Basilica of Notre Dame de Cléry, as one of the royal churches in France (Historical overview)

Метою цього короткого наукового нарису є ознайомлення українських науковців-релігієзнавців та широкого загалу з однією з важливіших і знаменитих церков Франції, котра має значення не тільки як одна із відомих діючих церков, але й як цінна пам’ятка культури та історії французької католицької церкви  доби середньовіччя.

Якщо такі собори і церкви Франції, як Нотр-Дам де Парі, Реймський собор, Шартрський собор, базиліка Сан-Дені, абатства Клерво, Фонтене, Клюні відомі не тільки у Франції, але й далеко за її межами, то базиліка Нотр-Дам де Клєрі, місце щорічних прощ у Франції, яку французькі віруючі відносять до одних із святих місць, за межами  самої Франції, відома лише вузькому колу фахівців, та випадковим туристам, яким пощастило її відвідати.

Оскільки автор, даного нарису вже другий рік працює в цій базиліці, досліджуючи історію поховання в ній короля Франції Людовика ХІ, та багатьох інших історичних персонажів, уславлених в часи Столітньої війни (1337+1558), він вважав за доцільне сказати кілька слів і про саму базиліку.

Визначимось в термінах. На відміну від України, де діючі церкви мають такий статус, як катедри, церкви, або монастирі, у Франції крім згаданих видів церковних установ, є ще базиліка. Статус базиліки надається як правило церкві яка вирізняється від багатьох інших або незвичайною історією, або видатними особами, що поховані там, або великими розмірами, та високохудожньою архітектурою, інколи базиліка поєднує всі три чинники. Таким чином, базиліка у Франції займає середній статус між катедралем і звичайною церквою. Ми обмежимося цим визначенням, тому що фахівці з історії французького католицизму безперечно можуть це визначення продовжити, розширити і уточнити. Але для того, щоб пояснити відмінність базиліки від звичайної церкви є сенс згадати про ці  відмінності.

Статус королівської церкви, мають ще менше церков, це перш за все церкви та катедралі, головна функція котрих була обслуговувати королівську родину, та державу, яку ця родина репрезентувала. Деякі з королівських церков Франції нами вже згадані вище. Це насамперед Реймський собор, потім Шартр і звичайно базиліка у Сан-Дені.

Кожна із названих церков виконувала традиційно лишень свої функції, і саме ця традиція служби зробила ці церкви відомими. Так, починаючи з хрещення і коронації короля франків Хлодвіга всі французькі королі коронуються у Реймсі. Коронування у Шартрі, Сан-Дені, чи Нотр-Дам де Парі, просто неможливе, незважаючи на відомість і славу цих церков. Це вже традиція визнана віками і надаюча певний авторитет і легітимність самому акту коронування. Тому, коли 16 грудня 1431 року кардинал Вінчестер коронує «короною Франції та Англії» Генрі VI, англійського короля в славетному Соборі Богородиці Парижської (Notre-Dame de Paris) в Парижі, цей акт коронації не був визнаний законним ні французьким, ні європейським суспільством. Між тим, як регент Франції, стрий Генрі VI герцог Бедфорд мав на руках, цілком законні статі договору в Труа від 1420 року, згідно якого французький король Шарль VI визнавав своїм наступником і спадкоємцем свого зятя, короля Англії Генрі V, батька Генрі VI і не визнавав своїм наступником принця Шарля, якого не вважав своїм сином [6; 32].

Отже, як наочно видно з наведеного відомого історичного факту, коронація Шарля VII саме у Реймсі, здійснена завдяки Жанні д’Арк 17 липня 1429 року, повністю закреслила ніби то цілком надійні сподівання і законні права англійського короля. Ось таке значення відігравав Реймський собор весь час свого існування. Тому його цілком справедливо можна назвати королівською церквою Франції, бо не коронувавшись у Реймсі, нащадок престолу ніколи не міг стати королем країни.

Своє виключне значення, як провідної французької церви Реймський катедраль здобуває після того як в Різдво або 496 або 499 [1;32]  в ньому разом із 3000 своїх воїнів хрестився король франків Хлодвіг з роду Меровінгів (Clovis), там же король був визнаний римо-католицькою церквою як король усієї держави франків, тобто Франції.

Для кожного українця старовинний катедраль Реймса має певне позитивне забарвлення, пов’язане із славними сторінками і нашої власної історії. Адже починаючи з 1044 року, коли тодішній король Франції з династії Капетингів Анрі І (1008+1060) взяв  шлюб з донькою Великого князя Київського Ярослава Мудрого (977+1054) Анною Ярославною (+1075) [25 ;29], яка привезла у Францію Київське Євангеліє, всі служби в тому числі і коронації в Реймському соборі використовували саме це Євангеліє. Воно було свідком і визначної події французького визволення – коронації Шарля VII 17 липня 1429.

Якщо Реймський собор був офіційною церквою коронації для королів Франції, то спочатку абатство, а потім зокрема базиліка Св. Дениса, або Сан-Дені була місцем, офіційного поховання французьких королів і королев. Першим французьким королем похованим в Сан-Дені став Дагоберт (608+639) з династії Меровінгів, він був похований в 19 січня 639 року [2; 72]. Після короля Дагоберта, там був також похований його син Хлодвіг ІІ (Clovis II, 635+657) в 657 році [3,76]. І хоча Каролінги ховали королів своєї династії в Saint-Denis лише епізодично, то Капетінги (за винятком трьох королів) та Валуа ховали всіх померлих королів і королев виключно в Сан-Дені. Саме з цього періоду – із  поховання Хуго І Капета 22 листопаду 996 року Сан-Дені набуває в середньовічних французьких хроніках статусу «de droit naturel» * «le cimetière aux rois»**[20; 3].

Шартрська церква (Notre-Dame de Chartres) відігравала функцію домової церкви французьких королів, де хрестили новонароджених принців та принцес, укладали шлюби, святкували релігійні та державні свята. Тобто це була церковна установа яка обслуговувала негайні щоденні духовні потреби королівської родини. Цей «статус кво» неуклінно дотримувався до 1421 року. Бо з 1421 року майже вся територія Північної Франції опинилась в руках англійців та їх союзників. Опинились в руках герцога Бедфорда, регента при малолітнім принці Генрі VI і Реймс, і Сан-Дені і Шартр, а ще до цього з  1418  року під владу англійської адміністрації потрапила і столиця країни – Париж. З вересня 1424 року переможці – англійські війська осадили останній оплот і французьку святиню на півночі Франції – абатство Монт-Сан-Мішель (Mont-Saint-Michel), що являла собою потужну фортецю. Вона була заблокована з суші і з моря від всієї країни [7; 40,41].

Рух французького опору, разом із єдиним французьким претендентом на престол, дофіном Шарльом, сином королеви Ізабелли Баварської і короля Шарля VI, перемістився на південь країни в долину Луари, де були зосереджені, ще не окуповані загарбниками землі васалів і союзників дофіна, що залишилися вірними – домени родин Орлеанської, Анжуйської та Беррі. Спочатку у м. Буржі, а потім  у замку Шінон (Chinon), в межах герцогства Орлеанського. В цій новій, терміновій столиці був заснований новий державний апарат, утворені французькі державні установи, бо всі установи і урядовці, що залишились у Парижі, фактично стали англійськими і виконували волю англійського регента. Але створити нові установи було можна і на новому місті, можна було навіть збирати нову армію, що неодноразово робили дофін і його уряд. Але нащадок французького престолу, майбутній король країни мав мати власну церкву, де виконувались би необхідні релігійні функції, і ця церква мала мати особливий статус, авторитет, бути церквою французького, а не англійського короля. Разом з тим, церква не мала бути далеко розташована від Шінону, бо пересування в той час було аж надто небезпечним для дофіна, який був одиноким символом французької свободи і права на незалежність.

З цих міркувань, оточення дофіна Шарля, зупинило свою увагу на невеличкій тоді ще церкві Нотр-Дам у маленькому містечку Клєрі, розташованому за 15 км на південний захід від Орлеану. Саме з цього важкого періоду, починається власне історія базиліки Нотр-Дам де Клєрі як королівської церкви, а точніше церкви династії Валуа. Вибір був вдалий, адже з півночі церкву захищала річка Луара та потужне місто-фортеця Орлеан, із сходу від Бургундії церкву прикривали володіння герцогів де Беррі, а на заході базиліка прикривалась самим Шіноном. Виходило так, що нова королівська церква опинялась як би в центрі підконтрольної дофіну Шарлю території.

Але були, не тільки політико-стратегічні міркування у виборі місця для розташування церкви. Була і власна цікава і незвичайна історія цієї церкви, яка давала їй і всьому тому місту харизматичну роль, статус святого місця. Щоб це краще зрозуміти коротко оглянемо історію базиліки Нотр-Дам де Клєрі до згаданих подій, або до 1421 року.

Треба зауважити, що самій базиліці та її історії у Франції присвячені великі і солідні наукові праці, тому наше повідомлення, є лишень коротенький і дуже стислий опис її надзвичайно  цікавої історії.

