыщелковой ширины, на женских черепах обычно крупнее, чем на мужских, что совпадает с женской формой этой же челюсти. Из других половых признаков на обеих комплексах черепов следует отметить рельефность верхней челюсти черепа из комплекса Шарлотты Савойской, выраженную асимметрию клыковых ямок, большую заметную глубину левой клыковой ямки, неровность и шероховатость скуловых костей. Все это – признаки мужского пола.

Кроме этого, при выставлении черепа и нижней челюсти от комплекса Шарлотты Савойской в профиль в глаза бросается явное несоответствие альвеолярных дуг (см. рис. 10). Альвеолярная дуга нижней челюсти очень заметно выступает вперед, как бывает при прогеничном (ступенчатом) прикусе [2,4]. При этом следует отметить, что головки ветвей нижней челюсти (зеленого цвета) по форме суставных поверхностей хорошо подходят к нижнечелюстным ямкам (fossa mandibularis) черепа. Найденные нами в саркофаге Людовика  ХІ две скуловые кости зеленого цвета имеют  тоже явно выраженную неровность и шероховатость поверхности, что характерно для мужских черепов. Это соображение не дало нам возможности отнести указанные фрагменты, как и фрагменты височной кости зеленого цвета к недостающим частям лицевого черепа от комплекса Людовика  ХІ. Вместе с тем, это несоответствие и по цвету и по полу, заставляет предположить о существовании третьей особы мужского пола, которой могут принадлежать указанные кости.

Установленные факты:

1) исторические источники дают свидетельства, что король Людовик  ХІ, действительно готовил Нотр-Дам де Клери, как возможное место своего погребения – «королевскую капеллу».

2) точная информация о похоронах короля в базилике Нотр-Дам де Клери 6 сентября 1483 года отсутствует, нет описания, нет указания места нахождения могилы.

3) в исторических источниках сохранились подробные данные о смерти и обряде отпевания королевы Шарлотты Савойской, однако  документальных свидетельств с указанием места захоронения ее 14 декабря 1483 года именно в базилике Нотр-Дам-де Клери не приводит ни Филипп де Коммин [6], ни современные специалисты, хорошо изучившие историю Франции, эпохи короля Людовика  ХІ и его личную биографию [7,8].

4) в королевской усыпальнице, находящейся практически в центре базилике, непосредственно слева от памятника работы Мишеля Бурдана 1617 года-1622 года находиться два саркофага – маленький для ребенка и саркофаг для одного взрослого. Крышка на саркофаге взрослого более поздней работы, чем сам саркофаг, таким образом настоящая крышка возможно с надгробием отсутствует.

5) в саркофаге, рассчитанном на одного взрослого, находятся останки скелетов двух человек – мужчины и женщины.

6) среди костей  2 скелетов в саркофаге взрослого находились 4 фрагмента черепа зеленого цвета.

Выводы:

1) череп, считающийся принадлежащим Шарлотте Савойской, без крышки, принадлежит мужчине в возрасте от 50 до 60 лет;

2) верхняя и нижняя челюсть, считающимися принадлежащими Людовику  ХІ, принадлежат женщине с крупной нижней частью лица и выступающим вперед подбородком с хорошо сохранившимися на момент смерти зубами, единственный зуб с хорошей белой эмалью можно приблизительно датировать по степени стертости на 45-50 лет.

3) крышка черепа, считающаяся крышкой черепа Людовика  ХІ, принадлежит мужчине в возрасте от 60 до 70 лет.

4) две скуловые кости и два фрагмента зеленого цвета, обнаруженные нами в саркофаге короля принадлежат еще одному мужчине, части черепа которого контактировали с челюстью зеленого цвета, представленной на витрине как челюсть Шарлотты Савойской.

5) нижняя челюсть зеленого цвета и череп, представляющий королеву Шарлотту Савойскую принадлежат двум особам мужского пола.

6) нижняя челюсть и остальные кости зеленого цвета могли длительное время находиться между собой в контакте или в контакте с материалом одинаковой химической природы.

7) таким образом, в саркофаге взрослого в королевской усыпальнице базилики Нотр-Дам де Клери находятся останки как минимум четырех взрослых особ: мужчины – 1) череп, считавшийся черепом Шарлотты Савойской, возраст от 50 до 60 лет, 2)скуловые кости зеленого цвета, 3)нижняя челюсть от комплекса Шарлотты зеленого цвета; женщина – верхняя и нижняя челюсти от комплекса Людовика  ХІ. 4)Крышка черепа принадлежит человеку в возрасте от 60 до 70 лет, пол по крышке на описываемый момент исследования установлен не был.5) второй шейный позвонок подписанный как Танги  дю Шатель.

8) Если один из мужских черепов мог бы быть черепом Людовика ХІ, то останки женского черепа никак не могли быть останками черепа Шарлотты Савойской, т.к. последняя умерла в возрасте 38 лет, а челюсти женщины, находящиеся в саркофаге свидетельствуют о возрасте 45-50 лет.

9) Факт нахождения двух скелетов взрослых персон, королевской крови в одном саркофаге, предназначенном для одного человека, мы считаем неестественным вариантом погребения для короля Людовика ХІ и его супруги Шарлотты Савойской, т.к. дофин Карл VIII, располагал возможностями и временем для приготовления для своей матери отдельного саркофага, в случае необходимости.

Интерпретация полученной информации:

Поскольку нами был обнаружен факт несоответствия черепных комплексов для обеих особ по черепам, которых предстояло изготовить пластические реконструкции, перед нами возникла проблема идентификации останков. Предстояло ответить на несколько вопросов:

1) во-первых, разобраться, чьи черепа или  останки черепов выставлены в витрине саркофага короля Людовика ХІ?

2) есть ли среди выставленных и изученных нами черепов действительно череп короля Людовика ХІ?

3) если, среди выставленных черепов нет черепа королевы Шарлотты, где находятся останки королевы – и может ли быть женский скелет лежащий в саркофаге рядом с мужским скелетом королевы?

4) почему в достаточно большой королевской усыпальнице, где достаточно места для установления двух саркофагов для двух взрослых находиться всего один саркофаг для взрослого и один саркофаг для ребенка?

5) чей ребенок был похоронен в детском саркофаге, кто он, и почему оказался саркофаг в королевской усыпальнице, тогда как известно, что дети Людовика и Шарлотты: Иероним и Франсуа были похоронены задолго до смерти родителей и умерли они в младенческом возрасте, т.е. не нуждались в саркофаге подобного размера?

6)скелеты каких особ находятся во взрослом саркофаге в королевской усыпальнице, и если это действительно скелет короля Людовика и его супруги Шарлотты Савойской. Почему они находятся вместе в одном саркофаге, где тогда саркофаг королевы, и где ее череп?

Однако, для того, что бы ответить на этот вопрос окончательно, разобраться, какой же из черепов является действительно черепом короля, необходимо было провести идентификационное исследование и изучить все кости находящиеся в королевской усыпальнице,  разобраться каким образом туда попали останки других лиц.  Все найденные кости, открытые новые факты предоставлялись комиссии мэрии и церкви (рис.11). По факту, каждой находки составлялись описания, которые протоколировались, все находки фотографировались, иногда снимались на кинопленку, изучались, с наиболее интересных находок снимались формы для производства муляжей. Работа по идентификация останков короля Людовика ХІ и Шарлотты Савойской производилась  в течении сентября 2001 года по март 2002 года. Настоящая статья открывает серию публикаций посвященной этой работе и впервые предоставляет научной общественности и широкой публике полученные факты и результаты.

Библиография:

1.В.П. Алексеев, Г.Ф. Дебец. Краниометрия. Методика антропологических исследований.- Москва: Наука, 1964.- 128с.

2. М.М. Герасимов. Восстановление лица по черепу (современный и ископаемый человек).//Труды Института этнографии АН СССР. Нов. серия, том XXVIII. Москва, 1955- С.121.

3.. Г.В. Лебединская. Реконструкция лица по черепу (Методическое руководство). – Москва: Старый сад, 1998.- 124 с.

4. Г.В. Лебединская. Реконструкция лица по черепу (Методическое руководство). – Москва: Старый сад, 1998.- 22 с.

5. В.И.Пашкова. Очерки судебно-медицинской остеологии. Определение пола, возраста и роста по костям скелета человека.- Москва: Медгиз, 1963.- 155 с.

6.Philippe de Commynes. Mémoires, Le livre de poche. Brodard&Taupin, Paris, 2001, – Page.478.

7. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et chapelle royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899., – Page  430. Reédition à 2001.

8.Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999. – Page339-340.: A.N. K.K.69,      comptes de l’Hôtel de Charlotte de Savoie, fol. 71 v°.Ibid.,f°s  29v°,166v°,123, 134 à 147,150.

9. Novotny V., Iscan  M.Y., Loth S.R. Morphologic and Osteometric Assessment of Age, Sex, and Race from the skull. Forensic Analysis of the skull. Craniofacial analysis, Reconsrtruction, and Identification.71-88. Wiley-Liss. New-York.1993.

Сообщение Craniological study of skulls from the sarcophagus of King Louis XI of France (1461 +1483) Article 1 появились сначала на SAGOR.

© Serguei A. Gorbenko

Сообщение Identification of the skull of King Louis XI of France and his wife Charlotte of Savoy. Article 2 появились сначала на SAGOR.

The history of “discovery” of the tomb of Louis XI and Charlotte of Savoy in 1889: Facts and their analysis

о. Люсьену Мийе,
труд которого помог установить истину,
с уважением посвящается
Автор.

Итак, изучение королевской усыпальницы и содержимого саркофагов в первую же неделю исследований дали крайне противоречивую информацию. Во-первых, было установлено, что черепа, представлявшие короля и королеву, в самом деле, искусственно сфабрикованы из черепов трех мужчин и одной женщины. При этом фрагменты черепа женщины выставлялись как лицевая часть короля Людовика XI, а фрагменты черепов двух мужчин представляли королеву Шарлоту Савойскую. Во-вторых, было установлено также, что женщина, похороненная в большом саркофаге, как и ее череп не могли принадлежать супруге Людовика XI, так как королева умерла в более молодом возрасте, чем женщина, чей скелет лежал в большом саркофаге. В-третьих, было установлено, что само нахождение двух скелетов взрослых в саркофаге и факт наличия саркофага для ребенка противоречил исторической информации  об обстоятельствах жизни и смерти короля Людовика XI и членов его семьи. И, наконец, присутствие в королевской усыпальнице останков еще пяти неизвестных  персон ставили под сомнение аутотентичность погребения для короля Людовика XI и Шарлоты Савойской.

Кроме того, отсутствие прямых и четких свидетельств в средневековых документах о том, что королевская чета погребена  в базилике  Нотр-Дам де Клери именно в склепе, в центре церкви, ставило под сомнение и само место погребения короля. Может быть, Людовик XI был погребен в другом неизвестном пока склепе базилики Нотр-Дам де Клери? Тогда непонятно было, почему администрация Людовика XIII распорядилась поставить монумент королю именно у этого склепа? Ведь именно месторасположение памятника и свидетельства кюре базилики Нотр-Дам де Клери Луи Саже (Louis Saget), обнаружившего в 1889 году парное погребение в большом саркофаге, до сего дня являются одними из фундаментальных свидетельств идентичности останков в большом саркофаге Людовику XI и его жене Шарлоте Савойской. Автоматически два эти факта – месторасположение памятника короля в базилике и само место открытия Louis Saget являются аргументами подтверждающими и истинность самого места погребения короля.

Таким образом, становилось объективно необходимым тщательно изучить обстоятельства открытия парного погребения в «королевском» саркофаге в «королевской» усыпальнице базилики в 1889 году. Необходимо было также изучить документы 1617-1622 года, касающиеся создания памятника Людовику XI в центре базилики.

Чтобы уточнить информацию об обстоятельствах открытия места погребения Людовика XI мы обратились непосредственно к свидетельству самого «первооткрывателя» могилы короля Луи Саже (Louis Saget), исполнявшего обязанности кюре в  базилике Нотр-Дам де Клери с 1880 г. по 1913 г.

К сожалению, Louis Saget не оставил никаких записок. В нашем распоряжении было только запись его свидетельств, cоставленная другим кюре базилики  о. Люсьеном Мийе (Lucien Millet), который  служил в Клери с 1913-1957 гг. Lucien Millet  оставил после себя небольшую книгу «Notre Dame de Cléry», изданную ассоциацией «Les Amis de Cléry»  (Мы использовали переиздание 1993 года). В своей небольшой книге Lucien Millet тщательно зафиксировал всю имеющуюся у него информацию, касающуюся открытия останков короля.

Как выяснилось, L. Saget был не первый, кто официально «открывал» королевскую гробницу. (Здесь под словом  открывал, имеется в виду – совершить  открытие, обнаружить нечто уникальное, или впервые или раннее утерянное – примечание автора для переводчика.)

Так, еще в 1792 г. могила была открыта «plombier Huguet de Beaugency»  по приказу революционного комитета из Beaugency, якобы с целью изъятия свинца – останков гроба для технических нужд: «Un ouvrier plombier, nommé Huguet, envoyé par le chef du district de Beaugency avec mission de prendre le plomb des cercueils qu’il pourrait trouver, vint à Cléry pour chercher le caveau…»[106]. Таков официальный предлог посещения  Huguet de Beaugency. К счастью, Юг де Бужанси (Huguet de Beaugency) оставил свидетельства того, что он видел в королевской усыпальнице. В своей книге Люсьен Мийе (Lucien Millet) приводит это описание со ссылкой на De Torquаt «Histoire de Cléry»*. Мы цитируем дословно: «…l’entrée en avait été murée. On perça la voûte et on trouva un cergueil de pierre dont le couvercle  avait été renversé et brisé. Ce cercueil contenait, parmi quelques ossements,  un crâne scié en deux parties; près de là gisaient des ossements d’adulte et d’enfant  mêlés à des morceaux de plomb, à des fragments de vitres et à des débris d’etoffe de velours et de soie [105]»**(Курсив мой – С.A.Г).

Далее Юг де Бужанси (Huguet de Beaugency), сообщает Л. Мийе (Lucien Millet), забрал эти кусочки свинца  и, таким образом, и считал свою миссию исчерпанной: «Huguet se contenta de remplir son office en enlevant le plomb des cercueils …»[105]. Чтобы подтвердить, что он ничего не взял больше для себя  и ничего не нарушил в королевской усыпальнице, он оставил это описание (всего увиденного им при входе в склеп) и взял в свидетели монаха M.Creuzé, поставил дату посещения усыпальницы и расписался: «….demanda à un chanoine, M.Creuzé, de venir constater qu’il ne violait pas la sépulture du roi et que les ossements restaient intacts. Il inscrivit son nom et la date sur la paroi du caveau. M.Greuzé fit déposer dans ce caveau  un reliquaire envoyé de Rome au chapitre et l’on referma la voûte..»[стр.105]. **(Курсив мой – С.A.Г).

Все следы надписи исчезли,  – пишет далее Л. Мийе (Lucien Millet).

Свидетельства, приводимые Югом де Божанси (Huguet de Beaugency), очень интересны: во-первых, он в 1792 году обнаружил в королевской усыпальнице:

1) только один саркофаг;

2) в саркофаге он обнаруживает только один распиленный череп, состоящий из двух частей.