Історія та релігійне передання – традиція про церкву Св. Богородиці Клєрійської:

І. Історія базиліки Нотр-Дам де Клєрі до  1421 року

Головною реліквією базиліки, довкола котрої протягом багатьох віків формувалась її релігійна харизма безперечно є статуя Богородиці з немовлям –Богородиці Клєрійської. Ця статуя – один із прекрасних зразків середньовічної дерев’яної поліхромної скульптури. Ось як вона описується в фундаментальній праці Louis Jarry, присвяченій  історії міста Клєрі та базиліки Нотр-Дам :  «… якщо тривалий час  ми помилялись, вважаючи, що це дві скульптури окремо зроблені і потім з’єднані між собою, то зараз ми можемо напевно стверджувати, що ці дві скульптури (мається на увазі фігури Богородиці і маленького Христа) зроблені комплектно з одного блоку дерева таких розмірів: висота – 1м 7см, товщина в анфас – 35 см, товщина в профіль – 30 см.). Фігури тіл, від ніг до рук, одяг змодельовані комплектно (тобто вирізані з одного єдиного дерев’яного бруска.)

Фігури тіл тільки-но почали поліруватись, що надало їм світлового відтінку, але обробка багатьох частин скульптур, як, наприклад, бюст Діви, не була закінчена. Це видно наочно.

Діва сидить на стільчику без спинки, трохи задумавшись, на колінах вона тримає між двома руками свою святу дитину.  Дитина худенька, повністю оголена з коротким волоссям. Голова Діви  увінчана трохи важкою короною, поверх волосся що спадає їй на плечі.  Мантія (одяг, плаття) Діви, щільно прилягає  до тіла без складок, закриває все тіло, залишаючи відкритим лише шию. Руки обрамлені широкими рукавами плаття, що спадають аж під тіло дитини. Складки плаття Діви закривають  ноги Діви, залишаючи відкритим лише спереду ліву стопу.

Ця робота свідчить, що вона не є зразком різця першокласного майстра, бо має недоліки: порушена певна легкість і натуральність рухів, крім того є порушення пропорцій, наприклад в зображенні  рук Діви… »[10; 33].

І от незважаючи, на цілком об’єктивне  визнання Луї Жаррі, що ця скульптура Св. Діви не є першокласним витвором скульптурного мистецтва, саме вона дійсно стала об’єктом поклоніння і великого релігійного захоплення віруючих протягом майже восьми століть. Але чому?

На це питання лаконічно відповідає сама історія цього зображення Св. Богородиці Клєрійської.

З’явлення її в Клєрі французькі історики пов’язують з візитом в місто короля Людовика ІХ (1226+1270), або як його ще називають Людовика Святого (Louis IX le Saint) в 1258 року. В історичних документах, появу цієї статуетки Св. Діви з немовлям фіксують з 1280 року [9; 31]. Оскільки мешканці місцевості, вбачали в знайденні цієї статуетки після відвідин святого короля знак від Бога, для зберігання цієї реліквії спочатку була вибудована каплиця, а згодом і невеличка церква Св. Богородиці Клєрійської, або Notre-Dame de Cléry, яка фактично одразу після свого виникнення стає місцем паломництва віруючих. Загальний великий релігійний ентузіазм властивий для Європи часів хрестових походів сильно підкріплявся самою пам’яттю про Людовика Святого, постаті, що завжди користувалася серед французьких католиків надзвичайною шаною.

В 1283 році в документах Орлеанської діоцезіїї вже згадується назва Капелли «Notre-Dame-de-Cléry», а також імена її перших кюре  Hervé і Regnault. В інших документах  1648 року  згадується, що Капелла будувалась і освячувалась одним із цих священиків – Regnault de Champrerdon [11; 35].

Спочатку церква була дерев’яною, в ній несло службу  лишень шість монахів, з 1306 року за протекцією маршала Франції Симона де Мелюна, королем Філіпом IV  (1285+1314) Вродливим були додані кошти Орлеанській діоцезіїї, які передбачали також і  добудови в церкві і збільшення в ній кількості ченців, яких стало з цього періоду вже 10 чоловік.

Новий етап в історії церкви розпочали перші Валуа, так король Філіп VI (1328+1350)  в своїй хартії від 30 січня 1340 року наказує на честь Святої Діви, закласти перший камінь в розбудову церкви в Клєрі, і виділяє на це кошти [12; 47,48]. Саме з цього періоду церква в Клєрі вже будується з каменю.

Завдяки цим терміновим патронажам французьких королів, та сеньйорів феоду Salle-les-Cléry, що включав в себе і місце де була розташована церква, маленька церква поступово зростала і ставала все більш відомою в околицях Орлеану. Вже давно почалася Столітня війна  і банди мародерів нищили і палили міста і села в околицях, але ці пожари, вбивства і пограбування поки що обходили стороною Клєрі. В цьому віруючі вбачали заступництво Клєрійської Богородиці. Обездолені війною люди все частіше здійснювали паломництва до церкви Нотр-Дам де Клєрі.

Але незважаючи на це базиліка, як справедливо зауважує Луї Жаррі,  «…Нотр-Дам де Клєрі ніколи не займала такого високого рангу місця паломництва, який мали, наприклад, Єрусалим, Рим, церкви Сан-Жака де Компостелла, Святого Фоми Кентерберійського, або церква Трьох королів в Кельні» [13; 77]. Вона мала значення місця паломництва місцевого, перш за все для Орлеанського герцогства. Такому її статусу немало сприяли і війна, і поганий стан доріг.

І. Історія базиліки Нотр-Дам де Клєрі після 1421 року

Правдиве значення для Франції вона набуває саме в другий період Столітньої війни.

Ось як це описує Л.Жаррі: «Під час кампанії (мається на увазі військові дії англійців – курсив мій, С.О.Г.) король Англії (Генрі V, що за  статтями договору 1420 року в Труа був визнаний офіційним спадкоємцем короля Франції Шарля VI – курсив мій, С.О.Г.) здійснив піше паломництво  у Нотр-Дам де Шартр, можливо, щоби подякувати Богу за позбавлення від епідемії, що закінчилась у англійських загонах. Цей акт благочестя справив таке велике враження (на оточення англійців – курсив мій, С.О.Г.), що в 1426 „дві жінки з Шартру, діставши перепустки, здійснили прощу у Нотр-Дам де Клєрі”. Треба зрозуміти який подвиг здійснили ці дві жінки, що ризикували своїм звичним добробутом, перенісши всі небезпеки шляху, перетину кордону і т.і. Хіба це не доказ патріотизму?  Адже Нотр-Дам де Шартр вже мав знамениту репутацію, але Шартр був англійським, а Клєрі, ще знаходився на французькій території.

Клєрі французький! Не треба багато говорити, що це значило, це добре було відбито в відомих тоді популярних куплетах:

A ce dauphin si gentil

Aujourd’hui que reste-t-il

De tout son beau royame?

Orléans, Beaugency,

Notre-Dame de Cléry,

Vendôme, Vendi-Vendôme.***»[14; 82,83].

Ось така пісенька тих важких років для Франції, глузлива коли її співали переможці англійці і гірка коли її співали переможені французи.

Саме в цей період, після важкої поразки французьких військ в битві при Верней-Сюр-Овр (Verneuil-sur-Avre) 17 серпня 1424 від англійських військ, майже вся територія Північної Франції опинилась в руках англійців та їх союзників. Вороже коло все щільніше змикалось довкола рештки земель „шляхетного дофіна”. Але як і вірний Шінон, вірне Клєрі продовжувало служити останній надії французів на визволення. Служби і молебни ченців Клєрі неодмінно бажали „довгих  літ і перемог французькому королеві”, під яким розуміли перш за все дофіна Шарля, а не англійського принця Генрі VI. Тому англійська адміністрація на чолі з герцогом Бедфордом нарешті теж звернула увагу на цю церкву.

В  вересні 1428 року, стрімко розвиваючи успіх англійські війська увійшли в долину Луари, місто Клєрі було пограбоване і спалено військами графа Солсбері, але в першу чергу в Клєрі було пограбоване і спалено церкву Нотр-Дам де Клєрі. Таким чином, з точки зору окупаційної адміністрації, непокірний уряд „незаконного претендента” на престол  був позбавлений своєї останньої королівської церкви.

Зараз важко сказати яким чином пограбування, пожар, руйнація 1428 року не торкнулись самої головної реліквії Клєрі – дерев’яної статуетки Св. Богородиці Клєрійської. Можливо, її просто врятували ченці і сховали. Про це нам не вдалось знайти ніяких надійних свідчень.

Але після спалення в 1428 році і аж  до кінця Столітньої війни в 1558  році спалена базиліка Нотр-Дам де Клєрі стала символом французького Опору та Визволення так само як і ім’я Жанни д’Арк.

Символічно те, історичні джерела фіксують факт, що сама Жанна д’Арк, два рази щонайменше побувала в Клєрі, і саме під Клєрі Жанна перший раз у відкритому бою зіткнулась із ворогом.

Перший раз на чолі загону солдатів, що  виїхав з Блуа у напрямку Орлеану, Жанна зіткнулась з загоном англійців 120 солдатів, які йшли з Менгу в Божансі за фуражем. Жанна повела свій загін в наступ і вщент розбила англійців. Це була її перша перемога над ворогом, ще до славнозвісної перемоги під Орлеаном. Цей короткий бій відбувся між Клєрі і Божансі.

Другий раз загін Жанни пройшов повз Клєрі, вже після визволення Орлеану 8 травня 1429 року. Руїни церкви справили гірке враження на Жанну д’Арк, зійшовши з коня вона „з властивою їй набожністю”[15; 85], як пише Л.Жаррі помолилась серед руїн базиліки і заприсяглась не тільки вигнати всіх окупантів з Франції, але і відновити базиліку.

Заповіт Жанни втілив в життя один із її найвірніших капітанів Жан бастард Орлеанський, граф Дюнуа, який продовжив справу Жанни і після сумнозвісного Руанського процесу в 1430-1431.

Один із талановитіших французьких полководців часів Столітньої війни, Дюнуа крок за кроком вибивав англійські гарнізони з території Франції. В 1444 році, на честь перемоги військ якими він командував разом з дофіном Людовиком (майбутнім королем Людовиком XI) під Дьєппом, Дюнуа розпочав реставрацію базиліки Нотр-Дам де Клєрі.

Оскільки він був одним із більш довірених осіб короля Шарля VII, з боку останнього він знаходив максимальне сприяння в ділі відновлення Клєрі, а крім того з 1453 року дістав у права володіння саму сеньйорію Клєрі. З того часу разом з реставраційними роботами Дюнуа будує в церкві і окрему крипту усипальницю для себе і своєї родини. Коли в 1464 році помирає його дружина графиня Дюнуа її ховають в цьому склепі, згодом в 1468 році з почестями в ньому ховають і самого Дюнуа. З документів тих років ми дізнаємося, що в новозбудованій церкві знов з’являється старовина статуетка Богородиці Клєрійської, яка набуває ще більшого визнання у віруючих. Цікаво, що в новій забудові церкви Дюнуа використав одночасно план забудови старовинної церкви Богородиці в Божансі (Eglise Abbatiale Notre-Dame de Beaugency), що знаходилась поблизу його замку в Божансі, поєднавши це з видовженістю вгору і зовнішніми  укріпленнями замків в Божансі  та в Шатодані (Châteaudun). Таким чином, зовні базиліка виглядала могутньою височенною фортецею, як і сам Шатодан, та нова вежа замку в Божансі,  а інтер’єр її фактично повністю повторював інтер’єр церкви у Божансі тільки з видовженими стінами та більш високою стелею. Оскільки всі три забудови будувались Дюнуа майже в один час, коли ще йшла Столітня війна, і незважаючи на перемоги, завжди можна було чекати контрнаступу англійців, тому всі три споруди крім інших функцій відігравали певну стратегічну і фортифікаційну роль. Якщо дивитись на мапу згори, то видно, що замки графа Дюнуа Шатодан і Божансі, а також базиліка Нотр-Дам де Клєрі, якою він опікувався, утворювали своєрідний трикутник, що прикривав Орлеан з Північного заходу – „трикутник Дюнуа”. Якщо замок Шатодан прикривав землі Орлеанського герцогства з самої півночі, що межувала з захопленою англійцями Нормандією, замок Божансі прикривав міст через Луару на заході від Орлеану, а церква в Клєрі, як могутня фортеця височила над стратегічною дорогою, що йшла з Божансі просто до Орлеану.

Після смерті Дюнуа церква майже повністю переходить під опіку французького короля Людовика XI, який навіть викупає права на сеньйорію в Клєрі у сина графа Дюнуа Франсуа в 1472 році. В 1443 році Людовик XI, тоді ще зовсім молодий (йому було лишень 20 років) разом з Дюнуа приймав участь у поході на Дьєпп. Саме там Людовик почув вперше від Дюнуа про Богородицю Клєрійську [5, 253]. З 1472 року король приймає кілька ордонансів про підготовку в базиліці для себе королівської крипти .„caveau royal”. Разом з тим король планує встановити в церкві над своєю могилою пам’ятник. До наших часів  дійшов лишень його ескіз, роботи Dujardin, та його опис, замовлення Людовика XI майстрам, яке король диктує своєму секретарю Жану Бюрре, незадовго перед смертю в 1483 році: Луї Жаррі в своїй праці наводить детальні вказівки короля відносно свого пам’ятника. Ці вказівки цитуються  Л. Жаррі із листування Людовика XI з майстрами, ( зокрема із Jean Fouquet) котрим він замовляв пам’ятник: «…він хотів, щоби він був зображений у вигляді такім, яким він був у молодості, у вигляді мисливця, з обличчям якомога більш приємним. Король повинен був стояти на колінах, з шапкою в руках, орденом Сан-Мішель на шиї, мечем на лівому боці, з мисливським ріжком через плече, відсунутим за спину, в чоботях і з улюбленим псом біля ніг.» [19; 168].

Пам’ятник  повинні були виконати майстри  Жан Фуке и Мішель Коломбе (Jean Fouquet et Michel Colombe).

Цей пам’ятник так і не встигли зробити бо смерть короля в „останній день серпня 1483 року”[4; 478], перервала роботу над ним. Але оскільки він мав бути виконаний із міді з позолотою, легенда про нього завжди збуджувала злодіїв.

В 1562 році під час жорстокої релігійної війни між католиками і гугенотами, війська одного з гугенотських вождів принца Конде захопили Клєрі, у пошуках „золотого пам’ятника”[8; 338] і  уявних багатств королівської могили мародери цинічно пограбували не тільки могилу короля Франції, але й могили багатьох видатних осіб, що були поховані в базиліці, крім короля. Була пограбована могила і славного Дюнуа та його дружини [17; 131]. „Золотий” пам’ятник королю грабіжники так  і не знайшли.

Зате в 1617 році адміністрація короля Людовика XIII замовила скульптору і архітектору Мішелю Бурдану, створити пам’ятник Людовіку XI. За три роки робота була закінчена. І  до наших часів дійшов цей шедевр фунерального скульптурного мистецтва Французької скульптурної школи XVII століття, що нині стоїть в центрі базиліки на згадку про  короля Людовика ХІ, похованого в Клєрі.

Король Людовик ХІ багато зробив, для піднесення статусу базиліки Нотр-Дам де Клєрі. Збираючись зробити її місцем свого упокоїння, він надав їй статус „королівської Капелли”, затверджений папами Павлом ІІ в 1468 році [16;121], а згодом підтверджений папою Сікстом IV (Sixte IV), в 1472 році [18; 141]. Він перетворює це місце в місце традиційних прощ, поступово набуваючи всефранцузського національного значення. Таким чином, активність і особистий вибір короля Людовика ХІ привела до того, що у королівської родини Валуа поряд із Сан-Дені з’явилась ще одна церква, що дістала статус –  «de droit naturel» *  «le cimetière aux rois»**. Після цього в базиліці ховали і інших людей, але всі вони в тій чи іншій мірі були споріднені з королівською родиною. Наприклад в 1491 році в базиліці поховано сина графа Дюнуа, Франсуа де Дюнуа-Лонгвій (François de Dunois-Longueville), одруженого на сестрі дружини короля Аньес Савойській (Agnès de Savoie), в 1505 році біля чоловіка похована і сама герцогиня Agnès de Savoie.[22, 59]. Згодом в базиліці ховали й інших нащадків родини герцогів de Dunois-Longueville, споріднених з королівською родиною. За історичними даними нам вдалось встановити імена осіб, що були поховані в Нотр-Дам де Клєрі за час існування цієї церкви: Жан де Блуа, сеньйор Шаторено і  Мілансей (+3.02.1329), Жан Дюнуа, молодший син графа Дюнуа, Марі д’Аркур (+8.09.1464) дружина графа Дюнуа, Жан бастард Орлеанський, граф Дюнуа (+2.12.1468), Таннеги дю Шатель Tanneguy du Chastel (+29.05. 1477) шамбелан короля, Людовик ХІ (31.08.1483) король Франції, François de Dunois-Longueville (+1491), Agnès de Savoie (+1505), François ІІ de Dunois-Longueville, Louis I de Dunois-Longueville, Clode de Dunois-Longueville, Henri de Dunois-Longueville, Marguerite de Champdivers, après les comtes de Dunois-Longueville, les Villequier, les Joyeuse,  confesseur du roi et chanoine de Cléry , Jean Guéret, de Jargeau, Marie Cournay, les seigneurs de Lа Motte et beaucoup d’autres…», як стверджує Люсьєн Мійє.[21, 49].

Таким, чином, як видно з наведеного нами списку, базиліка Нотр-Дам де Клєрі, дійсно являє собою своєрідний цвинтар, і оскільки серед осіб, що тут поховані є і королівська родина Людовика ХІ, і інші його родичі Валуа за походженням, вона являє собою друге Сан-Дені – офіційний цвинтар королів Франції. Історія Жанни д’Арк, що тісно переплелась з Клєрі, її перший бій, поховання в базиліці її вірного друга, що виконав її заповіт, робить базиліку дійсно одним із видатних  історичних монументів Франції. Це було вже усвідомлено наступними за Людовиком ХІ французькими королями і королевами, які ніколи не залишали Нотр-Дам де Клєрі поза своєї уваги і опіки.