А во-вторых, останки взрослого и ребенка, мы видели в маленьком саркофаге, а не на полу возле него.

Следовательно, в 1792 году в королевской усыпальнице (caveau royal)***.  Два человека видели только один саркофаг  для взрослого человека и в нем останки только одного черепа, состоящего из двух частей и  несколько костей, а не два скелета двух взрослых людей.**

Несмотря на отсутствие  в описании Юга де Божанси  (Huguet de Beaugency), 2-го саркофага, 2-го черепа и второго скелета, все остальное соответствует нынешней картине в королевской усыпальнице (смешанные останки взрослого и подростка, только не на полу, а в малом саркофаге).

У автора есть серьезные основания доверять свидетельству Юга де Божанси (Huguet de Beaugency),  и монаха M.Greuzé, так как мы увидим дальше, их описание  было подтверждено  другой комиссией, а во-вторых, истинная причина визита Юга де Божанси (Huguet de Beaugency)  совершенно исключает всякое воровство, смешивание костей и тому подобное.

Еще более интересную информацию дает приводимое Люсьеном Мийе (L.Millet) описание второго официального открытия гробницы короля в 1818 году. Оно заслуживает того, чтобы процитировать его полностью: «Le tombeau fut ou­vert une deuxième fois en 1818, peu avant la restauration du monument de Michel Bourdin. Par déci­sion de M. Lainé, ministre et secrétaire d’Etat au ministère de l’Intérieur, prise le 22 novembre et le 17 décembre 1817, l’opération se fit 1e 17 juillet 1818. M. le comte Maxime de Choiseul d’Aillecourt, cheva­lier de plusieurs ordres, membre de l’Institut, préfet du Loiret, était accompagné de M. Pagot, architecte, de M. Romagnési, statuaire, de M. le comte de Rossetot et de son fils, de M. Nicolas Saget, curé, et de M. Bignon, vicaire.

Comme en 1792, une ouverture fut pratiquée dans la voûte et M. Pagot descendit dans le caveau.

Il y trouva un cercueil de pierre dont le couvercle était renversé; il renfermait des ossements humains, notamment un crâne scié en deux parties, le tout mêlé sans ordre à différents débris.

Au désordre répandu dans le caveau, il fut facile de reconnaîtra que l’on y avait déjà pénétré. D’ail­leurs, sur un mur, on lisait le nom de celui qui y était déjà venu en 1792 (i).****

Voici le procès-verbal qui fut alors dressé en présence de M. le Préfet du Loiret:

Nous, soussigné, comte Maxime de Choiseul d’Aillecourt, chevalier de l’ordre royal de la Légion d’honneur,  de l’ordre de Saint-Jean de Jérusalem, membre de l’Ins­titut de France et préfet du Loiret, nous sommes trans­porté aujourd’hui vendredi, dix-sept juillet mil huit cent dix-huit, à dix heures du matin, dans l’église de Notre-Dame de Cléry à l’effet de reconnaître la place qu’occupait le mausolée de Louis XI, roi ds France, et l’état du caveau qui existait au-dessous de ce monument.** 

Nous avons, en présence de M. le maire de Сléry, da MM. le curé de cette ville et son vicaire, do M. le comte de Rosselot et de son fils, notre secrétaire intime, de M. Romagnési, statuaire, ordonné l’ouverture da la tombe qui recouvrait le caveau dont la voûte, dans sa partie supérieure, a été par nous trouvée détruite. M. Pageot**, architecte de notre département, est descendu dans le caveau, a examiné le sarcophage découvert dans lequel était un crâne scié qui nous a été présenté.**

A gauche du sarcophage et sur deux dés se trouvait placée une boîte longue de 60 centimètres, haute et large de trente, scellée de cinq cachets de deux empreintes, dont quatre visibles en cire rouge, présentant un écus-son coupé dont le chef est orné de trois fleurs de lys, au-dessous trois épées, le tout surmonté d’un chapeau duquel descendaient dix houppes.

Cet architecte voulant enlever la dite boîte, elle se réduisit en grande partie en poussière, laissant à décou­vert les os d’un squelette dont la tête est très endom­magée. Parmi ces os était une lampe en terre brisée, scellée dans du mortier, dans laquelle se trouvait une éponge; le tout reposait sur des aromates qui se rédui­saient en poussière au plus léger toucher.

Nous recueillîmes lé tout dans une nouvelle boîte que nous avons déposée à la sacristie pour la replacer dans le caveau après le rétablissement de la voûte.

En foi de quoi nous avons signé le présent procès-verbal et ont signé avec nous:

de Choiseul, préfet du département du Loi­ret; S. J. Lemaigre, maire; Saget, curé de Cléry, Bignon, vicaire de Cléry; Baschet, adjoint; Pa­got, architecte du département; Romagnési, le comte de Rossetot, R. de Rossetot.

Как  видим из procès-verbal составленного 17 июля 1818 года префектом департамента Loiret графом Maxime de Choiseul d’Aillecourt и другими должностными лицами: в королевской усыпальнице комиссия обнаружила снова:

1)      один каменный саркофаг;

2)      в саркофаге – один распиленный череп;

3)      а также 17 июля 1818 года комиссия еще видела надпись: «Ouver par moi. Huguet de Bougency, 1792 (Sic.)»

4) комиссия, как и в 1792 году ничего не упоминает о маленьком саркофаге и уже не упоминает об останках взрослого и ребенка на полу слева от каменного саркофага, о котором сообщал Юг де Божанси (Huguet de Beaugency).

5)      Кроме того, комиссия указывает, что королевская усыпальница находилась непосредственно под монументом Людовику XI? В настоящее время королевская усыпальница расположена кпереди и справа от монумента. Отсюда возникает естественный вопрос: не находиться ли настоящая гробница Людовика XI под памятником королю работы М.Бурдана (M.Bourdin)? Во всяком случае, ни Люсьен Мийе (Lucien Millet), ни Луи Жарри (Louis Jarry) не говорят, что памятник был перенесен на другое место. Луи Жарри, напротив даже сообщает,  что после составления  procès-verbal комиссия графа Мaxime de Choiseul d’Aillecourt «…Puis, au nom du gouvernement, il fit rétablir sur le caveau le monument royal…»[310Jarry]?**

Вместе с тем, комиссия очень детально описывает деревянный ящичек 60х30х30 см,  запечатанный красным воском с гербом: (описание) «de trois fleurs de lys, au-dessous trois épées, le tout surmonté d’un chapeau duquel descendaient dix houppes.»

Нет сомнения, что именно этот ящик единственный след вмешательства Юга де Божанси (Huguet de Beaugency). Вспомним реликвию  из Рима, который оставил M.Greuze при посещении им вместе с Югом де Божанси (Huguet de Beaugency) королевской усыпальницы в 1792 году.

Эта догадка подтверждается свидетельством господина Baschet, ajoint, который подтвердил, что в 1792 году в этом ящичке в могилу Louis XI (очевидно по приказу вышестоящего лица, господина de Cluny, а возможно, при участии самого г-на Baschet) Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) перенес кости семьи герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan): «Par suite de nos recherches pour découvrir d’où pro­venaient les ossements déposés dans la boîte placée à gauche du sarcophage, M. Baschet, adjoint, qui a signé  ci-après, a reçu l’attestation d’un officier municipal en 1792, qui a assisté à la violation de ce tombeau: «Que les ossements appatiennent à la famille des ducs de Saint-Aignan; aue cette boîte, accompagnée de titres, a été trouvée dans une armoire du trésor du chapitre de Cléry; que M. de Cluny, qui n’existe plus, alors administrateur du district de Beaugency, la déposa en sa présence dans le tombeau de Louis XI.»[107-108]

Участие господина Baschet во второй комиссии указывает на истинную цель второго посещения королевской усыпальницы – забрать из нее сохранявшиеся в беспокойное время революции останки герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), что и было сделано.

По-видимому, перенос этих останков, а не  извлечение свинца в королевской усыпальнице в 1792 году и было основной целью визита Юга де Божанси (Huguet de Beaugency).

Поскольку в период революции эта акция была опасной для объяснения цели визита, нашли другой предлог – извлечение свинца для нужд революции. Для того чтобы отвести  всякое подозрение от Юга де Божанси (Huguet de Beaugency) даже «реликвиницу из Рима»  с останками  герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan) перенес в «могилу Людовика XI» не он лично, а монах  M.Greuze.

Именно поэтому, выполняя деликатную миссию, о которой в годы революции нельзя было открыто сообщать, Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) сделал все, чтобы отвести от своего имени всякое подозрение во вмешательство в интерьер королевской усыпальницы: с этой целью оно было им описано в присутствии монаха и оставлена надпись на стене: «Открыто мной, Юг де Божанси» (1792) («Ouver par moi Huguet de Baugency», 1792 (sic)).

Эти соображения вызывают доверие к свидетельству Юга де Божанси (Huguet de Beaugency)  и M.Greuzé.

Во всяком случае, только факт переноса в ящичке костей семьи герцогов де Сан-Эньян в 1792 году и их изъятие из королевской усыпальницы в 1818 году – единственный факт, который явно пытались скрыть эти две комиссии, каждый раз придумывая новый предлог для посещения королевской усыпальницы (в 1792 году – якобы для изъятия свинца, в 1818 году  – якобы для подготовки реставрации памятника Louis XI работы Michel Bourdin, и осуществляя свою основную задачу – перенос останков герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), как бы попутно.

Реальные же действия комиссий:

1) в 1792 году Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) и монах M.Greuze заносят в королевскую усыпальницу реликвенницу с костями семьи герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan) и составляют описание всего увиденного;

2) в 1818 году комиссия Maxime de Choiseul d’Aillecourt  извлекает реликвинницу с костями герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), меняет обветшалый ящичек на новый, переносит туда останки герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan)  и в сопровождении официальных лиц (по свидетельству протокола приводимого в книге L.Millet стр.108: «M.Baschet observe que les ducs de Saint-Aignan, seigneurs de la Salle-lès-Cléry, avaient  à leur nomination quelques chanoines du chapitre, et notamment le doyen.

Que les titres trouvés avec la boîte ont été emportés à Beaugency et qu’il a été dressé du tout un procés-verbal.»[108] отправили в Божанси (Beaugency), очевидно, в другое место захоронения.

Эта истинная причина визитов для нас еще одно важное доказательство истинности  свидетельств обеих комиссий о ситуации в королевской усыпальнице, так как, очевидно, другой более важной цели визитов у комиссий не было.

В двух декларациях составленных после procès-verbal, и, подписанном De Choiseul, préfet du Loiret; S.J. Lemaigre, maire; Baschet, adjoint [cтр.108.] указывается, что по распоряжению префекта останки человека в саркофаге были аккуратно уложены вдоль правой стены погребения (саркофага?), в саркофаге прибрано и составлены в трех экземплярах procés-verbal, которые помещены один – в Департаментальный архив, другой в мэрию г. Клери, а третий в бутылке зеленого стекла оставлен в саркофаге короля Людовика XI: «La tombeau de Louis XI était voûté; on creva la voûte avec peine et l’on y fit une ouverture assez grande pour que deux personnes aient l’aisance d’y pénétrer. Elle fut mise ensuite dans l’élat où nous l’avons trouvée, au­jourd’hui. Les ossements, contenus et épars dans le cercueil de pierre, ont été trouvés, réunis avec soin et posés debout à l’extrémité orientale de la tombe.

L’officier municipal qui a fait cette déclaration passe daas le pays pour être véridique.

Signé : De Choiseul; Lemaigre, maire;

Baschet, adjoint.

La présente déclaration, transcrite à la suite au procès-verbal qui précède, a été, ainsi le dit procès-verbal, dres­sée en triple expédition dont une a été exposée dans les archives de la Préfecture, la seconde dans celle de là mairie de Cléry, et la troisième, enfermée dans une bouteille de verre cachetée, a été placée dans le tombeau le 20 juillet 1818.

Signé : De Choiseul, préfet du Loiret; Lemaigre, maire;

Baschet, adjoint.

Таким образом, мы узнаем еще два интересных факта: 1) во-первых, по указанию префекта гробница была прибрана и останки аккуратно размещены вдоль правой  стены саркофага, (скелет мужчины, обследованный нами в королевской усыпальнице, расположен в анатомическом порядке справа в саркофаге, если стоять лицом к алтарю** – примечание автора С.А.Г.). 2) А во-вторых, комиссия 1818 года, оставила один из экземпляров procés-verbal в стеклянной бутылке в могиле Людовика XI 20 июля 1818 года.

Во всяком случае, обе комиссии утверждают один важный   факт: в большом саркофаге они видели человеческие кости в беспорядочном состоянии, и только один распиленный череп.** 

Это было как в 1792 году, так и в 1818 году. Зафиксированная двумя комиссиями картина в королевской усыпальнице в конце XVIII века и вначале XIX в. серьезно противоречит нынешней ситуации в исследуемом склепе: сейчас здесь находиться в саркофаге для взрослого 2 скелета взрослых людей и 2 комплекса черепов, якобы представляющих черепа двух лиц – короля Людовика XI  и его супруги Шарлоты Савойской. Это противоречие было замечено еще внимательным L. Millet: «… De ce que nous venons de dire il semble: 1° que deux fois, en 1792 et 1818, le tombeau de Louis XI a été ouvert et qu’on y trouvé entre autres choses un crâne scié; 2º qu’à chaque fois, devant des témoins, les ossements ont été remis en place.»[стр.109, Л.Мийе.].

Тем не менее, в 1889 году Louis Saget находит в королевской усыпальнице уже два скелета и 2 черепа, которые он определяет как останки королевской четы: Людовика XI и Шарлоты Савойской.

При этом Louis Saget, так описывает свой визит в королевскую усыпальницу: «Une cloison était au bas de l’escalier; d’un coup d’épaule je la renversai; elle était en briques mal jointes et lézardée. On tira du caveau beaucoup de terre, pierres, de dalles brisées  et l’auge sépulcrale  apparut tout entière. Lorsgu’on l’eut, déblayée elle nous laisse voir un amas considérable d’ossements. Ils étaient trop nombreux pour n’appartenir qu’ à un seul corps.  Je fis appel au docteur Duchâteau et à un anatomiste, Professeur au lycée d’Orléans.»[стр.110-111.]. Из его описания видим, что он сразу же возражает против факта указанного в протоколах 1792 и 1818 гг. – о том, что в саркофаге содержалось всего несколько костей. Иными словами Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) и комиссия 1818 года утверждали, что в саркофаге костей мало, Луи Саже (Louis Saget) возражает им, замечая, что костей было так много, что это говорит о том, что среди этих останков, вряд ли находятся останки одного тела.

Интересно, каким образом, не будучи специалистом в области анатомии или медиком, Луи Саже (Louis Saget) установил такой важный факт? Даже представительная  комиссия 1818 года, составив подробный отчет, не рискнула точно утверждать что-либо относительно, количества людей погребенных в саркофаге. Она ограничилась лишь констатацией факта, что был  один распиленный череп и  немного костей в саркофаге. Для Л.Саже (Louis Saget)  оказалось достаточно одного беглого взгляда, чтобы тут же понять, что он имеет дело с групповым захоронением.