Так, ще в  1523 році Louise de Savoie, мати французького короля François I здійснює прощу в Клєрі. В 1524 році  паломництво до Клєрійської Богородиці здійснює і дружина цього короля Claude de France.  В 1539 році на чолі всього свого блискучого двору церкву відвідує і сам король François I, тут він проводить святкову месу, а в 1544 на знак своєї доброї згадки про базиліку король дарує їй новий дзвін.

Не обійшла своєю увагою Нотр-Дам де Клєрі і Катерина Медичі, яка 23 січня 1576 фундує в базиліці велику месу на згадку і честь свого чоловіка короля Анрі ІІ (+1559). Король Анрі IV виділив триста екю золотом, на реставрацію базиліки, після сумнозвісних подій 1562 року. Як ми вже згадували королівська адміністрація Людовика ХІІІ, провела перші реставраційні роботи зруйнованих могил у церкві,  в тому числі і могили Людовика ХІ, та встановила великий пам’ятник цьому королю, що виконав скульптор і архітектор Мішель Бурдан.

П’ять разів відвідував  церкву і Людовик ХIV, а  в 1660 році він відвідав її в товаристві Марії-Терезії [23; 67 -72].

Відвідували базиліку і давали дотації на її реставрацію і наступні французькі королі.

Навіть в часи французької революції базиліка не була скривджена, настільки був високий авторитет цього міста в очах всього суспільства. Представник революційного комітету з Божанси Юг де Божанси в 1792 році, відвідавши, королівську усипальницю, брав у свідки ченця церкви і склав опис всього що він бачив, щоб підтвердити те „що він нічого не вкрав в королівській усипальниці, і що кістки залишились недоторканими”[24 ; 105].

В ХІХ столітті в Нотр-Дам де Клєрі проводять вже перші спроби наукових археологічних робіт три держаних комісії: в 1818 році, в 1854 році, в 1887 році. Проводиться опис інвентарю і кістяків знайдених в могилах, пишуться наукові праці.

Але попри все старовинна базиліка залишає за собою ще багато таємниць, на які вчені довго ще шукатимуть відповіді, тому робота по вивченню історичної спадщини цієї церкви лишень тільки-но розпочинається.

З 29 серпня 2001 року автор, репрезентуючи Інститут та музей антропологічної реконструкції Львівського Музею Історії Релігій на замовлення церкви і мерії міста Клєрі-Сан-Андре, розпочав антропологічне дослідження по ідентифікації останків короля Франції Людовика ХІ, і створенню по автентичному черепу портрета цієї відомої історичної постаті. Робота триває.

Примітки (переклад з французької автора):

* – природне право

** – королівський цвинтар

*** –   «А це шляхетний дофін

Та нині що лишилось йому

Де все його добре королівство?

Орлеан, Божанси,

Нотр-Дам де Клєрі… »

Бібліографія:

1. Pascal Arnoux. Histoire des Rois de France et des chefs d’Etat (De Clovis à Jacques    Chirac), Rocher, 2001, — Page.32.
2. Pascal Arnoux. Histoire des Rois de France et des chefs d’Etat (De Clovis à Jacques    Chirac), Rocher, 2001, — Page. 72.
3. Pascal Arnoux. Histoire des Rois de France et des chefs d’Etat (De Clovis à Jacques    Chirac), Rocher, 2001, — Page. 76.
4. Philippe de Commynes. Mémoires, Le livre de poche. Brodard&Taupin, Paris, 2001, –  Page. 478.  
5. Robert Garnier. Dunois le bâtard d’Orléans (1403-1468). éditions Fernand Lanore, Paris, 1999,- Page 253. 
6. Ivan Gobry. La paix de Troyes // 1403-1422. Une triste jeunesse/ CHARLES VII. La recoquête de la France. 1403-1461, Talladier-Historia, 2001,  –  Page  32.
7. Ivan Gobry. Le temps des défaites // 1422-1429. Le roi de Bourges/ CHARLES VII. La recoquête de la France. 1403-1461, Talladier-Historia, 2001,  –  Page  40-41.
8. Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999. –  Page.338.
9. Louis Jarry.  De l’invention de la Statue de la Vierge a la construction de l’église // Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame    de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-Reédition à 2001. – Page 31.
10. Там само, – Page 33.
11. Там само, – Page 35.
12. Там само, – Page 47-48.
13. Louis Jarry. Du commensement de la guerre de Cent Ans au siège d’Orléans (1332-1428) // Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame    de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-Reédition à 2001. – Page 77.
14. Louis Jarry. Du siège d’Orléans. A la fin du règne de Charles VII // Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame    de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-Reédition à 2001. – Page 82, 83.
15. Там само. – Page  85.
16. Louis Jarry. Des premieres dons de Louis XI aux obsèques de Dunois (1456-1468)// Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame    de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-Reédition à 2001. – Page 121.
17. Там само. – Page  131.
18. Louis Jarry. Suite et fin du règne de Louis XI// Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et  chapelle royale de Notre-Dame    de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-Reédition à 2001. – Page 141. Здесь Луи Жарри ссылается на документы:  Copie sur parchemin, par Guillaume Christophe, notaire apostolique du dicése d’Orléans, en 1492. Bibl. nat., manuscript fr., 2905 f? 4 ; autre copie ms.fr., 6978, p.85). La bulle de Sixte IV est imprimée à la p.352 de l’Histoire du Roy Charles VIII, par D.Godefroy, Paris, in-fol., 1684.
19. Louis Jarry. Suite et fin du règne de Louis XI// Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et chapelle  royale de Notre-Dame    de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899.-   Reédition à 2001. – Page 168. Ces pièces sont i la Bibl. nat. ms. fr. 20,493, fos  2, 4, S (ancien 378 de Gaignières). Publiées par M^lle  Dupont, dans son édition des Mémoires di Commynes pour la Société de l’Histoire de France (t.III, pp. 339-344), reproduites dans le Magasin Pittoresque (1845, pp.363-364), elles ont encore été analysées dans les Archives de l’art français  (t. I. p. 96).
20. Père Midy, Сuré de la cathédrale – Basilique de Saint-Denis et sous la direction de Michel Auzolle. L’église abbatiale de Saint-Denis (Tome II). Les tombeaux royax, 1990- Page 3.
21. Lucien Millet. Les fondations// Notre –Dame de Cléry, 1993 –  Page 49.
22. Lucien Millet. Obsèques de Louis XI// Notre –Dame de Cléry, 1993- Page 59.
23. Lucien Millet. Catherine de Médicis// Notre –Dame de Cléry, 1993, Page – 67-72.
24. Lucien Millet. Le tombeau est ouvert en 1792//  Notre –Dame de Cléry, 1993, Page – 105.
25. Rois et  reines de France. Préface Jean Raspail.  Texte Elisabeth  Kirchhoff ;  Molière,  1996,- Page  29.

Сообщение Basilica of Notre Dame de Cléry, as one of the royal churches in France (Historical overview) появились сначала на SAGOR.

Les crânes du caveau royal de Notre-Dame de Cléry : Louis XI (1 re partie)

Original article in Russian
© Dr. Sergueї A. Gorbenko.
Institute and Museum of Anthropological Reconstruction,
Museum of the History of Religion. Lviv. Ukraine.

Краниологическое исследование черепов из саркофага короля Франции  Людовика ХІ (1461 +1483), в усыпальнице (склепе) базилики Нотр-Дам де Клери, в городе Клери-Сан-Андрэ, департамент Луаре, Франция

Первоначальной целью настоящего исследования было изучение черепов  и создание документальных скульптурных портретов по черепу королевской четы: Людовика ХІ и его жены королевы  Шарлотты Савойской, погребенных в базилике Нотр-Дам де Клери, города Клери-Сан-Андрэ, департамента Луаре во Франции.

В целом работа выполняется как этап исследовательской программы Института и Музея антропологической реконструкции «Галерея портретов исторических лиц Средневековья» и программы «Галерея портретов рыцарей Средневековья»,  предложенных автором настоящего исследования.

Погребение короля Людовика ХІ в Клери-Сан-Андрэ, относиться к редким историческим памятникам, имеющим не только национальное, но и международное значение, т.к. большинство могил и действительных останков королей Франции не сохранились в целости в актуальное время: останки перемешаны, могилы разрушены, разграблены и уничтожены вследствие войн и революций.

Исходя их этого, перед исследованием стояли изначально две задачи: не только изучить черепа и создать по ним два портрета реконструкции по черепу, но и изучить морфологические и антропологические особенности данных черепов, описать их детально  с тем, чтобы впоследствии материалы краниологического изучения  могли использоваться  нашими коллегами  в работе с другими черепами династии Валуа,  если возникнет такая необходимость.

Состояние черепов Людовика ХІ  и Шарлотты Савойской, выставленных в саркофаге Людовика  в базилике Нотр-Дам де Клери на момент изучения

28 августа 2001 года

На момент настоящего исследования в королевской усыпальнице, находящейся непосредственно справа от памятника работы Мишеля Бурдана 1617 – 1622 года (рис.1.), в центре базилики (см. схему, приведенную в работе  Л. Жарри) в специально подготовленном окошке в новой крышке большого саркофага  для взрослого человека (старая крышка саркофага не сохранилась) выставлены два черепа, которые и были представлены автору настоящего исследования  28 августа 2001 года как черепа короля Людовика ХІ и его супруги королевы Шарлотты Савойской.

Поскольку, оба черепа не сохранились полностью, а выставлялись совместно с костными фрагментами от черепа и др. костей скелета, для удобства описания изучаемых черепов и костей мы назовем их комплексами по имени персон, которых они представляли, а именно: комплекс Людовика ХІ и комплекс Шарлотты Савойской. Комплекс Людовика ХІ находился справа, а комплекс Шарлотты Савойской слева от него при прямом взгляде на саркофаг, если посетитель стоит лицом к скульптуре Св. Богородицы Клери и алтарю, и одновременно, лицом к саркофагу (рис.2, 3).

Перед производством слепков черепов короля и королевы для муляжей все кости из обеих черепных комплексов и найденные в большом саркофаге 4 зеленые кости были нами сфотографированы и описаны (рис.4, 5).

Между останками голов двух человек, располагался второй шейный позвонок с аккуратной надписью  на верхней суставной поверхности “ Tannequy du Châstel“.

Почтовая открытка из Клери-Сан-Андрэ (см. рис.3) достаточно точно отражает расположение комплексов на момент исследования.

Ниже мы приводим

Подробное описание костей из обеих черепных комплексов имитирующих черепа короля Людовика XI  и королевы Шарлотты Савойской:

Комплекс костей от «черепа короля Людовика ХІ»:

1.Крышка мозгового черепа  отпиленная в горизонтальной плоскости (рис. 6.,7).

2. Верхняя челюсть представляет переднюю часть тела верхней челюсти доходящую только до нижней границы грушевидной вырезки и альвеолярный отросток, комплексно представляющий альвеолярную дугу с единственным сохранившимся зубом (первый премоляр справа) и небным отростком (рис. 6). При жизни были удалены второй премоляр и первый моляр справа.

3. Нижняя челюсть хорошо сохранившаяся (отсутствует только венечный отросток ветви челюсти слева), альвеолярные лунки хорошо выражены. И хотя не сохранилось ни одного зуба, по глубине и выраженности альвеолярных лунок можно судить, что при жизни у данного индивида сохранились большинство зубов, удалены при жизни только первый моляр справа и первый, и второй моляр слева. Нижняя челюсть по форме альвеолярного отростка и диаметру альвеолярных ямок идеально подходит к верхней челюсти, что свидетельствует о том, что обе челюсти принадлежат одному человеку. (рис.8).

Комплекс костей от «черепа  королевы Шарлотты Савойской»:

1. Распиленный череп без крышки достаточно хорошей сохранности, разрушены только верхушки сосцевидных отростков, отсутствуют дистальные части обеих носовых костей, носовые раковины и  перегородка носа и немного орбитальные пластинки тела верхней челюсти. На альвеолярной дуге верхней челюсти сохранился черный, сильно сгнивший, почти до уровня коронки единственный зуб – 5-ый, второй премоляр слева, на альвеолярной дуге прекрасно сохранены альвеолярные лунки, справа для девяти зубов, слева для семи зубов, кроме второго премоляра. Таким образом, на момент смерти у данного индивида на верхней челюсти сохранились все зубы (рис.9,10.).

2. Нижняя челюсть более темного цвета, чем остальной череп  с заметным зеленым оттенком в нижней части тела и  на ветвях. Хотя в альвеолах челюсти нет зубов, по хорошей сохранности альвеолярных ямок можно судить, что при жизни сохранилось большинство зубов, удалены при жизни только 4,6,7 зубы справа и 5-й зуб слева. Нижняя челюсть состоит из трех фрагментов, левая ветвь отломана в области альвеолярной лунки 6 зуба, Отломанный фрагмент в свою очередь состоит из двух фрагментов. Один из них приклеен к основному фрагменту челюсти. Очевидно, кто-то пытался ее реставрировать.

3. Первый и второй шейные позвонки по суставным поверхностям хорошо подходящие друг к другу. Первый шейный позвонок идеально подходит к мыщелкам затылочной кости черепа.

Прежде всего, нужно было оценить возможность изготовления пластической реконструкции по обеим представленным черепам, описать их, установить пол и возраст и снять их слепки  для изготовления муляжей.

Таблица 1.

Краниометрические показатели комплексов черепов Людовика ХІ и Шарлотты Савойской  (мм).

Определение возраста особ из черепных комплексов Людовика ХІ и Шарлотты Савойской :

После краниометрического исследования и описания черепных комплексов. Нами было произведено исследование черепных швов на крышке черепа комплекса Людовика ХІ и двух зубов на обеих верхних челюстях и от черепа комплекса Шарлотты Савойской и от черепного комплекса Людовика ХІ.  Черепные швы изучались по методикам: Симпсона, Оливье [1], и методике применяемой в отечественной криминалистике, описанной у Г.В. Лебединской [3].

Возраст индивида, которому принадлежала крышка черепа, был между 60 и 70 годами. Т.к. король Людовик ХІ умер в 1483 году на 61-м году жизни, теоретически можно было допускать, что изучаемая крышка черепа принадлежала его черепу. В то же время человеку, которому принадлежал череп из комплекса Шарлотты Савойской, могло быть от 50-ти до 60-ти лет включительно, тогда как возраст королевы был 38 лет на момент смерти в 1483 году. Следовательно по возрасту, череп не мог принадлежать Шарлотте Савойской.

Для диагностики возраста изучаемых персонажей, мы также изучили состояние единственных сохранившихся зубов от верхней челюсти черепа из комплекса Шарлотты Савойской и верхней челюсти от комплекса Людовика ХІ. Возраст по состоянию зубов верхней челюсти определялся по методике М.М.Герасимова [2] и Ловджей, модификация Новотного, Ишкана и  Сузана [4,9].

На верхней челюсти комплекса Шарлоты Савойской изучался 5-й зуб (второй премоляр) слева. На верхней челюсти от комплекса Людовика ХІ изучался 4-й  зуб (первый премоляр) справа.

Таблица 4.

Степень изношенности зубов верхней челюсти по М.М.Герасимову:

Комплекс Людовика ХІ:  4-й  зуб (первый премоляр) справа – 3-4 балла – возраст 45-50 лет.

Комплекс Шарлоты Савойской:  5-й зуб (второй премоляр) слева — 5 баллов — возраст 60-70 лет.

Как видно из таблиц состояние зубов не соответствует календарному возрасту ни Людовика ХІ, ни Шарлотты Савойской.

Таким образом, возраст человека, чей череп был нам представлен как череп Шарлотты Савойской и по состоянию зарощенности черепных швов и по степени стертости зубов был от 50 до 60 лет. И уже только по возрасту этот череп не мог быть черепом королевы Шарлотты Савойской.

Человеку, крышка черепа, которого была нам представлена, как крышка черепа короля Людовика ХІ, было от 60 до 70 лет, в тоже время состояние стертости зуба соответствует возрасту максимум 55 лет. Неожиданное открытие дало и исследование половой принадлежности обеих черепных комплексов.

Определение пола особ из черепных комплексов Людовика ХІ и Шарлотты Савойской.

Изучение половой принадлежности производилось нами по общепризнанной морфологической методике, используемой в криминалистике, описанной  В.П. Пашковой [5], и антропологической методике описанной в отечественной антропологической школе В.П.Алексеев, Г.Ф. Дебец [1], М.М.Герасимов [2], Г.В. Лебединская [3]. Школа М.М.Герасимова-Г.В.Лебединской успешно применяет указанные выше методики диагностики, их же придерживается и автор настоящей публикации.

Одной из отличительных характеристик мужского пола, которая визуально хорошо регистрируется при изучении черепа, есть направление восходящих ветвей на нижней челюсти. Направление ветвей нижней челюсти на мужских черепах более вертикальное (прямое), на женских черепах – более горизонтальное (наклонное). Вследствие этого нижнечелюстной угол у мужчин меньше, (ближе к прямому), у женщин больше (ближе к тупому).[5]. М.М.Герасимов отмечает только одно серьезное исключение из этого правила, указывая, что тупой нижнечелюстной угол встречается и у мужчин, но только у преклонных стариков, потерявших при жизни многие зубы на нижней челюсти, в силу альвеолярной редукции и возрастной деформации формы нижней челюсти [2]. Как видно из нашего описания выше особы, чьи черепа представлены в саркофаге Людовика ХІ, не имели выраженной альвеолярной редукции, и  состояние зубной системы только одного черепа – из комплекса Шарлотты Савойской соответствует преклонному возрасту, состояние же зубной системы из комплекса Людовика ХІ, соответствует среднему возрасту.