Предваряя наше недоумение по поводу таких смелых утверждений с его стороны, Л.Саже (Louis Saget)  тут же заручается поддержкой специалистов. Он вызывает доктора Дюшато и безымянного анатома из Орлеана (docteur Duchâteau et à un anatomiste, Professeur au lycée d’Orléans). Именно эти два специалиста уже «обнаруживают» в саркофаге 2 скелета и два черепа. Таким образом, «открытие» Л.Саже (Louis Saget) блестяще подтверждено профессионалами. И вся ответственность о диагностике парного погребения в саркофаге теперь ложиться на этих двух специалистов. Как и явное противоречие  их диагностики описанию содержимого саркофага комиссиями 1792 года и 1818 года. Итак, честь открытия двойного королевского погребения в саркофаге принадлежит Л.Саже (Louis Saget), а ответственность за противоречие анатомической картины в саркофаге  более раннему состоянию  саркофага целиком ложиться на плечи вызванных Л.Саже  (Louis Saget) специалистов. Ведь именно они установили, что в саркофаге находятся останки двух скелетов – мужчины и женщины и останки двух черепов.[111].

Уже только описание интерьера у Louis Saget существенно отличается от описания интерьера в королевской усыпальнице у Huguet de Beaugency (1792), и у комиссии префекта de Choiseul-d’Aillecourt  (1818)[110-111 – описание Л.Саже]. Louis Saget  ничего не говорит  ни о саркофаге, ни о бутылке  зеленого стекла (с протоколом комиссии префекта de Choiseul-d’Aillecourt  (1818), оставленном 20 июля 1818 года),  и ничего не сообщает о надписи на стене, которую видела еще комиссия 1818 года: «Ouver par moi Huguet de Baugency», 1792 (sic). Ни слова не сообщает он также о маленьком саркофаге, его описание королевской усыпальницы противоречит интерьеру усыпальницы, описанного комиссией 1818 года. (Вспомним, ведь по распоряжению префекта в саркофаге был наведен порядок, убраны мусор и земля, а кости единственного скелета аккуратно сложены  «et posés debout à l’extrêmite orientale de la tombe …»[108]. Не увидеть всего этого, человек, вошедший впервые после комиссии 1818 года, просто не мог.

Но самое существенное отличие «открытия» Louis Saget от описания саркофага в 1792 и в 1818 гг. есть то, что вызванные им специалисты: «docteur Duchâteau  et  à  un anatomiste, Professeur  au lycée d’Orléans» []. Обнаруживают в саркофаге уже 2 скелета и два черепа. Очевидно, Lucien Millet тоже заметил это несоответствие и задал соответственно вопрос  Louis Saget. Ответ Луи Саже (Louis Saget) он приводит в своей книге: оказывается все очень просто: «Сomment se fait il que les archéoloques  qui descendirent plusiers fois dans le caveau n’aient pas vu les corps?

C’est qu’ils ignoraient l’escalier de pierre découvert par moi. Alor ils défoncèrent la voûte  et celleci, en tombant, mit en pièces les dalles qui couvraient le caveau. Ces messieurs prirent ces débris mélanges de ciment pour le fond de l’auge et n’allèrent pas plus loin. Il y avait trent centimètres de matériaux sur les corps royaux lorsque je les découvris.»[стр.109.]

Пресловутые «археологи» (так Л.Саже (L.Saget), очевидно, называет комиссию 1818 года) не найдя входа через лестницу, и вынужденные поэтому пробивать каждый раз отверстие в своде склепа, сами невольно засыпали королевское погребение землей и фрагментами штукатурки с потолка. Так, что на телах оказалось в момент открытия их Л.Саже (L.Saget), по крайней, мере, 30 см земли. Неудивительно, что под  таким слоем земли можно и не разглядеть второго скелета.

Однако, 30-тисантиметрового слоя земли и штукатурки, совсем недостаточно, чтобы засыпать целиком и весь саркофаг. Если предположить, что на момент открытия Л.Саже (L.Saget) в 1889 году двойного погребения саркофаг был засыпан землей, то это значит, что практически половина королевской усыпальницы была засыпана землей. Однако, столько земли не могло случайно упасть от повреждения свода склепа. А в протоколе 1818 года  префект де Шуазёйль  д’Эйлекур (de Choiseul-d’Aillecourt) не указывает, что он отдал распоряжение засыпать королевскую усыпальницу землей, чтоб скрыть саркофаг. Наоборот, указывается, что в саркофаге был убрано, кости ориентированы вдоль восточного направления и оставлена бутылка зеленого стекла с одним экземпляром протокола.  Всего этого, Л.Саже (L.Saget) не  упоминает, как не упоминает и надпись Юга де Божанси, которую видели еще в 1818 году. Следуя объяснению Л.Саже (L.Saget), остается только допускать, что в период между 1818 годом и 1889 годом, неизвестные неофициальные лица тайно проникли в королевскую усыпальницу, а затем: тайно извлекли бутылку с протоколом графа де Шуазёйль  д’Эйлекур (de Choiseul-d’Aillecourt), уничтожили надпись Юга де Божанси (Huguet de Beaugency) и засыпали саркофаг и  половину королевской усыпальницы землей и осколками камней. Во всяком случае, автор данной публикации не располагает информацией, про хотя бы  еще одно официальное открытие королевской усыпальницы в период между 1818 и 1889 гг. Такое объяснение Л.Саже (L.Saget), содержит, очень много неясностей и откровенно абсурдных деталей, что не может вызывать полного доверия.

Очень настораживающим исследователя выглядит и другое замечание Л.Саже (L.Saget). Так описывая свое посещение могилы шамбелана короля Людовика XI Танги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), он вскользь замечает, что Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) забрал свинцовый гроб Танги дю Шателя (Tanneguy du Chastel) [110]. Однако, из источников, известно, что Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) посетил в Клери (Cléry) только могилу Людовика XI, причем он имел две миссии – явную и тайную. О чем уже излагалось выше. Он не посещал больше других погребений в базилике, иначе, это было бы отражено в источниках. Но, комиссия 1818 года, свидетельствует, что  ею посещен именно склеп, в котором до нее в 1792 году побывал и Юг де Божанси (Huguet de Beaugency). Других погребений комиссия тоже не посещала.

Из этого следует, что, если верить пояснениям Луи Саже (Louis Saget), то комиссии 1792 и 1818 гг. просто ошиблись местом (и Юг де Бужанси отнес реликвиницу с останками герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), не в королевский склеп, а в соседнюю могилу (Луи Саже (Louis Saget), имеет в виду, прежде всего могилу Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel),).  По этой версии Л. Саже (Louis Saget), в могилу Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel),  спускалась и комиссия  графа де Шуазёйля д’Эйлекура (de Choiseul-d’Aillecourt). Следовательно по намеку Л.Саже, описание этих двух комиссий  соответствует интерьеру не королевского склепа, а интерьеру могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel). Тогда, согласно  описанию этих двух комиссий (1792 и 1818 гг.), могила Таннеги дю Шателя, должна представлять собой склеп, в которой будет находиться каменный саркофаг, с останками скелета одного человека – Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel). Кроме того, череп у Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), будет распилен на две части (по свидетельству обеих комиссий),  а на стене склепа будет надпись: «Ouver par moi Huguet de Baugency », 1792 (sic). Ведь об этом свидетельствует протокол составленный префектом de Choiseul-d’Aillecourt! Ну и, конечно же, в могиле Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), должна была остаться бутылка с протоколом комиссии 1818 г., оставленная префектом.

Во всяком случае, ни в Клери (Cléry), ни в целом во Франции нам не удалось обнаружить пока материалов о том, что гробница Louis XI либо могила Таннеги дю Шателя  (Tanneguy du Chastel), посещена кем – то: либо обворовывалась, либо открывалась в период между 1818 г. и 1889 г. Следовательно, с момента посещения комиссии 1818 г. до 1889 г. до открытия  Louis Saget – ничего не должно было поменяться в интерьере (т.к. обе могилы были замурованы).

В связи с этим, автора очень заинтересовало описание, данное Louis Saget интерьера и останков скелета Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel).

Вот как рассказывает об этом  сам Л.Саже (L.Saget): «Tout près de là, séparé de ce premier caveau par deux champ, je trouvai celui de Tanneguy du Chastel et ses ossements rangés dans un petit cercueil de chêne. Le plombier de Beaugency avait emporté également le cercueil de plomb qui renfermait son corps.

Je replaçai les ossements dans un cercueil neuf après avoir constaté la blessure faite au crâne du chevalier par un biscaїen et  mesuré son squelette gui avait 1,91 m. Je revins au caveau royal…»[…стр.110].

Итак, как это видно из текста и это второе описание противоречит гипотезе самого Л.Саже, что комиссии 1792 и 1818 гг. ошиблись местом. Так как описании интерьера могилы Таннеги дю Шателя у Л.Саже полностью противоречит описанию 1792 и 1818 гг.: Louis Saget находит скелет Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), но не в саркофаге, а  в маленьком деревянном гробу. Снова мы не находим ни слова о склепе, ни слова о распиленном черепе, ни слова о бутылке с протоколом 1818 г., ни слова о надписи Huguet de Baugency.

Louis Saget упоминает о последнем только в связи со своим предположении, что это Huguet de Beaugency забрал свинцовый гроб.

Интересна в этом описании еще одна деталь, Louis Saget, заметивший рану на голове рыцаря, и даже измеривший его рост, не заметил, что череп шамбелана короля был распилен. Здесь заметим также, что если кости были в маленьком ящике, то для того, что бы измерить рост, нужно было пользоваться антропологической методикой. На 1889 год антропологи знали только два способа M.Orfilla  (предложенный в 1831 г.) и E.Rollet (предложенный в 1888 году) [cтр. 221 у В.П.Алексеева]. Однако, трудно представить, чтобы Л.Саже знал эти методики из специальной литературы. Какой же методикой  тогда пользовался Louis Saget если он дает рост 1 м 91 см?

Итак,  Луи Саже (Louis Saget) не заметил (не указал), что череп Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), – распилен  – ведь обе комиссии видели именно распиленный череп. А если по предположению Л.Саже (Louis Saget), обе комиссии и 1792 и 1818 года  посетили вместо  могилы Людовика XI могилу его шамбелана, то там он должен  был найти неполный скелет дю Шателя (du Chastel), один распиленный череп, и эти останки должны были находиться в саркофаге. Однако,  Луи Саже (Louis Saget)  не замечает саркофага в могиле   Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), как и того, что череп последнего был  распиленным. Зато он находит останки рыцаря в «маленьком деревянном ящичке» измеряет его большой рост и фиксирует рану на голове.

Здесь следует также добавить, что после тщательного обследования стенок королевской усыпальницы, (которую «открыл» Луи Саже), автором была обнаружена выдолбленная на задней стенке склепа дата «1818», замазанная черной краской (фото…), что подтверждало присутствие комиссии 1818 г.  именно в погребении, ныне именуемом как могила Людовика XI.

Установленные факты серьезных противоречий про идентичность  черепа представленного в Клери-Сан-Андрэ для короля Людовика XI:

Итак, описание интерьера могил как  Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), так и Людовика XI у Л.Саже (L.Saget) полностью отличается от описаний интерьера могилы Людовика XI  в 1792 и 1818 гг.

Л.Саже (L.Saget) сам свидетельствует, что он переходил из одного погребения в другое. В большом саркофаге мы обнаруживаем две кости из могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), факт искусственной фабрикации двух черепних комплексов один из которых представлял короля Людовика XI, а другой королеву Шарлоту Савойскую. Кроме того, изучив  свидетельства самого Л.Саже (L.Saget), мы видим, что они вступают в противоречия со свидетельствами источников 1792 и 1818 годов.

Причем, свидетельства Л.Саже (L.Saget) противоречат описанию как королевской усыпальницы (в случае, если комиссии 1792 и 1818 годов были на месте именуемом ныне как могила Людовика XI), так и описанию могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), если обе эти комиссии ошиблись по второй версии самого же Л.Саже (L.Saget)). Единственно, что объединяет описания 1792, 1818 и 1889 года с современным состоянием усыпальницы Людовика XI и Шарлоты Савойской это наличие распиленного черепа.** Учитывая обнаруженные раннее факты переноса костей из одного саркофага в другой [SAG], путаность  и противоречивость пояснений Л.Саже(L.Saget), наличие костей из погребения Таннеги дю Шателя в большом саркофаге в королевской усыпальнице, нельзя было исключать возможности переноса распиленного черепа в большой саркофаг из могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel).

Выводы:

На основании изучения истории «открытия» двойного погребения в 1889 году Луи Саже (Louis Saget) , было установлено:

1) описание королевской усыпальницы Huguet de Beaugency в целом совпадает с ее современным видом;

2) серьезное отличие описания Huguet de Beaugency 1792 г. с современным видом – отсутствие упоминания о маленьком саркофаге и наличии только одного скелета и только одного распиленного черепа в большом саркофаге;

3) описание королевской усыпальницы комиссией 1818 года во главе с префектом департамента Loiret графом Maxime de Choiseul d’Aillecourt в целом также совпадает с ее современным видом и практически полностью совпадает с описанием Huguet de Beaugency в 1792 году;

4) комиссия 1818 года свидетельствует, что на одной из стен королевской усыпальницы она видела надпись оставленную Huguet de Beaugency в 1792 году «Ouver par moi. Huguet de Bougency, 1792 (Sic.)», что лишний раз свидетельствует, что и Huguet de Beaugency в 1792 году и комиссия 1818 года  графа Maxime de Choiseul d’Aillecourt побывала в одном и том же погребении;

5) серьезным отличием от описания комиссии 1818 года графа de Choiseul d’Aillecourt с современным видом – отсутствие упоминания о маленьком саркофаге и наличии только одного скелета и только одного распиленного черепа в большом саркофаге;

6) комиссия 1818 года в отличие от описания  1792 года ничего не упоминает об останках взрослого и ребенка на полу слева от каменного саркофага, о котором сообщал Юг де Божанси (Huguet de Beaugency);

7) комиссия 1818 года указывает, что королевская усыпальница находилась непосредственно под монументом Людовику XI? Это противоречит современному расположению королевской усыпальницы и памятника.

8) дата на стене «1818», свидетельствует в пользу того факта, что комиссия 1818 и, следовательно, Huguet de Beaugency побывали именно в королевской усыпальнице.

9) свидетельства по обеим погребениям  (и Louis XI и Тaнги дю Шателя (Tanneguy du Chastel),) первооткрывателя двойного погребения в большом саркофаге Louis Saget вступают в серьезное противоречие с описанием комиссии 1792 и 1818 гг. (сходных между собой). Получается, что второй скелет в саркофаге в королевской усыпальнице замечают только в 1889 г., и не заметили в 1792  и в 1818 г., либо существует риск, что распиленный череп (пока единственно возможный быть черепом короля) транспортирован из могилы Тaнги дю Шателя (Tanneguy du Chastel). Наиболее серьезным и опасным противоречием, если верить Louis Saget является факт отсутствия принципиального различия в описании двух склепов – склепов короля и склепа шамбелана – возможность двоякого толкования принадлежности распиленного черепа. Либо, если не верить Louis Saget, и верить комиссиям 1792 и 1818 гг. то второй скелет в королевской усыпальнице появляется только с 1889 г.

Анализ идентификации черепа короля проведенного Луи Саже совместно с вызванными им специалистами в 1889 году:

Изучив свидетельства Луи Саже об обстоятельствах «открытия»  им в 1889 году двойного «королевского» погребения,  и установив массу противоречий и откровенно абсурдных объяснений, мы поинтересовались, естественно, и деталями  «антропологической идентификации» Луи Саже. Было интересно узнать, на основании каких фактов он и вызванные им специалисты, в частности Доктор Дюшато пришли к заключению  о том, что «найденные  Л.Саже в большом саркофаге» скелеты и черепа принадлежат именно королю Людовику XI и его супруге Шарлоте Савойской.

Вот, как рассказывает об этом сам Луи Саже: «L’expertise nous révéla d’abord des ossemments de femme: j’étais déconcerté, ne pensant pas à Charlotte de Savoie, seconde épouse de Louis XI. Quelques instants àprès, nous constations la présence d’un squelette d’homme: les deux corps étaient là presque entiers. J’allai prendre une histoire de France et des gravures anciennes représentant Louis XI et Chаrlotte de Savoie, et je m’en servis pour poser des questions à, es experts qui venait de reconstituer soigneusement les deux squelettes.»[cтр.111].

Итак, первым, по утверждению Л.Саже был обнаружен скелет женщины. Л.Саже даже утверждает, что в тот момент они и не думали о Шарлоте Савойской, второй супруге короля Людовика XI. А потом, ими был обнаружен скелет мужчины. Используя историю Франции, автора и год издания Л.Саже не указывает, а также гравюры с портретом короля, опять без указания времени изготовления и авторства, Л.Саже ставит экспертам вопросы:

«Quel âge pouvaient avoir ces personnages? Les différentes parties du crâne de l’homme commençaient à se souder il venait d’atteidre la soixantième année. Or, Louis XI est mort à soixante et un ans.

«La femme était beaucoup plus jeune: les maxillaires et le crâne indiquaient bien vingt ans de moins. Charlotte de Savoie mourut vers quarante ans. L’homme à un prognatisme étonnant qui dit plus que de la fermeté et de la dureté de caratére.»[112].

Итак, первый вопрос о возрасте похороненных персон. Ответ весьма расплывчивый – «различные части черепа?* мужчины уже начали зарастать, как это ожидается в возрасте шестидесяти лет. «И Людовик XI,» – тут же замечает Л.Саже – умер в возрасте шестьдесят одного года». Одного этого совпадения Л.Саже достаточно, чтобы окончательно убедиться, что он имеет дело с черепом короля. Однако, следует заметить, что крышка черепа, со сросшимися черепными швами, соответствует возрасту значительно старше 60 лет или 61 года. Как свидетельствует состояние зарощенности внутренних черепных швов на крышке черепа от «комплекса Людовика XI» – Возраст индивида, которому принадлежала крышка черепа, был между 60 и 70 годами, ближе к  последней цифре, т.е . значительно старше календарного возраста короля.  В то же время человеку, которому принадлежал череп из комплекса Шарлоты Савойской, могло быть от 50-ти до 60-ти лет включительно, тогда как возраст королевы был 38 лет на момент смерти в 1483 году. Следовательно по возрасту, череп не мог принадлежать Шарлоте Савойской. По каким же признакам челюстей было установлено, что череп «женщины» на двадцать лет моложе? Если по единственному сохранившемуся зубу, то его состояние намного хуже, чем белоснежного зуба на «прогнатичных», могучих челюстях, черепа «короля» «свидетельствующих о твердом характере». Естественно, очень твердом характере, если еще учесть, что обе эти прогнатичные челюсти принадлежат к тому же женщине. Во всяком случае, аргументы «идентификации по Луи Саже» не выдерживают критики, настолько они поверхностны.

Однако, в приводимом со слов Л.Саже описании есть одна интересная деталь объясняющая его уверенность в идентичности черепа – «J’allai prendre une histoire de France et des gravures anciennes représentant Louis XI et Chаrlotte de Savoie». Таким образом, оказывается, что Л.Саже «экзаменовал» обоих специалистов, вооружившись «одной Историей Франции и старинными гравюрами», на которых были изображены король Людовик XI  и Шарлота Савойская. Л.Саже не указывает ни автора этой «Истории Франции», ни года издания и конечно же не указывает ни авторства гравюр и ни времени их изготовления. Получается как бы априори он уже точно знает, каким было лицо короля.

Анализу имеющихся изображений Людовика XI и Шарлоты Савойской  у нас будет посвящена отдельная глава, приведенная ниже. Здесь же следует заметить, что по сей день историки не располагают надежным свидетельством, что хотя бы одно из известных детальных изображений короля соответствует подлинному лицу Людовика XI. Это касается и таких известных портретов, как портрет Людовика XI, 1475 года, сохраняющегося в Бруклинском музее искусств в Нью-Йорке и портрета работы Жанна Фуке (Jean Fouquet). 

Кроме того, указанные портреты стали популярными в новое время и в современную эпоху, особенно после капитальных работ биографов короля Людовика XI, таких как Пьер Шампиньон, Пол Мюрей Кендалл,  Жак Ерс, Иван Гобры, Жан Фавье и др. Долгое время короля представляла гравюра XIX века, которую даже называли «классическим изображением Людовика XI»,  где король Людовик изображен в полный рост с тростью (рис.).

Этот портрет, скорее хорошая художественная иллюстрация, вроде романа Вальтера Скотта, чем реальный портрет короля. Именно он скорее всего и был для Л.Саже реальным. Ибо только на нем, есть  характерный прогнатизм верхней и нижней челюстей, «свидетельствующий о твердом характере». Однако, Л.Саже, не учел двух вещей, во-первых портрет был художественным изображением, изготовленным на основе скорее воображения, чем  более древних портретов. А, во-вторых, прогнатизм челюстей, который окончательно его убедил, является антропологическим признаком более присущим женщинам, нежели мужчинам. Это известно антропологам. Кроме того, в данном конкретном случае,  несмотря на крупные размеры, челюсти оказались женскими, о чем свидетельствуют как строения их ветвей, так и форма и размер  коронки единственного сохранившегося зуба. Из-этого мы ясно видим, что любая попытка подогнать  реальный череп человека под свои представления о нем или готовые изображения порочна в своей основе. Так как уводит исследователей в сторону и приводит к неверной интерпретации и искажению даже имеющихся фактов.

Последующие свидетельства Л.Саже, уже не представляют интереса, как свидетельства идентификации, это уже дополнения к информации  о короле. Своего рода дополнительные подтверждения верности идентификации:

«Ces messieurs me firent remarquer que les deux crânes avaient été sciés horizontalement comme cela se pratiquqit en vue des embaumements royaux.

«Les sternum de l’homme avait été scié également. Or, nous savons que le coeur de Louis XI, d’après ses ordres, fut extrait de sa poitrine après sa mort et transporté à Saint-Denis dans le tombeau des rois.»

Действительно, и мы тоже обнаружили в большом саркофаге распиленный фрагмент рукоятки грудины человека. Однако, обычаю посвящать свои сердца, одной из наиболее почитаемых и любимых церквей, следовал не только король Людовик XI. Так в Средние века  поступали многие из французских аристократов. А в базилике Нотр-Дам де Клери, в XV-XVI  вв., помимо короля Людовика XI, были погребены не менее девяти взрослых особ. Так, что утверждать, что только королю могла бы принадлежать распиленная рукоятка грудины, было бы чересчур категорично.

«Le docteur Ganal, qui a écrit l’histoire des em­baumements depuis le temps des Egyptiens, nous dit qu’au xve siècle, pour embaumer le corps des rois et des reines, on sciait leur crâne préalablement lavé avec du vin vieux, puis on introduisait dans l’épine dorsale une poudre préparée par l’apothicaire de sorte que tout le corps était préservé.»[112].

Итак, эксперты замечают, что оба черепа распилены горизонтально, что свидетельствует о посмертном бальзамированиию тел короля и королевы. Автор, ничего не имеет против объяснения смысла распила черепов, однако с сомнением относится к безаппеляционому утверждению, что  черепа принадлежат королю и королеве. Очень жаль, что название работы  docteur Ganal Луи Саже не приводит. Она бы сильно помогла и в теперешней идентификации. Без этой работы и аргументов указанного автора утверждение Л.Саже что такой способ бальзамирования был прерогативой только королевской, кажется бездоказательным. Еще более сомнителен, вывод делающийся ими как бы исподволь, что это бальзамирование характерно именно для Людовика XI. Тогда как, автору данной работы специально изучающему данный вопрос, пока, что не удается найти документов, что тело король Людовика XI было бальзамировано таким способом.  Кроме того в статье Michel Billard  и Christian Simon [32-33] приводиться фотография  распиленного черепа Пьера Хазарда (Pierre Hasard), сеньора  де Буфьера (de Buffière), королевского нотариуса, похороненного в приорстве Мобек (Maubec), жившего в XV веке. Таким образом, становиться ясным, что такой способ бальзамирования мог быть практикован и при бальзамировании тела не только особ королевской крови, но и просто знатных вельмож.

«Le professeur d’anatomie me fit remarquer le crâne génial et très fort du roi. Mais à l’endroit du temporal gauche, il est aminci au point que l’on voit à travers l’os une lumière faible : là où il est trans­parent, il y aurait trace d’hypertrophie du crâne, de méningite ou de tumeur, en tout cas d’un mal très grave devant atteindre le cerveau. Or, Louis XI était traité par ses médecins comme un épileptique; il était, avant soixante ans, d’une enfance sénile précoce qui fit de lui à Plessis-lès-Tours un peureux et un couard alors qu’il avait toujours été le plus brave des cheva­liers.» [112].

Здесь, неизвестный анатом из Орлеана делает смелую попытку прочитать черты характера и даже интеллектуальные возможности по черепу. Френология давно исключена из ряда научных дисциплин, поэтому вряд ли стоит комментировать вывод про гениальность, однако, попытка увидеть болезни по черепу, вполне корректна и даже полезна. Так как, след оставленный патологией на костях, часто бывает единственным позволяющим эксперту установить личность. Однако, мы не можем согласиться, с категорическим утверждением коллеги по поводу конкретно эпилепсии. Во-первых, в настоящее время в науке отсутствуют, четкие критерии изменения формы черепа под влиянием эпилепсии. Во-вторых,  хронисты и биографы короля Людовика XI, не описывают, что он страдал припадками, подобно Цезарю или Достоевскому. Кроме того, изменения, на изучаемых черепах, скорее свидетельствуют, что люди, которым они принадлежали страдали выраженным атеросклерозом сосудов головного мозга. Об этом свидетельствуют, глубокие, с четко очерченными краями артериальные бороздки на внутренней поверхности черепов (рис.). Это следы от сильно кальцифинированных стенок артерий головного мозга, являющимся прекрасной иллюстрацией проявления длительного атеросклероза. Кстати, частые и длительные головные боли у короля Людовика XI, особенно во вторую половину жизни, свидетельствуют о том же. Король, известный своей дипломатичностью и хитростью, неустанно ведущий политическую борьбу и интриги прибывал почти в постоянном сильном нервном стрессе. Что как известно из классических работ Г.Селье приводит почти к стойкому постоянному спазму сосудов мозга. Возможно, один  из подобных спазмов оказался для Людовика XI роковым. Он привел к разрыву артерии с последующей ишемией головного мозга, от которого король и умер в последний день августа 1483 года.

«Ajoutons à toutes ces remarques que la taille des deux personnages est bien celle qu’on leur attribue.

«Dans ce tombeau préparé par ses soins, c’est donc bien Louis XI qui repose aux pieds de la Ma­done qu’il a tant aimée, qui l’a protégé et aidé à refaire la France, dans cette magnifique basilique qu’il a édifiée en son honneur après le vœu de Dieppe. »[112].

Последнее замечание Л.Саже, уже как бы общий вывод. Утверждение о том, что король погребен именно там, где он его нашел. После аргументов «идентификации Луи Саже» это утверждение выглядит уже неубедительно. Однако, для исследователей важным является утверждение о создании базилики именно Людовиком XI в честь помощи Богородицы и победы при Дьеппе. Это утверждение, стало традиционным в вопросе истории реставрации непосредственно самой базилики, разрушенной англичанами во время Столетней войны. Оно неверно, как показали, наше исследование, кроме того, именно эта ошибка, часто уводила исследователей до нас от поиска  истинных погребений исторических лиц в Notre-Dame de Cléry. Эта же ошибка, долго не давала возможности и исследовательской группе в 2001 и 2002 году разобраться, где же находилось действительное погребение короля. Поэтому, мы сейчас обращаем внимание читателя на этот факт. Он важен для верной идентификации персон, похороненных в  базилике. О б этом подробнее мы опишем ниже, в отдельной главе.

Подводя итоги анализа «идентификации Луи Саже» очевидно, что последний аргументирует  идентичность черепа Людовика XI только двумя фактами: возрастом крышки черепа (комплекс Людовика XI, в нашем описании) и наличием скелета женщины рядом, которую Л.Саже, считает Шарлотой Савойской, несмотря на очевидную мужскую конституцию черепа  и возраст единственного зуба, явно не свидетельствующий за 38 лет (комплекс Шарлоты Савойской), все остальные аргументы не выдерживают критики, они либо откровенно субъективны, вроде утверждения про «твердость характера» или «гениальность», либо необоснованны и сомнительны, вроде диагностики «эпилепсии» или способа бальзамирования. Таким образом, нельзя считать, идентификацию Л.Саже, доказательством принадлежности черепов из большого саркофага в «королевской усыпальнице» – Людовику XI и Шарлоте Савойской.

Эти выводы значительно усложнили задачу нашего исследования, так как отпал еще один аргумент, свидетельствовавший в пользу принадлежности исследуемого погребения Людовику XI и его супруге. Но оставалось еще место, определенное королевской администрацией, и кроме того не было изучена могила Таннеги дю Шателя, могущая дать ответы на многие загадки. Поэтому автор, отложил формирование последнего заключения, до исследования могилы Танги дю Шателя.

Примечания:

* – De Torquаt «Histoire de Clery»*- ссылка на стр.105 у Люсьена Мийе (Lucien Millet)

** – курсив автора статьи.

*** – ни Юг де Божанси, ни комиссия 1818 года в своих протоколах, не называет место которое именуется ныне как королевская усыпальница (caveau royal), этим  наименованием – caveau royal), Юг де Бужанси никак не называет это место в своем описании, (Люсьен Мийе в своем описание о визите Юга де Божанси называет это место la sépulture du roi), а комиссия 1818 года употребляет два наименования: «mausolée de Louis XI» и «tombeau de Louis XI»

**** – (i) L’inscription existe encore aujourd’hui; elle est ainsi libellée: «Ouver par moi Huguet de Baugency», 1792 (sic).  – Эта сноска приводиться мной из текста протокола комиссии графа де Шуазёйля д’Эйлекур (de Choiseul d’Aillecourt) (примечания автора – С.А.Г.).

Библиография

В данный момент библиография на стадии подготовки.

Сообщение The history of “discovery” of the tomb of Louis XI and Charlotte of Savoy in 1889: Facts and their analysis появились сначала на SAGOR.