При постановки челюстей в профиль, как это хорошо видно из рис., видно, что челюсть с зеленым оттенком из комплекса Шарлотты Савойской имеет угол близкий к прямому (рис.10), что характерно для мужских черепов, а нижнечелюстной угол из комплекса Людовика ХІ, близкий к тупому (рис.8), что характерно для женских черепов.

Кроме того, для черепов женщин  характерен верхний альвеолярный прогнатизм, что отчетливо бросается в глаза, при рассмотрении в профиль верхней челюсти из комплекса Людовика ХІ и отсутствует на верхней челюсти из комплекса Шарлоты Савойской. Таким образом, становиться очевидным, что верхняя и нижняя челюсти из комплекса Людовика ХІ, не могут ему принадлежать, так как они принадлежат женщине, а череп, считающийся черепом Шарлотты Савойской, не принадлежит последней, т.к. формы углов нижней челюсти и ортогнатность верхней челюсти характерны для мужчин. Интересно также то, что по абсолютным размерам, что хорошо было заметно и визуально еще в витрине экспозиции, нижняя челюсть женщины, выставленная в комплексе Людовика ХІ, заметно больше нижней челюсти мужчины из комплекса Шарлотты Савойской. Эта же большая массивность отражается и в краниометрических измерениях (см. табл.1.2).

Ниже мы приводим результаты диагностики половой принадлежности по сравнительному анализу краниометрических показателей.

Таблица 6.

Идентификация пола по краниометрическим показателям комплексов черепов Людовика ХІ и Шарлотты Савойской   (мм). Сравнение с диагностическими размерами черепов (практически достоверными показателями) при установлении половой принадлежности (в  мм) по В.И.Пашковой, 1963[5].

Заключение: как видно из приведенной таблицы, подавляющее большинство краниометрических показателей черепа из комплекса Шарлотты Савойской занимают среднее место между мужскими и женскими краниометрическими величинами, однако, длина основания черепа и средняя ширина лица относятся к большим мужским величинам этих показателей. Если же предположить, что данный череп все же принадлежит женщине, придется допустить, что у нее было крупное, мужеподобное лицо с длинным и широким носом, который создавал бы явную диспропорцию лица этой женщины.

Ни один из показателей нижней челюсти комплекса Шарлотты Савойской не дал характерную половую характеристику. Их величины расположены посередине между достоверно мужскими и женскими величинами), автор, считает, что данный череп принадлежал  скорее мужчине со средними пропорциями лица и головы, причем и в случае мужского лица, нос, не будучи очень большим, по абсолютным величинам, все же выделялся в силу средних величин средней части лица. Таблица, где краниометрические параметры обеих черепных комплексов сравниваются с абсолютными величинами, приведенными в работе Г.В. Лебединской свидетельствует о принадлежности крупной нижней челюсти из комплекса Людовика  ХІ к женскому черепу, т.к. величины мыщелковой ширины, на женских черепах обычно крупнее, чем на мужских, что совпадает с женской формой этой же челюсти. Из других половых признаков на обеих комплексах черепов следует отметить рельефность верхней челюсти черепа из комплекса Шарлотты Савойской, выраженную асимметрию клыковых ямок, большую заметную глубину левой клыковой ямки, неровность и шероховатость скуловых костей. Все это – признаки мужского пола.

Кроме этого, при выставлении черепа и нижней челюсти от комплекса Шарлотты Савойской в профиль в глаза бросается явное несоответствие альвеолярных дуг (см. рис. 10). Альвеолярная дуга нижней челюсти очень заметно выступает вперед, как бывает при прогеничном (ступенчатом) прикусе [2,4]. При этом следует отметить, что головки ветвей нижней челюсти (зеленого цвета) по форме суставных поверхностей хорошо подходят к нижнечелюстным ямкам (fossa mandibularis) черепа. Найденные нами в саркофаге Людовика  ХІ две скуловые кости зеленого цвета имеют  тоже явно выраженную неровность и шероховатость поверхности, что характерно для мужских черепов. Это соображение не дало нам возможности отнести указанные фрагменты, как и фрагменты височной кости зеленого цвета к недостающим частям лицевого черепа от комплекса Людовика  ХІ. Вместе с тем, это несоответствие и по цвету и по полу, заставляет предположить о существовании третьей особы мужского пола, которой могут принадлежать указанные кости.

Установленные факты:

1) исторические источники дают свидетельства, что король Людовик  ХІ, действительно готовил Нотр-Дам де Клери, как возможное место своего погребения – «королевскую капеллу».

2) точная информация о похоронах короля в базилике Нотр-Дам де Клери 6 сентября 1483 года отсутствует, нет описания, нет указания места нахождения могилы.

3) в исторических источниках сохранились подробные данные о смерти и обряде отпевания королевы Шарлотты Савойской, однако  документальных свидетельств с указанием места захоронения ее 14 декабря 1483 года именно в базилике Нотр-Дам-де Клери не приводит ни Филипп де Коммин [6], ни современные специалисты, хорошо изучившие историю Франции, эпохи короля Людовика  ХІ и его личную биографию [7,8].

4) в королевской усыпальнице, находящейся практически в центре базилике, непосредственно слева от памятника работы Мишеля Бурдана 1617 года-1622 года находиться два саркофага – маленький для ребенка и саркофаг для одного взрослого. Крышка на саркофаге взрослого более поздней работы, чем сам саркофаг, таким образом настоящая крышка возможно с надгробием отсутствует.

5) в саркофаге, рассчитанном на одного взрослого, находятся останки скелетов двух человек – мужчины и женщины.

6) среди костей  2 скелетов в саркофаге взрослого находились 4 фрагмента черепа зеленого цвета.

Выводы:

1) череп, считающийся принадлежащим Шарлотте Савойской, без крышки, принадлежит мужчине в возрасте от 50 до 60 лет;

2) верхняя и нижняя челюсть, считающимися принадлежащими Людовику  ХІ, принадлежат женщине с крупной нижней частью лица и выступающим вперед подбородком с хорошо сохранившимися на момент смерти зубами, единственный зуб с хорошей белой эмалью можно приблизительно датировать по степени стертости на 45-50 лет.

3) крышка черепа, считающаяся крышкой черепа Людовика  ХІ, принадлежит мужчине в возрасте от 60 до 70 лет.

4) две скуловые кости и два фрагмента зеленого цвета, обнаруженные нами в саркофаге короля принадлежат еще одному мужчине, части черепа которого контактировали с челюстью зеленого цвета, представленной на витрине как челюсть Шарлотты Савойской.

5) нижняя челюсть зеленого цвета и череп, представляющий королеву Шарлотту Савойскую принадлежат двум особам мужского пола.

6) нижняя челюсть и остальные кости зеленого цвета могли длительное время находиться между собой в контакте или в контакте с материалом одинаковой химической природы.

7) таким образом, в саркофаге взрослого в королевской усыпальнице базилики Нотр-Дам де Клери находятся останки как минимум четырех взрослых особ: мужчины – 1) череп, считавшийся черепом Шарлотты Савойской, возраст от 50 до 60 лет, 2)скуловые кости зеленого цвета, 3)нижняя челюсть от комплекса Шарлотты зеленого цвета; женщина – верхняя и нижняя челюсти от комплекса Людовика  ХІ. 4)Крышка черепа принадлежит человеку в возрасте от 60 до 70 лет, пол по крышке на описываемый момент исследования установлен не был.5) второй шейный позвонок подписанный как Танги  дю Шатель.

8) Если один из мужских черепов мог бы быть черепом Людовика ХІ, то останки женского черепа никак не могли быть останками черепа Шарлотты Савойской, т.к. последняя умерла в возрасте 38 лет, а челюсти женщины, находящиеся в саркофаге свидетельствуют о возрасте 45-50 лет.

9) Факт нахождения двух скелетов взрослых персон, королевской крови в одном саркофаге, предназначенном для одного человека, мы считаем неестественным вариантом погребения для короля Людовика ХІ и его супруги Шарлотты Савойской, т.к. дофин Карл VIII, располагал возможностями и временем для приготовления для своей матери отдельного саркофага, в случае необходимости.

Интерпретация полученной информации:

Поскольку нами был обнаружен факт несоответствия черепных комплексов для обеих особ по черепам, которых предстояло изготовить пластические реконструкции, перед нами возникла проблема идентификации останков. Предстояло ответить на несколько вопросов:

1) во-первых, разобраться, чьи черепа или  останки черепов выставлены в витрине саркофага короля Людовика ХІ?

2) есть ли среди выставленных и изученных нами черепов действительно череп короля Людовика ХІ?

3) если, среди выставленных черепов нет черепа королевы Шарлотты, где находятся останки королевы – и может ли быть женский скелет лежащий в саркофаге рядом с мужским скелетом королевы?

4) почему в достаточно большой королевской усыпальнице, где достаточно места для установления двух саркофагов для двух взрослых находиться всего один саркофаг для взрослого и один саркофаг для ребенка?