«Признание метода антропологической реконструкции,
разработанного М.М.Герасимовым, явилось данью его таланту
не только как ученого, но и как художника.

Свойственная М.М.Герасимову удивительная наблюдательность, позволила учитывать всю гамму тонких взаимосвязей между формой черепа и формой лица.»

Г.В.Лебединская, 1998 г.

Антропологическая (пластическая или скульптурная) реконструкция лица по черепу (АРЛЧ) – или метод М.М.Герасимова является научно обоснованной методикой позволяющей восстанавливать индивидуальный облик лица человека (и головы в целом) на основе сохранившегося черепа путем добавления искусственных пластиковых масс определенной толщины (установленных эмпирическим путем) в области проекции на черепе ключевых краниометрических точек.

С момента ее научного обоснования и введения в практику антропологии, криминалистики и морфологии М.М.Герасимовым в 1938 г., АРЛЧ становится, по сути, отдельным специальным разделом антропологической науки, с каждым годом расширяющим область исследования и прикладного использования.

Методологической основой АРЛЧ является принцип М.М.Герасимова состоящий из трех основных положений:

1) Существования четких корреляций между высотой расположения мягких тканей головы и индивидуальным рельефом черепа человека;
2) Принципиальной возможности эмпирического определения этих корреляций и высот (толщин) мягких тканей;
3) ПРИНЦИПИАЛЬНОЙ ВОЗМОЖНОСТИ создания ОБЪЕКТИВНОГО ДОКУМЕНТАЛЬНОГО ИНДИВИДУАЛЬНОГО ПОРТРЕТА человека по черепу.

О методиках определения корреляций между мягкими тканями и костной основой головы человека, используемых в антропологической реконструкции лица.

На заре становления АПЛЧ за рубежом и в СССР определение толщин-констант мягких тканей над проекционными точками на черепе эмпирически проводились с помощью анатомического, а затем рентгенологического методов.

В дальнейшем под руководством Г.В. Лебединской в Лаборатории антропологической реконструкции Института Этнологии и Антропологии АН СССР (г. Москва) для изучения корреляций мягких тканей лица и головы с костной основой был использован метод стереофотограмметрии, измерения проводились по специально разработанной программе, учитывающей расовые, половые и возрастные особенности.

Получен необходимый в количественном отношении материал, статистический анализ которого выявил не только комплексы взаимосвязанных признаков лица и черепа, одинаково присущих как европеоидным так и монголоидным популяциям, но и определил общие тенденции возрастных изменений. (Балуева, Лебединская, 1991).

Параллельно программе изучения корреляций с использованием стереофотограмметрии, использованной в Лаборатории антропологической реконструкции в г. Москве, сотрудники кафедры Систем автоматизации проектирования Алтайского политехнического института разработали собственную программу изучения лица человека и ее математического описания (Козлов,1991).

При этом лицо человека рассматривалось как сложная скульптурная поверхность с позиций инженерной геометрии. Для построение математической модели лица совместно с Лабораторией антропологической реконструкцией были выделены локальные области на поверхности лица, имеющие анатомическую и геометрическую целостность.

Всего было выделено 11 областей. Позже по этим областям создавалось математическое описание: используя множество точек (для которых известны их декартовы координаты), по ним создавались некие новые поверхности близкие к рассматриваемым, но уже имевшие математическое описание.

Одним из подходов, к решению поставленной задачи построения поверхности является использование параметрических сплайнов в специальном алгоритме (Завьялов и др., 1980), вид сплайна определяется только требованиями к приближению: гладкостью, точностью, временем счета (Козлов, 1991).

«Полученное таким образом множество точек на искомой поверхности в общем случае не составляет криволинейного каркаса, даже если исходные точки лежат на линейном каркасе» – указывает Л.А. Козлов. – «Поэтому после получения набора исходных точек, необходимо осуществить построение линейного каркаса» (Козлов, 1991).

В дальнейшем, эмпирически полученные множества точек, описывающих определенные области лица, исходные данные, включающие кодирование координат поверхности черепа, их первичная обработка вместе с банком краниометрических данных накопленных Лабораторией вводились в ЭВМ с помощью специально разработанного программного обеспечения для обработки и результатов и получения на выходе на экране двух и трехмерного изображения лица.*

Интересна также новаторская попытка специалистов Алтайского политехнического института связать эту компьютерную программу по моделированию лица со станками с ЧПУ таким образом, что полученные в результате работы программы координаты реконструированного лица передавались на программу фрезерного т станка с ЧПУ, что позволяло изготовлять плазированную модель как черепа так и компьютерной реконструкции.

Интересно, что основные идеи школы Алтайского политехнического института относительно получения математически обоснованных моделей лиц и копий черепов с помощью метода промышленной стереофотограмметрии, разработанные еще в 1975-1991 года и описанные в работах Завьялова Ю.С.,Квасова Б.И.,Козлова Л.А. и др. не утратили актуальности и по сей день, несмотря на значительное развитие технологий в целом и програмного обеспечения в частности.

Так, в 2000 г. в г. Труа, в Технологическом институте французские колеги с гордостью продемонстрировали автору фрезерный станок, программное обеспечение которого позволяло ему с максимальной точностью вырезать на заготовке из пластика копии скульптурних фигур, координаты поверхностей областей которых задавались достаточно быстро после лазерного трехмерного сканирования образцов.

В принципе, это была реализованная с использованием новых технологий идея предложенная еще в конце 80-х годов инженерами кафедры Систем автоматизации проектирования Алтайского политехнического института в более современном исполнение В настоящее время наука ушла вперед еще дальше.

В частности, возможности компьютерной томографии значительно расширили точность определения кодированных координат на черепе и соответствий им на поверхности лица. Это, конечно же, существенно увеличило точность компьютерных программ для воссоздания лица по черепу. Вместе с тем следует заметить, что, как справедливо замечает Г.В. Лебединская:

«Несмотря на существующие в настоящее время совершенные технические средства, такие как томография и др. получить массовый материал, обследовав различные этнотерриториальные группы населения, часто в отдаленных районах, практически нереально» (Лебединская,2001).

Во всяком случае, дело получения этого массового материала, дело кропотливого и длительного труда многих коллективов антропологов работающих в разных точках мира с различными популяциями и этническими группами.

Отсюда уже накопленные Лабораториями антропологической реконструкции в России, США, Швейцарии, Германии и др. странах базы данных – величины корреляций и координаты кодированных точек на черепе продолжают оставаться актуальным и ценным подспорьем для специалистов, работающим в области антропологической реконструкции лица и в наше время.

После того как реконструкция по методу М.М.Герасимова или АРЛЧ получила всемирное признание ученые разных стран наряду с исследовательскими программами предложили несколько способов его практического использования.

В основу были взяты разные методологические подходы, отражавшие предпочтения тех или иных научных центров по принципу последовательности воссоздания наружных очертаний лица человека по черепу.

Так, в частности, Российская школа реконструкции М.М.Герасимова традиционно базируется на топографоанатомической методике построения лица, школа реконструкции США и Японии отдала предпочтение анатомической методике, школа реконструкции Канады вначале использовала патологоанатомическую методику (считая ее более строгой и объективной), в настоящее время также перешла к анатомической методике.

* – В различных антропологических и криминалистических школах для воссоздания лица по черепу используется разное количество точек. Так, например, североамериканская школа (преимущественно США) и японская школа используют при реконструкции лица и идентификации лица человека – от 18 точек лица (Mineo Yoshino, Hideaki Matsuda, Satoshi Kubota, Kazuhiko Imaizumi, Sachio Miyasaka. Computer-Assisted Facial Image Identification System. – Paper presented at the 9th Biennial Meeting of the International Association for Craniofacial Identification. FBI, Washington, DC, July 24, 2000. http://www.fbi.gov/about-us/cjis ).

В российской школе антропологической реконструкции лица (школа М.М.Герасимова) используется – от 20 точек.

О методиках практической реализации метода антропологической реконструкции лица по черепу (о скульптурной (пластической или мануальной) реконструкции и о компьютерной реконструкции)

I. Cкульптурная (пластическая или мануальная) антропологическая реконструкция – Forensic Artistic skull reconstruction

Топографо-анатомический метод предполагает установление над точками координатами столбиков-ориентиров установленных толщин всех видов мягких тканей расположенных в данной области лица. С последуюшим выстраиванием паралельних и перпендикулярних хорд, дающих в итоге достаточно точные ориентиры границ наружных очертаний лица и головы. (Рис. 1.,2, 3 примеры).

Анатомический метод также предполагает установление над точками координатами столбиков-ориентиров установленных толщин всех видов мягких тканей расположенных в данной области лица, паралельно с этим моделируются согласно анатомической локализации основные внутренние группы мышц, клетчаточных пространств и желез. В дальнейшем создается сетка паралельних и перпендикулярних хорд как и при топографоанатомическом методе. (Рис. 4, 5, 6. – примеры).

Патологоанатомический метод, использованный одно время канадскими специалистами, мы называем так, потому что он отличается от первых двух методов тем, что в результате реконструкции получается лицо умершего человека, с характерними признаками мацерации тканей и снижения их тургора. К сожалению, автор не располагает точними даннями методики построения лица по этой методике.

Но такой результат некоторый реконструкцій из Канады (рис.) позволяет предполагать, что канадские ученые тканей, полученные эмпирически в результате измерения у трупов. Однако, следует заметить, что впоследствии современные кандские антропологи – реконструкторы стали использовать анатомический метод. Анатомический метод используют в работе также японские антропологи – реконструкторы.

Примеры эволюции направлений в реконструкции: от патологоанатомической скульптурной методики к анатомической скульптурной методике и компьютерному 2D и 3D моделирования на примере Канадской школы антропологической реконструкции

II. Компьютерная двумерная и трехмерная антропологическая реконструкция лица по черепу – Facial reconstruction from skull using 2-D, 3-D computer graphics

Вторая половина XX века ознаменовалась активным применением ЭВМ в науке и промышленности. Компьютер стал верным и надежным помощником исследователей практически во всех сферах и направлениях научного знания и поиска.

Вместе с тем, как всегда при внедрении нового метода не обошлось и без преувеличений и даже в какой то мере абсолютизации и фетишизации компьютера и программного обеспечения, которому поспешили приписать практическую непогрешимость и некую сверх объективность научных заключений, забывая о том, что в конечном итоге, это все же машина, созданная человеком, и программы для нее то же пишутся теми же людьми.

Не обошла эпоха увлечения «объективностью и непредвзятостью» компьютера и дело антропологической реконструкции. Стали активно создаваться программы для сканирования точек – координат на черепе и автоматического реконструирования лиц по ним.

Предполагалось, что данные программы упростят дело реконструкции и позволят создавать объективные индивидуальные портреты любому даже не подготовленному в области антропологической реконструкции человеку, просто владеющего навыками работы с компьютером и специальной программой. Был проигнорирован очевидный факт, что компьютер и компьютерная программа – всего лишь удобный инструмент один…из многих, пригодный для решения научной задачи.

Но для владения им и эффективного использования может быть привлечен не каждый человек, а лишь специалист, имеющий основательную базовую подготовку в деле реконструкции, криминалистики, анатомии и скульптуры.

Таким образом, простым научным аксессуаром, каковым есть любой инструмент и прибор в науке, попытались подменить человека-исследователя, конечно же, с благой целью избавиться от «субъективного влияния его личности» на объект исследования. Такая тенденция, ошибочная априори, автоматически поставила под сомнение объективность и научную достоверность реконструкций выполненных мануальным способом и в частности, работы даже самого основоположника научного метода индивидуальной портретной реконструкции М.М.Герасимова.

Забавно то, что апологеты истинности и научности только компьютерных технологий в деле реконструкции, не ставят под сомнения научность и объективность других базовых научных методов и открытий, совершенных гениями человечества (Архимед, Евклид, Пифагор, Ньютон, Лейбниц) в докомпьютерную эпоху.

Впрочем, жизнь и научная практика постепенно все расставила на свои места. И современное научное сообщество пришло к вполне здравому выводу о неверности противопоставления компьютерной и мануальной или скульптурной методики реконструкции. Вместо этого все больше и больше ученых и криминалистов в своих работах эффективно применяет достоинства и того и другого метода, получая хорошие результаты именно от комплексного подхода к исполнению реконструкции.

Это особенно заметно в работах ученых и судебных скульпторов из США, Канады, Великобритании, о которых мы скажем ниже. Вместе с тем, еще в некоторых кругах еще остались специалисты абсолютизирующие «объективность компьютерной реконструкции» и упорно отрицающие адекватность скульптурной реконструкции.

Как правило, круг этот сужается с годами потому что наверное общим качеством людей придерживающей исключительно этой точки зрения есть мастерское владение компьютером и полная беспомощность в работе с пластическими материалами. Новое поколение ученых приходящих в эту профессию как правило имеют способности к скульптурной работе, необходимые знания анатомии и обучившись использованию компьютерных программ способны работать в обоих техниках.

В настоящее время чисто эмпирически трудами многих западных ученых найдено весьма удачное и гармоничное применение компьютерных технологий в деле антропологической реконструкции на мой взгляд более перспективное и практичное чем бесплодное противопоставление точности компьютерной 3D реконструкции и мануальной скульптурной реконструкцией по методу М.М.Герасимова.

Так, благодаря более высокой точности сканирования очертаний черепа сквозь мягкие ткани с помощью МРТ-технологий, ученые получили возможность получать двумерные и трехмерные виртуальные изображения черепов у живых людей, а также черепов у трупов с сохранившимися мацерированными тканями (в частности мумий).

Это открыло перед реконструкцией новые возможности :

1) проведения контрольных работ при подготовке специалистов в области реконструкции, и 2) создания реконструкций облика людей из таких древних культур как культуры Древних Египта и Перу и мн. Других, мумии которых сохранялись десятилетиями в коллекциях многих известных музеев мира.

С помощью компьютерных технологий появилась возможность практически осуществить ряд последовательных технологических операций позволяющих на выходе получить точную копию в пластике черепов мумий, не разрушая мягкие ткани последних.

И уже по этим черепам с помощью моделирования мануальным (скульптурным) методом, используя систему воссоздавать документальные портретные скульптурные реконструкции людей из цивилизаций Древнего Египта, Перу и др. Таким образом, как мы видим в данном случае компьютер и антрополог-скульптор работают в тесном и дружественном сотрудничестве и прекрасно дополняют друг друга.

Очень хорошее представление об этом неантагонистическом сотрудничестве классической скульптурной (артистической) работы антрополога-реконструктора и специалистов в области современных компьютерных технологий дают иллюстрации приведенные на сайте Виктории Ливуд – судебно-медицинского профессионального скульптора (как она себя представляет) из Монреаля (Канада). (http://www.victorialywood.com/Home_Page.html )

Вот так с помощью сканирования головы, получаем компьютерную виртуальную модель копии исследуемого черепа:

Источник: сайт Виктории Ливуд – http://www.victorialywood.com/3-D_Imaging.html

После этого из пластического материала получают любое количество копий исследуемого черепа, в масштабе как 1:1, так и в любых других пропорциях.

Источник: сайт Виктории Ливуд – http://www.victorialywood.com/3-D_Imaging.html

Вместе с тем, любители компьютерных реконструкций, конечно, создают и непосредственно компьютерные реконструкции по виртуальным черепам – копиям знаменитых оригинальных черепов.

Как примеры мы можем привести следующие известные работы:

Наиболее известными представителями и активными сторонниками направления компьютерной реконструкции в мире являются такие ученые: Ubelaker, D.H. , O’Donnell., G Vanezis, P., Blowes, R.W., Linney, A.D., Tan, A.C., Richards, R., Evenhouse R, Rasmussen M, Sadler L., Nelson, Evison. M, L.A. , Miyasaka, S., Yoshino, M., Imaizumi, K. and Seta, S., Н. Matsuda, S. Kubotа, Shahrom, A.W., Chapman, R.C., Gonzales, A., Blenkinsop, C. and Rossi, M.I. и др.

Наиболее известными представителями и активными сторонниками направления мануальной (скульптурной) реконструкции в мире являются такие ученные: М.М.Герасимов, Г.В.Лебединская, Е. Сурнина, (СССР, а затем РФ) Герберт Ульрик (H.Ulrich) (ГДР) , Жигмунт Нидзялек (Z. Nidzialek), Збигнев Райхель (Польша), Витаутас Урбанавичиус (Vytautas Urbanavičius) (Литва), Елена Зламова (Чехия), Хосе Родригес Куэнка (Колумбия), Neave, R., (Великобритания) Агнеш Куштар (Венгрия), Рауль Перро, Клер Дюбуа (Франция), Т.С.Балуева, Е.П.Веселовская, С.А.Никитин (Российская Федерация) и др. Данного направления в реконструкции придерживается и автор статьи.

Длительный диспут сторонников обеих направлений в реконструкции, как известно, привел к появлению третьей группы – сторонников комбинированного подхода – т.е. использования для построения одной реконструкции и методики скульптурной реконструкции (по М.М.Герасимову) и программ для построения виртуального портрета – компьютерной реконструкции.

Наиболее известными представителями этого направления являются : Керолайн Вилкинсон, работавшая вначале в Манчестере (Англия), а затем возглавившая Лабораторию в Университете Данди (Шотландия), и Филипп Фроеш (Philippe Froesch) представивший научному сообществу в июле 2012 года портрет Симона Боливара, на наш взгляд воплотивший в себе лучшие стороны качественного исполнения обеих методов реконструкции лица.

Портрет – реконструкция лица героя Латинской Америки генерала Симона Боливара. Работа Филиппа Фроеша (2010-2012 г.). Реконструкция лица по черепу с использованием комбинированной методики – как компьютерной реконструкции так и мануальной (скульптурной реконструкции.)

Источник:

UAB collaborates in the reconstruction of the face of Simón Bolívar – http://www.uab.es/servlet/Satellite?c=Page&cid=1096476786473&pagename=UAB%2FPage%2FTemplatePlanaDivsNoticiesdetall&noticiaid=1343370344004

Выводы:

В настоящее время антропологическая реконструкция необычайно популярна во всем мире. Последователи всех трех направлений : скульптурного, компьютерного и комбинированного активно работают как в сотрудничестве с историками и археологами, так и с криминалистами и судебно-медицинскими экспертами.

Проводятся конференции, симпозиумы, презентуются новые интересные работы, публикуются новые статьи и монографии, открываются школы, лаборатории, колледжи и Академии по подготовке новых специалистов.

Вместе с тем несмотря на многочисленные успехи в опознании и интерес к методу полицейских всех стран, на законодательном уровне метод, к сожалению не получил желаемой поддержки со стороны законодателей таких влиятельных стран как США, Россия, Великобритания, и др.

Об этом подробнее мы остановимся ниже, однако следует заметить, что сомнения авторитетных законодателей и правительств к сожалению негативно сказываются на развитии метода, и задерживают важные вопросы финансирования новых научных программ с его участием и необходимейших контрольных работ.

Хочется верить, что со временем здоровый здравый смысл как обычно, победит здоровый консерватизм и метод получит всемерную и всемирную поддержку от влиятельных людей современности, что принесет несомненную пользу как научному так и культурному развитию человечества.

Литература:

М.М. Герасимов. Основы восстановление лица по черепу. – Москва: Советская наука, 1949 – 187с илл.: 70 фотографий и рисунков.

М.М. Герасимов «Восстановление лица по черепу (современный и ископаемый человек)» – Москва: Академия наук СССР, 1955 – 585 с.

Snow, C.C., Gatliff, B., and McWilliams, K.R. 1970. Reconstruction of facial features from the skull; an evaluation of its usefulness in forensic anthropology. American Journal of Physical Anthropology, 33, 221-8.

Лебединская Г.В., Балуева Т.С. (Редакция) Антропологическая реконструкция. – Москва,1991.- 189 с.

Neave, R.A.H. 1984. The skull from tomb II at Vergina: King Philip II of Macedon. Journal of Hellenic Studies., 104, 60-78.

Neave, R.A.H. 1989. Reconstruction of the skull and the soft tissues of the head and face of Lindow Man. Canadian Society of Forensic Science Journal, 22, 43-53.

Vanezis, P., Blowes, R.W., Linney, A.D., Tan, A.C., Richards, R. and Neave, R. 1989. Application of 3-D computer graphics for facial reconstruction and comparison with sculpting techniques. Forensic Science International, 42, 69-84.

Evenhouse R, Rasmussen M, Sadler L. Computer-aided forensic facial reconstruction. Department of Biomedical Visualization, University of Illinois, Chicago. 1992;19(2):22-8.

Ubelaker, D.H. and O’Donnell, G. 1992. Computer assisted facial reconstruction. Journal of Forensic Sciences, 37, 155-62.

Raoul J-L. Perrot avec Desbois Cl. & Mallet Cl. La méthode DMP de reconstitution faciale dans l’identification médico – légale. Paleobios / 1992 – Vol.8, n° 1-2

Wernecke, J. 1994. The Inventor mentor: programming Object-oriented 3D graphics with Open Inventor™ , release 2. New York: Addison-Wesley.

Nelson, L.A. 1995. The Potential Use of Computed Tomography Scans for the Collection of Cranial Soft Tissue Depth Data [M.Sc. dissertation, unpublished]. Sheffield: University of Sheffield.

Nelson, L.A. 1995. The Potential Use of Computed Tomography Scans for the Collection of Cranial Soft Tissue Depth Data [M.Sc. dissertation, unpublished]. Sheffield: University of Sheffield. 1995. The computer-aided facial reconstruction system. Forensic Science International, 74(1-2), 155-65.

Raoul J-L. Perrot. Use of Anthropological Methods in the Identification of Unknown Individuals : Human Remains and Armed Robbers. -4 th Meeting of the International Association of Forensic Sciences, 1996 , August 26-30, Tokyo, Japan.

Shahrom, A.W., Vanezis, P., Chapman, R.C., Gonzales, A., Blenkinsop, C. and Rossi, M.I. 1996. Techniques in facial identification: computer-aided facial reconstruction using a laser scanner and video superimposition. International Journal of Legal Medicine, 108(4), 194-200.

Perrot ( R.), 1997- Proposition de reconstitution faciale du macrocéphale de Pontoise. Méthodologie.Anthropologiques, déformations crâniennes artificielles : histoire, recherches et hypothéses . Musée de Pontoise, 1997 11 oct. – 23 nov., pp.29-30.

Лебединская Г. В. «Реконструкция лица по черепу (методическое руководство)». М.: Старый Сад, 1998.- 123с.

Wilkinson Caroline. Forensic Facial Reconstruction. – Cambridge University Press, 2004 – P. 290.

Wilkinson, C. Computerized forensic facial reconstruction: A review of current systems.

Forensic Science, Medicine, and Pathology 2005. 1, 3, 173-177.

Crocco, L.G., Brondi, G.O., Soares, A.T.C., Felipe, J.C., Evison, M.P. and Guimarães, M.A. (2008). LAF 1.0: implantação de um sistema imformatizado para laboratórios de antropologia forense. Medicina (Ribeirão Preto), 41, 17-23. [In Portuguese].

Araújo, R.T., Martin, C.C.S., Martinis, B.S., Evison, M.P. and Guimarães, M.A. (2008). Dados Médico-Legais sobre afogamentos na região de Ribeirão Preto (SP, Brasil): um passo para prevenção. Medicina (Ribeirão Preto), 41, 50-7. [In Portuguese].

Evison, M.P. and Vorder Bruegge, R.W. (2008). The Magna Database: A Database of Three-Dimensional Facial Images for Research in Human Identification and Recognition. Forensic Science Communications, 10(2)

Evison, M.P. (2009). Forensic anthropology and human identification. In Fraser, J. and Williams, R. (Eds.), Handbook of Forensic Science. London: Willan, pp. 84-112.

Mohammad, T., Xue, Y., Evison, M.P. and Tyler-Smith, C. (2009). Genetic structure of nomadic Bedouin from Kuwait. Heredity103, 425-433.

Guimarães MA, Soares-Vieira JA, Alves Da Silva RH, Evison MP. (2009). A standard procedure for accommodating forensic anthropological and genetic analysis of decomposing human remains from tropical climates. Forensic Science International: Genetics Supplement Series, 2, 165-6.

Evison, M.P. and Vorder Bruegge, R.W. (2010) (Eds.) Computer-aided forensic facial comparison. New York: Taylor and Francis.

Mallett, X.G.D., Dryden, I.L. and Evison, M.P. (2010). An exploration of sample representativeness in anthropometric facial comparison. Journal of Forensic Sciences, 55(4), 1025-31.

Evison, M.P. Dryden, I.L., Fieller, N.R.J., Mallett, X.G.D., Morecroft, L., Schofield, D. and Vorder Bruegge, R.W. (2010). Key parameters of face shape variation in 3D in a large sample. Journal of Forensic Sciences, 55(1), 159-62.

Сообщение About plastic reconstruction появились сначала на SAGOR.

О первичных результатах повторной эксгумации скелета Танги III дю Шателя (+1477), шамбелана короля Людовика XI и изучения следа раны приведшей к смерти на его черепе

След на костях черепа одной из первых огнестрельных ран головы во Франции XV :

Исследование раны на черепе шамбелана короля Людовика  XI рыцаря Танги дю Шателя (1430+1477)  из погребения в базилике Нотр-Дам де Клери  г. Клери- Сан-Андре (департамент Луаре, Франция)
Повторная эксгумация погребения  рыцаря Танги дю Шателя (+1477) 11 октября 2001 года и исследование раны на его черепе.

Памяти о. Люсьена Мийе, труд которого
помог установить истину,  посвящается.
Автор

Данная работа посвящена  описанию контрольной эксгумации могилы шамбелана* короля Людовика XI, губернатора Русильона, рыцаря Танги дю Шателя и исследованию раны, приведшей к смерти, обнаруженной на его черепе  проведенной нами 11 октября 2001 года совместно с комиссией мэрии г. Клери-Сан-Андре, в базилике   Нотр Дам де Клери, где воин был погребен  по приказу короля Людовика XI в в 1477 году. (рис.1,2).

Исследование костных останков исторических персон и патологических изменений на их костях достаточно эпизодичны и эксклюзивны в практике антропологических и палеопатологических исследований проводимых в редких случаях эксгумаций старинных погребений, как правило, вызванных либо техническими, либо научными проблемами связанными с ними. Помимо богатейшей информации о состоянии здоровья и перенесенной патологии, следы которой сохраняют кости, такие исследования зачастую раскрывают и неизвестные страницы истории, не отраженные в письменных источниках эпохи.  Данное исследование не было исключением из этого правила, но помимо богатого исторического материала, принесло также сведения интересные в области криминалистики, судебной медицины и нормальной анатомии.

Актуальность исследования, его цели и задачи:

Исследование скелета и могилы Танги дю Шателя, как и большинство ему подобных (эксгумаций исторических лиц проведенных раннее другими авторами) было вынужденным  и первоначально не запланированным автором работы. Так наша повторная* эксгумация могилы Танги дю Шателя 11 октября 2001 года  была проведена нами совместно с  комиссией от мэрии и церкви г. Клери Сан Андре в целях уточнения истинной картины первоначального состояния королевского склепа и главное содержимого саркофага, приписываемого королю Франции Людовику XI и его супруге Шарлоте Савойской, изучением которого автор очерка был уполномочен мэрией и церковью Клери с 28 августа 2001 года. Указанное исследование в свою очередь стало необходимым в целях идентификации черепа и скелета королевской четы, так как после изучения так называемых черепов Людовика XI и Шарлоты Савойской (рис 3. –официальное фото)   28-29 августа 2001 года и дату  нами было установлено что «черепа королевской пары» в действительности представлены черепными комплексами собранными искусственно из фрагментов черепов четырех человек. Причем, так называемый «череп короля Людовика XI» состоял из верхней и нижней челюстей женщины 50-55 лет, а отпиленная крышка черепа к нему от черепа мужчины 70-75 лет, а череп  «королевы Шарлоты Савойской» состоял из нижней челюсти  выраженного с цветом зеленого оттенка мужчины 65 лет, и черепа с отпиленным фрагментом свода другого мужчины около 60 лет. Информация об этом несоответствии наличных костных останков в «королевском саркофаге»  их историческому статусу опубликована  нами во Франции журнал «Средневековье» в 2002-2003 гг. и в Украине в материалах «» и в журнале «Ортопедия и травматология» за 2004 год.

Естественно, после установления им факта наличия искусственных черепных комплексов вместо обычных черепов двух исторических лиц, автором, по согласованию с гражданскими и церковными властями города Клери Сан Андре, было принято решение тщательно изучить все наличествующие костные останки находящиеся «в королевском склепе» и попытаться ответить на вопрос кому из лиц погребенных в церкви они принадлежат и есть ли среди них останки принадлежащие королю Франции Людовику XI.

Кроме выявленного вышеуказанного несоответствия фрагментов черепов их статусу черепов Людовика  XI и Шарлоты Савойской большое сомнение у автора также вызвало наличие фрагментов двух скелетов мужского и женского сложенных искусственно параллельно в анатомическом порядке  в саркофаге…для одного человека (курсив мой – САГ.) Такое захоронение двух скелетов в одном каменном саркофаге предназначенном для одной персоны явно было не типичным для той эпохи, что доказывается исследования собственно французских археологов и антропологов в Сан-Дени ( ссылка на статью – Исследования в Сан-Дени) и   тем более странно и нетипично для людей такого высокого социального ранга как король Франции и его жена королева Франции.

Следует заметить что эта достаточно удивительная и неестественная картина такого стесненного погребения королевской супружеской четы не имеет объяснения и в трудах современных историков-медиевистов, как французских так и зарубежных [Фавье, Гобры, Шампьон, ПолМюрей Кедал, Жак Ерс.] и вероятно объясняется отсутствием у специалистов даже единичных документов эпохи указывающих место и время погребения короля и королевы в Клери-Сан-Андре.   Причем, если относительно смерти и обряда отпевания королевы Шарлотты Савойской в Амбуазе хотя бы сохранились документы и счета расходов, но не сохранилось никаких документов в отношении непосредственно обряда ее погребения, то в отношении отпевания и погребения тела Людовика XI не сохранилось ничего. Об этом пишет в своей монографии «Людовик XI – профессия короля» известный французский историк Жак Ерс.