5) чей ребенок был похоронен в детском саркофаге, кто он, и почему оказался саркофаг в королевской усыпальнице, тогда как известно, что дети Людовика и Шарлотты: Иероним и Франсуа были похоронены задолго до смерти родителей и умерли они в младенческом возрасте, т.е. не нуждались в саркофаге подобного размера?

6)скелеты каких особ находятся во взрослом саркофаге в королевской усыпальнице, и если это действительно скелет короля Людовика и его супруги Шарлотты Савойской. Почему они находятся вместе в одном саркофаге, где тогда саркофаг королевы, и где ее череп?

Однако, для того, что бы ответить на этот вопрос окончательно, разобраться, какой же из черепов является действительно черепом короля, необходимо было провести идентификационное исследование и изучить все кости находящиеся в королевской усыпальнице,  разобраться каким образом туда попали останки других лиц.  Все найденные кости, открытые новые факты предоставлялись комиссии мэрии и церкви (рис.11). По факту, каждой находки составлялись описания, которые протоколировались, все находки фотографировались, иногда снимались на кинопленку, изучались, с наиболее интересных находок снимались формы для производства муляжей. Работа по идентификация останков короля Людовика ХІ и Шарлотты Савойской производилась  в течении сентября 2001 года по март 2002 года. Настоящая статья открывает серию публикаций посвященной этой работе и впервые предоставляет научной общественности и широкой публике полученные факты и результаты.

Библиография:

1.В.П. Алексеев, Г.Ф. Дебец. Краниометрия. Методика антропологических исследований.- Москва: Наука, 1964.- 128с.

2. М.М. Герасимов. Восстановление лица по черепу (современный и ископаемый человек).//Труды Института этнографии АН СССР. Нов. серия, том XXVIII. Москва, 1955- С.121.

3.. Г.В. Лебединская. Реконструкция лица по черепу (Методическое руководство). – Москва: Старый сад, 1998.- 124 с.

4. Г.В. Лебединская. Реконструкция лица по черепу (Методическое руководство). – Москва: Старый сад, 1998.- 22 с.

5. В.И.Пашкова. Очерки судебно-медицинской остеологии. Определение пола, возраста и роста по костям скелета человека.- Москва: Медгиз, 1963.- 155 с.

6.Philippe de Commynes. Mémoires, Le livre de poche. Brodard&Taupin, Paris, 2001, – Page.478.

7. Louis Jarry. Histoire de Cléry et de  l’église  collégiale et chapelle royale de Notre-Dame de Cléry. Orléans, H. Herluison, 1899., – Page  430. Reédition à 2001.

8.Jacques Heers. Louis XI. Le métier de roi. Perrin, 1999. – Page339-340.: A.N. K.K.69,      comptes de l’Hôtel de Charlotte de Savoie, fol. 71 v°.Ibid.,f°s  29v°,166v°,123, 134 à 147,150.

9. Novotny V., Iscan  M.Y., Loth S.R. Morphologic and Osteometric Assessment of Age, Sex, and Race from the skull. Forensic Analysis of the skull. Craniofacial analysis, Reconsrtruction, and Identification.71-88. Wiley-Liss. New-York.1993.

Сообщение Craniological study of skulls from the sarcophagus of King Louis XI of France (1461 +1483) Article 1 появились сначала на SAGOR.

© Serguei A. Gorbenko

Institut et musée de la reconstruction anthropologique,
Musée d’histoire de la religion. Lviv. Ukraine.

Сообщение Examination of the contents of the sarcophagi in the royal tomb (crypt) of the Basilica of Notre-Dame de Cléry, in the city of Cléry-Saint-Andre, department of the Loiret, France. Article 3 появились сначала на SAGOR.

The history of “discovery” of the tomb of Louis XI and Charlotte of Savoy in 1889: Facts and their analysis

о. Люсьену Мийе,
труд которого помог установить истину,
с уважением посвящается
Автор.

Итак, изучение королевской усыпальницы и содержимого саркофагов в первую же неделю исследований дали крайне противоречивую информацию. Во-первых, было установлено, что черепа, представлявшие короля и королеву, в самом деле, искусственно сфабрикованы из черепов трех мужчин и одной женщины. При этом фрагменты черепа женщины выставлялись как лицевая часть короля Людовика XI, а фрагменты черепов двух мужчин представляли королеву Шарлоту Савойскую. Во-вторых, было установлено также, что женщина, похороненная в большом саркофаге, как и ее череп не могли принадлежать супруге Людовика XI, так как королева умерла в более молодом возрасте, чем женщина, чей скелет лежал в большом саркофаге. В-третьих, было установлено, что само нахождение двух скелетов взрослых в саркофаге и факт наличия саркофага для ребенка противоречил исторической информации  об обстоятельствах жизни и смерти короля Людовика XI и членов его семьи. И, наконец, присутствие в королевской усыпальнице останков еще пяти неизвестных  персон ставили под сомнение аутотентичность погребения для короля Людовика XI и Шарлоты Савойской.

Кроме того, отсутствие прямых и четких свидетельств в средневековых документах о том, что королевская чета погребена  в базилике  Нотр-Дам де Клери именно в склепе, в центре церкви, ставило под сомнение и само место погребения короля. Может быть, Людовик XI был погребен в другом неизвестном пока склепе базилики Нотр-Дам де Клери? Тогда непонятно было, почему администрация Людовика XIII распорядилась поставить монумент королю именно у этого склепа? Ведь именно месторасположение памятника и свидетельства кюре базилики Нотр-Дам де Клери Луи Саже (Louis Saget), обнаружившего в 1889 году парное погребение в большом саркофаге, до сего дня являются одними из фундаментальных свидетельств идентичности останков в большом саркофаге Людовику XI и его жене Шарлоте Савойской. Автоматически два эти факта – месторасположение памятника короля в базилике и само место открытия Louis Saget являются аргументами подтверждающими и истинность самого места погребения короля.

Таким образом, становилось объективно необходимым тщательно изучить обстоятельства открытия парного погребения в «королевском» саркофаге в «королевской» усыпальнице базилики в 1889 году. Необходимо было также изучить документы 1617-1622 года, касающиеся создания памятника Людовику XI в центре базилики.

Чтобы уточнить информацию об обстоятельствах открытия места погребения Людовика XI мы обратились непосредственно к свидетельству самого «первооткрывателя» могилы короля Луи Саже (Louis Saget), исполнявшего обязанности кюре в  базилике Нотр-Дам де Клери с 1880 г. по 1913 г.

К сожалению, Louis Saget не оставил никаких записок. В нашем распоряжении было только запись его свидетельств, cоставленная другим кюре базилики  о. Люсьеном Мийе (Lucien Millet), который  служил в Клери с 1913-1957 гг. Lucien Millet  оставил после себя небольшую книгу «Notre Dame de Cléry», изданную ассоциацией «Les Amis de Cléry»  (Мы использовали переиздание 1993 года). В своей небольшой книге Lucien Millet тщательно зафиксировал всю имеющуюся у него информацию, касающуюся открытия останков короля.

Как выяснилось, L. Saget был не первый, кто официально «открывал» королевскую гробницу. (Здесь под словом  открывал, имеется в виду – совершить  открытие, обнаружить нечто уникальное, или впервые или раннее утерянное – примечание автора для переводчика.)

Так, еще в 1792 г. могила была открыта «plombier Huguet de Beaugency»  по приказу революционного комитета из Beaugency, якобы с целью изъятия свинца – останков гроба для технических нужд: «Un ouvrier plombier, nommé Huguet, envoyé par le chef du district de Beaugency avec mission de prendre le plomb des cercueils qu’il pourrait trouver, vint à Cléry pour chercher le caveau…»[106]. Таков официальный предлог посещения  Huguet de Beaugency. К счастью, Юг де Бужанси (Huguet de Beaugency) оставил свидетельства того, что он видел в королевской усыпальнице. В своей книге Люсьен Мийе (Lucien Millet) приводит это описание со ссылкой на De Torquаt «Histoire de Cléry»*. Мы цитируем дословно: «…l’entrée en avait été murée. On perça la voûte et on trouva un cergueil de pierre dont le couvercle  avait été renversé et brisé. Ce cercueil contenait, parmi quelques ossements,  un crâne scié en deux parties; près de là gisaient des ossements d’adulte et d’enfant  mêlés à des morceaux de plomb, à des fragments de vitres et à des débris d’etoffe de velours et de soie [105]»**(Курсив мой – С.A.Г).

Далее Юг де Бужанси (Huguet de Beaugency), сообщает Л. Мийе (Lucien Millet), забрал эти кусочки свинца  и, таким образом, и считал свою миссию исчерпанной: «Huguet se contenta de remplir son office en enlevant le plomb des cercueils …»[105]. Чтобы подтвердить, что он ничего не взял больше для себя  и ничего не нарушил в королевской усыпальнице, он оставил это описание (всего увиденного им при входе в склеп) и взял в свидетели монаха M.Creuzé, поставил дату посещения усыпальницы и расписался: «….demanda à un chanoine, M.Creuzé, de venir constater qu’il ne violait pas la sépulture du roi et que les ossements restaient intacts. Il inscrivit son nom et la date sur la paroi du caveau. M.Greuzé fit déposer dans ce caveau  un reliquaire envoyé de Rome au chapitre et l’on referma la voûte..»[стр.105]. **(Курсив мой – С.A.Г).