В наличие только известная средневековая гравюра изображающая этот обряд с телом Людовика XI приводимая во многих монографиях (рис.) Это отсутствие точной информации у большинства историков приводит к тому что они просто указывают на факт смерти короля 30 августа 1483 года  и последующего погребения его в Клери. При этом большинство из авторов избегает указывать в своих трудах точное место погребения короля Людовика XI в Клери, кроме разве что  Пола Мюрей Кендала и Жана Фавье. ().

Традиционно установление данного места погребения короля приписывается трудам государственной комиссии 1818 года производившей эксгумацию королевской усыпальницы перед установлением возле него старинного памятника работы Мишеля Бурдана 1623 года после реставрации того в Париже. В свою очередь данная комиссия опирается в своем выводе о месте погребения Людовика на свидетельстве комиссара дистрикта Божанси некого Юга  де Божанси 1792 года, осмотревшего королевский склеп в присутствии монаха Крёзе, а также места расположения известного памятника королю работы Бурдана.

Подлинных документов – протоколов их описаний не сохранилось. Во всяком случае на нашу просьбу предъявить их мэрия Клери предоставила только опубликованные фрагменты их описания в труде кюре базилики о. Люсьена Мийе. Именно на основании этих фрагментов протоколов и свидетельств 1793 и 1818 гг., опубликованных у Мийе, мы и имели возможность сопоставить интерьер склепов и содержимое саркофагов «короля Людовика XI»  и Танги дю Шателя с их состоянием и содержимым которое мы зафиксировали при исследовании в 2001 г..

Окончательный вывод о теперешнем месте расположения могилы короля и «королевского» сделан во Франции на основании «открытия аббата Луи Саже» в 1887 или 1889 году и исследовании археологической комиссии из Орлеана в этом же году.(Жарри, Мийе стр. 109)*** Оба авторы не сходятся в датах. Так историк Луи Жарри указывает, что уже в 1887 году аббат Саже был счастлив от открытия в хода во склеп короля , тогда как Люсьен Мийе говорит о другой дате – 1889 год. (Мийе, стр.109).

Естественно, столкнувшись с фактом  наличия вместо  «черепов короля и королевы» искусственно сложенных «черепных комплексов» и фактом неестественного погребения в саркофаге для одного человека скелетов двух человек – мужчины и женщины, отсутствием документов XV-XVIII веков, мы с особым вниманием отнеслись к свидетельствам Юга де Божанси 1792 и протоколу комиссии 1818 проводивших эксгумации королевского склепа и саркофага находящихся по их утверждению как раз возле памятника Бурдана.

Изучение этих документов опубликованных в работе кюре базилики аббата Люсьена Мийе (Люсьен Мийе – о протоколах. Стр. 105. Протокол 1792 г – Мийе. стр. 106-107.  Люсьен Мийе. – о протоколе 1818 г. ) свидетельствовало о том, что обе комиссии видели в королевском склепе лишь один распиленный череп и лишь один скелет, в то же время как по утверждению предшественника Люсьена Мийе на посту кюре базилики аббата Луи Саже в 1889 году он открыл вначале могилу королевского шамбелана Танги дю Шателя, а затем лестницу в королевский склеп, в котором и обнаружил 2 черепа и два скелета. Несоответствие  очевидное, на что автор и указал меру Клери г-ну Клементу Озьелю и другим представителям комиссии мери. Это несоответствие было замечено также и внимательным о.Люсьеном Мийе, который спросил о нем самого «первооткрывателя  двойного погребения» в одном саркофаге тел короля и королевы»**(** – сам о. Луи Саже не оставил никаких записей и описаний относительно своего «открытия», во всяком случае когда – о нем заходит речь администрация Клери ссылается только на интервью с ним записанное у о.Люсьена Мийе -САГОР ):

Вот как формулирует в своей книге этот вопрос сам о. Люсьен Мийе: «Comment se fait-il que les archéologues qui descendirent plusieurs fois dans le caveau n’aient pas vu les corps » «Как же так случилось, что археологи, спускавшиеся множество раз в склеп (имеется в виду склеп Людовика XI – С.А.Г.) не видели тел?»

Луи Саже отвечает невозмутимо: «Это потому что археологи игнорировали каменную лестницу открытую  мной.  » и далее.(стр. 109 Л.Мийе)(имеется  ввиду лестница ведущая в центральный склеп в базилике, которую Саже обнаружил вовремя  эксгумации могилы Танги дю Шателя – С.А.Г. (рис.) )

Таким образом, аббат Саже непрямо намекает, что вместо королевского склепа археологи, как он называет обобщая и Юга де Божанси и государственную комиссию 1818 году вместо королевского склепа видели один череп и один скелет, потому что видели не черепа короля и королевы, а мол ошиблись местом и попали в …могилу Танги дю Шателя, где мол и находиться одно погребение с останками одного человека – а именно: шамбелана короля рыцаря Танги дю Шателя, который обе комиссии и видели вместо ожидаемого королевского погребения. Но тогда согласно описанию в протоколах Юга де Божанси 1792 г. и комиссии 1818 мера графа де Шуазёля-де Эйлекура череп Танги дю Шателя который они якобы видели должен быть распилен, а сам рыцарь должен был лежать в саркофаге ведь именно это они и описали.(Л.Мийе, стр. 105, 107).

Между тем сам Луи Саже говоря о могиле Танги дю Шателя, которую он лично эксгумировал в 1887 году (перед посещением Орлеанской комиссии, если это было в апреле) ни слова не говорит о том что череп рыцаря был распилен, хотя он прямо свидетельствует о том, что он его брал и рассматривал и обнаружил большую рану на голове и подчеркнул огромный рост рыцаря. «Je remplaçai les ossements dans un cercueil neuf après avoir constaté le blessure fait au crâne du chevalier par un biscaïen et mesuré son scuelette qui avait 1,91 m. Je revins au caveau royal» (Millet, 110.)   «Я переложил кости  в  новый гроб после того как констатировал рану на черепе рыцаря от картечной пули и измерения его скелета, который был длиной 1 м 91 см. Я возвратился в королевский склеп.» (Здесь и далее перевод с французского автора статьи – примечание С.А.Г.)

Таким образом,   не упоминание у Л.Саже  о том что череп дю Шателя  был распилен как и один из черепов «королевский четы»  вызывало действительно сомнение в том, где в действительности побывали Юг де Божанси в 1792 году и комиссия графа де Шуазёйля д’Айлекура в королевском склепе, в котором в 1887 году сам Саже обнаружил не один а два скелета в одном саркофаге, или в склепе дю Шателя?

Но нас смущало, что в описание обеими комиссиями интерьера «королевского склепа в Клери» в основном совпадало    между собой и свидетельствовало о наличие в нем:  именно 1 распиленного черепа, а не двух черепов в саркофаге «короля», наличие  1 скелета, а не 2. Кроме того, бросалась в глаза, выцарапанная   на одной из стен «королевского склепа»  дата 1818 год, тщательно замазанная краской (фото), которая явно указывала на присутствие именно в этом погребении комиссии мэрии 1818 года. Ведь не было никакого смысла наносить ее постфактум в 1889 году.

Таким образом, разрешить эти противоречия свидетельства  Луи Саже объективному интерьеру «королевского склепа» и описанию комиссий 1792 и 1818года могла  только повторная эксгумация могилы Танги дю Шателя. Именно интерьер склепа рыцаря мог открыть истину: ошиблись  ли  комиссии с местом расположения королевской могилы и попали вместо нее в могилу Танги дю Шателя, или же …Луи Саже сказал неправду и второй женский скелет в склепе «короля» появился в саркофаге после его изысканий в 1887 году, а следовательно был им туда положен.

Объективно подтвердить правоту и правдивость Луи Саже мог только непосредственно череп самого Танги дю Шателя, который согласно с описанием двух комиссий 1793 и 1818 года (если они действительно  промахнулись и побывали в могиле дю Шателя, а не короля) должен был быть распилен и лежать в саркофаге и согласно самого Луи Саже должен был иметь на своде след смертельной раны.

Именно эти причины и стали основополагающими в решении повторной эксгумации могилы рыцаря Танги дю Шателя  совершенно необходимое нам для идентификации черепа короля и королевы,  что было основной нашей задачей, эта проблема нашла полное понимание со стороны мери и на общем заседании ее с нашим участием после доклада автора с указанием всех обнаруженных противоречий мер Клери и члены мери единогласно приняли решение о необходимости повторной эксгумации, что и было нами совместно предпринято  дата.

Прежде приступить к изложению  находок и открытий    в могиле Танги дю Шателя ниже приведем краткую историко-биографическую информацию о самом Танги дю Шателе :

Рыцарь Танги дю Шатель (1430+1477), шамбелан короля, губернатор Русильона, виконт де Бельер, кавалер ордена св. Михаила.

(Краткая биографическая справка)

Во французской исторической литературе этого человека называют Танги III дю Шатель. [].

Официально считается, что Танги дю Шатель принадлежит к древнему бретонскому роду дю Шателей , происходящему из известного замка Тремазан в Бретани c  века. []  Точные сведения о его родителях отсутствуют. Жан Фавье называет его племянником знаменитого Прево Парижа Танги дю Шателя, его Тезки также Танги дю Шателя, дважды спасшего от бургиньонов** молодого претендента на престол от арманьяков Шарля, будущего короля Шарля VII в 1416 и 1418 годах. [] 10 сентября  1419 во время переговоров этот же Прево Парижа зарубил на мосту Монтеро секирой безоружного герцога Иоанна Бесстрашного – главу Бургундского дома Валуа. Это преступление повлекло за собой смертельную вражду между двумя домами Валуа во Франции: Бургундским и Орлеано-Анжуйским обычно именуемым в исторической литературе как «Арманьяки».***  Вражда в свою очередь привела к союзу Бургундии с Англией, разгрому арманьяков и практически полной ликвидации французской государственности с центром в Париже, который,  как и вся северная Франция оказался в руках англичан. Понимая, что без примирения с Бургундией их партии не победить, теща арманьякского ставленника на престол Шарля (будущего короля Шарля VII)  спустя три года  после убийства бургундского герцога пытается примириться с его сыном и наследником герцогом Филиппом Добрым и настойчиво посылает к нему послов.  После начала сепаратных переговоров арманьяков с Бургундцами в 1423 году на основании договоренностей 1424 года, Шарль VII  для того чтобы примириться с сыном и наследником убитого герцога Иоанна Филиппом Добрым  изгнал со своего двора всех лиц причастных к убийству  бургундского герцога. Вместе с изгнанием они лишились и зашиты арманьякской партии, в числе изгнанных был и указанный прево Парижа Танги дю Шатель, след которого теряется в 1426 году. Дальнейшая судьба его не известна, как и судьба его семьи. Загадочным образом при дворе короля Шарля VII появляется его племянник тоже Танги дю Шатель, который принадлежит к фаворитам короля и становится шамбеланом. Факт тем более удивительный что во-первых ничего не известно о его родителях, а во-вторых, что на фоне установившихся добрых отношениях с Бургундией  такое имя и его носитель не мог не раздражать союзника Шарля  VII герцога Бургундии Филиппа Доброго.  Но тем не менее историки подтверждают что он находился постоянно при дворе короля и был его доверенным лицом несмотря на свою юность. Вторым дядей  и точно не отцом Танги III дю Шателя был коннетабль Франции Гийом дю Шатель, фаворит и доверенный полководец короля Шарля  VI, возглавивший французский десант в Уэльсе в 1404 году. Это нападение французов на английскую территорию тогда закончилось неудачно – десант был полностью уничтожен погиб и Гийом дю Шатель, его тело по-видимому по требованию короля было возвращено во Францию. О значимости и доверии короля к погибшему полководцу свидетельствует факт погребения его останков в базилике Сан Дени – традиционной усыпальнице французских королей, до Гийома дю Шателя такой чести удостоился только прославленный коннетабль Франции Бертран дю Геклян, также бретонец родом, погребенный в Сан-Дени по приказу искренне чтившего его короля Шарля V  Мудрого.

Время гибели Гийома дю Шателя в 1404 году исключает для него возможность быть отцом Танги III дю Шателя, чья могила находится в Клери, и остается только предположить наличие еще одного брата у гонимого с 1426 года прево Парижа. Но об этом брате сведений пока нет. Не известно пока и его имя, т.е. другими словами имена отца и матери Танги III дю Шателя не известны.

Нет точных данных также  и о том, какую точно роль играл погребенный в Клери рыцарь во времена правления Шарля  VII, известно только, что после внезапной и скоропостижной смерти короля – своего покровителя в 1460 году, он был подобно многим любимцам Шарля VII был лишен королем Людовика должностей и феодов и бежал от мести Людовика XI в Бретань ко двору герцога Бретонского. Но ему не удалось остаться в Бретани и закрепится при бретонском дворе, так как он был вынужден вернуться к Людовику XI  в следствии интриг   агента последнего – Антуанетты де Вийекьер, подосланной к герцогу королем в роли фаворитки, вынудившей дю Шателя вернуться во Францию и просить милости и прощения у изгнавшего его короля. После 1465 года он   был «прощен» королем, в чем была его вина так и осталась загадкой в истории и восстановлен вначале на должности шамбелана короля, а затем даже губернатора Русильона захваченного войсками Людовика . Кроме того он получил титул виконта де Бельер.

В чем состояла служба Танги III дю Шателя подробно историки умалчивают ограничиваясь общими фразами о том что он верно служил королю на войне и выполнял дипломатические миссии.

Историк из Орлеана Луи Жарри так описывает в своей монографии гибель дю  Шателя :

««Auprès de lui ne tarda pas à s’étendre dans le champ du repos un des plus loyaux compagnons de son père, Tanneguy du Châtel, vicomte de la Bellière, chevalier de Saint-Michel, chambellan du roi et grand écuyer de France, neveu du célèbre prévot de Paris. Fidèle serviteur de Charles VII , auquel il rend presque seul les derniers honneurs et dont il paye les obsèques de sa modeste fortune, Tanneguy nese rallie pas de suite à son succeseur et vient en Bretagne auprès de Franàçois II ; mais il encourt sa disgràce pour s’être opposé aux  intrigues de la dame de Villequier. Réfugié en France, il reçoit un bon accueil de Louis XI, dont il mérite l’entière confiance par le dévouement le plus absolu. Tous deux étaient au sièegrave;ge de Bouchain sur l’Escaut. Le roi, appuyé sur son grand écuyer, obsevait l’effet de l’artillerie, lorsque Tanneguy fut frappé d’un coup de fauconneau et mourait peu après. Il fit son testament le jeudi 29 mai 1477. Dans cet acte, l’héroïque soldat, qui mourait assez pauvre, prie le roi de pouvoir ses filles, de payer ses dettes et d’empêcher qu’on ne vende ses meubles. Il ajoute ² qu’ïl veut être enterré «devant une image de Notre-Dame, sans pompe et comme appartient à un simple chevalier». Ses recommandations sont ponctuellement observées. Louis pleure son serviteur [Louis Jarry. Suite et fin du règne de Louis XI/ Histoire de Cléry. Orléans : Herluison, 1899.-Page 151.]. et fait d’abord prie pour lui. Le 16 juin 1477, il offre cent marcs d’argent à Notre-Dame de la Victoire, près de Senlis, «pour le salut et remède de l’âme de feu messire Tanguy du Chastel, chevalier de l’ordre dudit seigneur, vicomte de la Bellière, lequel estant en armes en sa compagnie et service estoit allé de vie à trespas devant la ville de Bouchain ¹. Le roi fit plus. Pour accomplir le dernier voeu de celui qui reçut la mort dans ses et se tenir au niveau de ce coer sans détour, il ordonna d’inhumer Tanneguy devant image de Notre-Dame de Cléry, joignant la place qu’il s’y préparait et où gisaint un de ses enfants. ² » Voilà un bel exemple de fidélité dans la vie comme dans la mort»

27 мая 1477 года этот рыцарь якобы даже закрыл Людовика  XI  от выстрела то ли из арбалета то ли из аркебузы под стенами Бушэна (городка во Фландрии) , и сам смертельно раненный скончался на руках короля и за свою верность был погребен перед лицом чтимой Людовиком XI Богородицы Клерийской, якобы возле склепа который король готовил для себя, так объясняет ситуацию экскурсовод волонтер в Клери. Так же описывает смерть Танги дю Шателя в своей монографии «Нотр Дам де Клери»Люсьен Мийе.

Авторитетный современный французский медиевист Филипп Контамин,  описывает  смерть этого рыцаря подобным же образом: «…выстрел из аркебузы, убивший Танги дю Шателя, едва не унес жизнь Людовика XI»(Филипп Контамин. Артиллерия/Темы и перспективы/ – Война в Средние века. – Пер. с фр. Ю.П. Малинина, А.Ю.Карачинского, М.Ю.Некрасова; под ред. Ю.П.Малинина. –СПб: Ювента, 2001.  –  С.223.).

К сожалению, ни Луи Жарри, ни Люсьен Мийе  даже ни Филипп Контамин не приводят документа эпохи откуда они почерпнули свою информацию об обстоятельствах гибели дю Шателя. Луи Жарри правда ссылается на «Историю Клери» некоего Ерлюзиона * – своего предшественника, откуда он возможно  и взял это описание, но подробно документ не цитируется. Кроме того работа Ерлюзиона относится к XVII веку (Проверить точно) и не является таким образом документом эпохи – свидетельством современников, а источники этого автора так же неизвестны.

Таким образом, хотя во французской историографии укрепился стереотип восприятия гибели Танги дю Шателя в результате ранения полученного от выстрела из аркебузы направленной в Людовика  XI следует заметить, что по-видимому такое впечатление создалось на основе скорее вторичного цитирования более ранних исторических работ, чем на основании изучения документов.

Немаловажным свидетельством в пользу нашего подозрения об отсутствии во Франции документов описывающих гибель шамбелана короля есть также отсутствие описания этого несчастного случая как в классической работе Филиппа де Коммина «Мемуары» , где  автор, современник и вельможа Людовика  XI тщательнейшим образом описывает все важнейшие события его правления и опасности коим подвергался король (в данном случае  если верить Контамину в короля стреляли) ни в четырех фундаментальных монографиях посвященных биографии Людовика  XI, принадлежащих перу таких известных истосиков как Пьер Шампьон (), Пол Мюррей Кедал (), Жак Ерс (), и Жан Фавье ()…

Публикация будет продолжена позже

Сообщение On the primary results of the repeated exhumation of the skeleton of Tanguy III du Châtel (+1477), Chambeland of King Louis XI and the study of the trace of the wound that led to death on his skull появились сначала на SAGOR.

Boyarin from Galich-Krylos XII c.

Портрет галицького боярина з Галича-Крилоса XII cт.

Портрет – реконструкція обличчя русича-галичанина ХІI ст. з

Поховання № 21 цвинтаря церквиСв.Іоанна, на території урочища Царинка стародавнього Галича (нині с. Крилос Івано-Франківської обл.. Україна).

Розкоп к.і.н. Ю.Лукомського 1988 -1992 р.. Експедиція Інституту Українознавства ім. І.Крип’якевича НАН України.

Пластична реконструкція по черепу, пластилін. Робота С.Горбенка, 1996 р. Фото реконструкції – Є.Г.Бєлий.

З моделі роботи зняті дві гіпсові копії. Одна зберігається у фондах Львівського музею історії релігії. Друга – в приватній колекції автора реконструкції.

Портрет експонувався на трьох виставках – в 1998 році на міжнародній конференції присвяченій 1100 – річчю стародавнього Галича в с. Крилос, в 2000 р. у Львові на виставці реконструкцій С.О.Горбенко «Погляд з Минулого» і в 2000 р. у Франції в м.Труа на виставці «Le vrai visage de Bernard de Clairvaux» разом з іншими реконструкціями С.О.Горбенко.

Схема – реконструкція княжого Галича XII-XIII cт. Із монографії В.В.Грабовецького «Нарис історії Галича».- Галич, 1997.- С.112.

Місце розташування поховання № 21 цвинтаря церкви Св.Іоанна в Урочищі Царинка (нині с. Крилос Івано-Франківської обл.. Україна)

Антропологічно череп і поховання досліджувались Т.О.Рудич і С.О.Горбенко.

Результати дослідження опубліковані Т.О.Рудич в статті «Антропологічний склад населення стародавнього Галича» в збірнику «Галич і Галицька земля».- Київ-Галич, 1998 р. і в антропологічному звіті ГААЕ 1991 -1992 р.

Витяг із звіта антропологічного обстеження черепа з поховання №21 Т.О. Рудич: «Повний череп, довгі трубчасті кістки, уламки тазових кісток. Череп за формою брахікраний, дуже високий, ймовірно штучно деформований. Обличчя дуже низьке, середньо широке, добре профільоване в горизонтальній площині. Орбіти низькі, ніс широкий, має чітко окреслені контури.

На черепі спостерігається значний розвиток рельєфу: надперенісся – 6 балів. Потиличний пагорб – 4 бали, соско видний відросток – 3 бали. Черепні шви ущільнені. Стертість зубів до 4 балів.

Довгі трубчасті кістки невеликих розмірів, з помірно вираженим рельєфом. На великогомілковій та променевій кістках розростання, пов’язані з захворюванням» – З листа Ю.Лукомського С.Горбенку від 3.ІХ.1994.

Опис цього ж черепу перед реконструкцією обличчя і голови, складено С.О. Горбенко 11. V. 1996 р. :

Череп мезокраний, сфеноїдної форми з розвинутим рельєфом.. Надбрівні дуги – зрощені – 2 бала. Надперенісся – V балів. Орбіти кутоподібної форми. Очниця замкнута. Край орбіти заокруглений. Горизонтальне профілювання орбіти – похиленна (європеоїдний тип). Ніс виступаючий з опуклою спинкою. Передньоносова вість – 4 бали. Тип будови нижнього краю грушовидного отвору – передносові ямки. Прикус – ножицеподібний – псалідонтія. Виразний щелепний прогнатизм.

Зрощенність черепних швів відповідає вікові – 55-60 років.

Особливості будови черепу – виразно асиметричний. Соскоподібний відросток зліва – 25,8 мм, справа. – 23,3 мм. Потилична кістка асиметрична, вродженна деформація зліва. Права іклова ямка більш глибока ніж ліва – права – 11, 1 мм, ліва – 9 мм. На лусці лобної кістки зліва латеральніше від лівого лобного бугра слід від двох зарощених різаних або рубаних ран. Ближче до лобного горба довжиною 25мм, другий майже паралельний йому глибший довжиною до 40 мм.

Ці сліди вказують на те, що даний індивід або був двічи поранений в чоло (в одне і те ж місце) холодною зброєю, або поранений один раз холодною зброєю, що мала дві гострі (бойові) поверхні. Цікаво, що серед колекції Львівського арсенала зберігається рідкісна шаблі арабського виробництва типу «Зюльфікар» (рис.7), що також має два леза. Припускаємо що галицький боярин міг бути поранений зброєю подібного типу. Причому якщо удар був завданий клинком типа «Зюльфікар» то в даному випадку рану цей чоловік дістав при нападі в приміщенні. Зовні слід від поранення залишив рубець на чолі Vподібної форми, що відображено нами в реконструкції.

Портрет-реконструкція обличчя русича-галичанина ХІІI ст. з поховання № 21 на території стародавнього м.Галич. Розкоп Ю.Лукомського 1988 -1992 р. . Експедиція Інституту українознавства ім. І.Крип’якевича НАН України. Робота С.О.Горбенка.

Рис.1. Череп боярина з Галича-Крилоса (ХІІ ст.) з поховання №21 поблизу церкви Св.Іоанна (урочище Царинка) Розкоп експедиції Ю.Лукомського, Інститут Українознавства АН України, м. Львів. Фото Є.Г.Бєлий. 1996.

Реконструкція за черепом обличчя галицького боярина XII cт. Етапи.

Рис.2. Графічна реконструкція по черепу боярина з Галича-Крилоса (ХІІ ст.) з поховання №21 поблизу церкви Св.Іоанна (урочище Царинка) Розкоп експедиції Ю.Лукомського, Інститут Українознавства АН України, м. Львів. Фото Є.Г.Бєлий. 1996. Робота С.О. Горбенка. Лівий профіль.

Рис. 3. Портрет – реконструкція обличчя русича-галичанина ХІІI ст. з поховання № 21 на території стародавнього м.Галич. Антропологічний типаж – без волосся. Пластилін. Робота С.О. Горбенка.

Рис. 4. Портрет – реконструкція обличчя русича-галичанина ХІІI ст. з поховання № 21 на території стародавнього м.Галич. Закінчений варіант. Пластилін. Робота С.О.Горбенка.

Зустріч через віки:

Цікаво зауважити, що через кілька місяців по завершенні цієї реконструкції автор роботи випадково зустрів молоду жінку типаж обличчя якої повністю відповідав типажу обличчю русича з Галича XII ст.

Впадають в очі явно подібні риси обох облич – овал обличчя, великі очі, ніс с горбинкою і виразний прогнатизм, немов молода жінка була далекою родичкою предка, що жив майже вісім століть назад. З її люб’язної згоди ми в лабораторії зробили знімки ії поруч з портретом боярина з Галича. Ці знімки також експонувалися на виставках. Див рис. 5.

Рис. 7. Арабська шабля типу «Зюльфікар» з колекції Арсеналу Львівського історичного музею.

Хоча ця робота і була презентована автором на трьох експозиціях (в Галичі-Крислосі, 1998, у Львові, 2000 і в м. Труа – Франція) вона ніколи не була опублікована в наукових виданнях окремо. Портрет галицького боярина XII ст . згадується лише в двох статях публічної пресси.

Сообщение Boyarin from Galich-Krylos XII c. появились сначала на SAGOR.

Портрет чоловіка 65-70 років “Ульвівецько-рованцівського типу” * (ІX-VIII cт. до н.е. Гальштат-А-1) за черепом з поховання №26 з могильника ульвівецької групи пам’яток кінця доби бронзи – початку ранньозалізної доби поблизу с.Рованці (Волинської області, Україна).

Розкопки наукового співробітника Інституту Українознавства ім. І.Крип’якевича НАН України (Львів.) Д.Ю. Павліва.

Пластична реконструкція за черепом. Робота С.О. Горбенка, 1994 р. Полтава. Пластилін. Модель.

З цієї реконструкції зняті форматором Р.Ругаловим дві гіпсові копії. Одна зберігається в експозиції Археологічного Музею Інституту Українознавства ім. І.Крип’якевича НАНУ (Львів.) друга знаходиться в приватній колекції автора.

Антропологічне дослідження цього черепа проводилося в 1993 р. Горбенко С.О. і Рудич Т.І. на базі сектора антропології Інституту Археології НАН України.

* – (Термін запропоновано автором розкопок Д.Ю.Павлівом, в 1994 р. люди з цього могильника в публікаціях означались як Ульвівецка культура или Ульвівецька група.)

Матеріали антропологічного дослідження черепа опубліковані автором в наступних роботах: (Посилання.)

1. М.С. Скрипніков, С.О.Горбенко, Т.І. Рудич. Краніометричні дослідження черепа людини ульвівецької культури I тис. до н.е. з могильника поблизу с. Рованці. / Актуальні питання ортопедичної стоматології. – Полтава, 1996. – С. 137-140. (посилання).
2. С.О. Горбенко. Матеріали до реконструкції за черепом зовнішнього вигляду людини I тис. До н.е. ульвівецької культури з могильника поблизу с. Рованці. / Актуальні питання ортопедичної стоматології. – Полтава, 1996. – С. 125-129. (посилання).

Бібліографія про дослідження Рованцівського могильника:

1. Д.Ю.Павлив. К вопросу о возникновению и особенностях лужицкой культури Верхнего Побужья// Die Anfänge der Urnenfelderkulturen in Europa. Arhaeologia interregionalis. – Vol. XIII. – Warszawa, 1991. – C. 297–315.
2. Д. Ю. Павлів. Нові пам’ятки “лужицької” культури на заході України // Пам”ятки гальштатського періоду межиріччя Вісли, Дністра і Прип’яті.-Київ, 1993.-С.11-56.
3. Д.Ю. Павлів. Про один тип браслетів ранньогальштатського часу з України/STUDIA ARCHAEOLOGICA.- Львів: Інститут Українознавства ім. І.Крип’якевича НАН України,1993. – С. 32-34.
4. Д.Ю. Павлів. Пам’ятки кінця доби бронзи – початку ранньозалізної доби із с. Ульвівок на Сокальщині/Матеріали і дослідження з археології Прикарпаття і Волині. Вип. 10.- Львів: Інститут Українознавства ім. І.Крип’якевича НАН України, 2006. – С.154-165.

Фото поховання №26.

Череп чоловіка 65-70 років з поховання № 26 Рованцівського могильника (ІX-VIII ст. до н.е. Гальштат-А-1)

Графічна реконструкція профілю обличчя за черепом чоловіка 65-70 років кінця доби бронзи – початку ранньозалізної доби (ІX-VIII cт. до н.е. Гальштат-А-1). Робота С.О.Горбенка

Пластична реконструкція обличчя черепом чоловіка 65-70 років кінця доби бронзи – початку ранньозалізної доби (ІX-VIII ст. до н.е. Гальштат-А-1). Робота С.О.Горбенка.

Сообщение Reconstruction – Human of 1st milenium (Halshtat-A-1) появились сначала на SAGOR.

© Оксана Бида, газета «Новая»

Как сожженная Жанна д’Арк «воскресла» и вышла замуж

28.05.2009, 14:26 // Оксана Бида, газета «Новая»
http://www.novaya.com.ua/

Сообщение How the burned Jeanne d’Arc was “resurrected” and married появились сначала на SAGOR.

© Cвітлана Мартинець, Віра Гродецька

А українці були гуліверами: останні розкопки археологів свідчать: наші предки були велетнями, але доживали заледве до сорока років

Експрес від 14-21 вересня 2006 року № 107 (2972). – С. 15.

Сообщение And the Ukrainians were Gullivers: the latest excavations of archaeologists testify: our ancestors were giants, but lived to barely forty years появились сначала на SAGOR.