Все следы надписи исчезли,  – пишет далее Л. Мийе (Lucien Millet).

Свидетельства, приводимые Югом де Божанси (Huguet de Beaugency), очень интересны: во-первых, он в 1792 году обнаружил в королевской усыпальнице:

1) только один саркофаг;

2) в саркофаге он обнаруживает только один распиленный череп, состоящий из двух частей.

А во-вторых, останки взрослого и ребенка, мы видели в маленьком саркофаге, а не на полу возле него.

Следовательно, в 1792 году в королевской усыпальнице (caveau royal)***.  Два человека видели только один саркофаг  для взрослого человека и в нем останки только одного черепа, состоящего из двух частей и  несколько костей, а не два скелета двух взрослых людей.**

Несмотря на отсутствие  в описании Юга де Божанси  (Huguet de Beaugency), 2-го саркофага, 2-го черепа и второго скелета, все остальное соответствует нынешней картине в королевской усыпальнице (смешанные останки взрослого и подростка, только не на полу, а в малом саркофаге).

У автора есть серьезные основания доверять свидетельству Юга де Божанси (Huguet de Beaugency),  и монаха M.Greuzé, так как мы увидим дальше, их описание  было подтверждено  другой комиссией, а во-вторых, истинная причина визита Юга де Божанси (Huguet de Beaugency)  совершенно исключает всякое воровство, смешивание костей и тому подобное.

Еще более интересную информацию дает приводимое Люсьеном Мийе (L.Millet) описание второго официального открытия гробницы короля в 1818 году. Оно заслуживает того, чтобы процитировать его полностью: «Le tombeau fut ou­vert une deuxième fois en 1818, peu avant la restauration du monument de Michel Bourdin. Par déci­sion de M. Lainé, ministre et secrétaire d’Etat au ministère de l’Intérieur, prise le 22 novembre et le 17 décembre 1817, l’opération se fit 1e 17 juillet 1818. M. le comte Maxime de Choiseul d’Aillecourt, cheva­lier de plusieurs ordres, membre de l’Institut, préfet du Loiret, était accompagné de M. Pagot, architecte, de M. Romagnési, statuaire, de M. le comte de Rossetot et de son fils, de M. Nicolas Saget, curé, et de M. Bignon, vicaire.

Comme en 1792, une ouverture fut pratiquée dans la voûte et M. Pagot descendit dans le caveau.

Il y trouva un cercueil de pierre dont le couvercle était renversé; il renfermait des ossements humains, notamment un crâne scié en deux parties, le tout mêlé sans ordre à différents débris.

Au désordre répandu dans le caveau, il fut facile de reconnaîtra que l’on y avait déjà pénétré. D’ail­leurs, sur un mur, on lisait le nom de celui qui y était déjà venu en 1792 (i).****

Voici le procès-verbal qui fut alors dressé en présence de M. le Préfet du Loiret:

Nous, soussigné, comte Maxime de Choiseul d’Aillecourt, chevalier de l’ordre royal de la Légion d’honneur,  de l’ordre de Saint-Jean de Jérusalem, membre de l’Ins­titut de France et préfet du Loiret, nous sommes trans­porté aujourd’hui vendredi, dix-sept juillet mil huit cent dix-huit, à dix heures du matin, dans l’église de Notre-Dame de Cléry à l’effet de reconnaître la place qu’occupait le mausolée de Louis XI, roi ds France, et l’état du caveau qui existait au-dessous de ce monument.** 

Nous avons, en présence de M. le maire de Сléry, da MM. le curé de cette ville et son vicaire, do M. le comte de Rosselot et de son fils, notre secrétaire intime, de M. Romagnési, statuaire, ordonné l’ouverture da la tombe qui recouvrait le caveau dont la voûte, dans sa partie supérieure, a été par nous trouvée détruite. M. Pageot**, architecte de notre département, est descendu dans le caveau, a examiné le sarcophage découvert dans lequel était un crâne scié qui nous a été présenté.**

A gauche du sarcophage et sur deux dés se trouvait placée une boîte longue de 60 centimètres, haute et large de trente, scellée de cinq cachets de deux empreintes, dont quatre visibles en cire rouge, présentant un écus-son coupé dont le chef est orné de trois fleurs de lys, au-dessous trois épées, le tout surmonté d’un chapeau duquel descendaient dix houppes.

Cet architecte voulant enlever la dite boîte, elle se réduisit en grande partie en poussière, laissant à décou­vert les os d’un squelette dont la tête est très endom­magée. Parmi ces os était une lampe en terre brisée, scellée dans du mortier, dans laquelle se trouvait une éponge; le tout reposait sur des aromates qui se rédui­saient en poussière au plus léger toucher.

Nous recueillîmes lé tout dans une nouvelle boîte que nous avons déposée à la sacristie pour la replacer dans le caveau après le rétablissement de la voûte.

En foi de quoi nous avons signé le présent procès-verbal et ont signé avec nous:

de Choiseul, préfet du département du Loi­ret; S. J. Lemaigre, maire; Saget, curé de Cléry, Bignon, vicaire de Cléry; Baschet, adjoint; Pa­got, architecte du département; Romagnési, le comte de Rossetot, R. de Rossetot.

Как  видим из procès-verbal составленного 17 июля 1818 года префектом департамента Loiret графом Maxime de Choiseul d’Aillecourt и другими должностными лицами: в королевской усыпальнице комиссия обнаружила снова:

1)      один каменный саркофаг;

2)      в саркофаге – один распиленный череп;

3)      а также 17 июля 1818 года комиссия еще видела надпись: «Ouver par moi. Huguet de Bougency, 1792 (Sic.)»

4) комиссия, как и в 1792 году ничего не упоминает о маленьком саркофаге и уже не упоминает об останках взрослого и ребенка на полу слева от каменного саркофага, о котором сообщал Юг де Божанси (Huguet de Beaugency).

5)      Кроме того, комиссия указывает, что королевская усыпальница находилась непосредственно под монументом Людовику XI? В настоящее время королевская усыпальница расположена кпереди и справа от монумента. Отсюда возникает естественный вопрос: не находиться ли настоящая гробница Людовика XI под памятником королю работы М.Бурдана (M.Bourdin)? Во всяком случае, ни Люсьен Мийе (Lucien Millet), ни Луи Жарри (Louis Jarry) не говорят, что памятник был перенесен на другое место. Луи Жарри, напротив даже сообщает,  что после составления  procès-verbal комиссия графа Мaxime de Choiseul d’Aillecourt «…Puis, au nom du gouvernement, il fit rétablir sur le caveau le monument royal…»[310Jarry]?**

Вместе с тем, комиссия очень детально описывает деревянный ящичек 60х30х30 см,  запечатанный красным воском с гербом: (описание) «de trois fleurs de lys, au-dessous trois épées, le tout surmonté d’un chapeau duquel descendaient dix houppes.»

Нет сомнения, что именно этот ящик единственный след вмешательства Юга де Божанси (Huguet de Beaugency). Вспомним реликвию  из Рима, который оставил M.Greuze при посещении им вместе с Югом де Божанси (Huguet de Beaugency) королевской усыпальницы в 1792 году.

Эта догадка подтверждается свидетельством господина Baschet, ajoint, который подтвердил, что в 1792 году в этом ящичке в могилу Louis XI (очевидно по приказу вышестоящего лица, господина de Cluny, а возможно, при участии самого г-на Baschet) Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) перенес кости семьи герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan): «Par suite de nos recherches pour découvrir d’où pro­venaient les ossements déposés dans la boîte placée à gauche du sarcophage, M. Baschet, adjoint, qui a signé  ci-après, a reçu l’attestation d’un officier municipal en 1792, qui a assisté à la violation de ce tombeau: «Que les ossements appatiennent à la famille des ducs de Saint-Aignan; aue cette boîte, accompagnée de titres, a été trouvée dans une armoire du trésor du chapitre de Cléry; que M. de Cluny, qui n’existe plus, alors administrateur du district de Beaugency, la déposa en sa présence dans le tombeau de Louis XI.»[107-108]

Участие господина Baschet во второй комиссии указывает на истинную цель второго посещения королевской усыпальницы – забрать из нее сохранявшиеся в беспокойное время революции останки герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), что и было сделано.

По-видимому, перенос этих останков, а не  извлечение свинца в королевской усыпальнице в 1792 году и было основной целью визита Юга де Божанси (Huguet de Beaugency).

Поскольку в период революции эта акция была опасной для объяснения цели визита, нашли другой предлог – извлечение свинца для нужд революции. Для того чтобы отвести  всякое подозрение от Юга де Божанси (Huguet de Beaugency) даже «реликвиницу из Рима»  с останками  герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan) перенес в «могилу Людовика XI» не он лично, а монах  M.Greuze.

Именно поэтому, выполняя деликатную миссию, о которой в годы революции нельзя было открыто сообщать, Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) сделал все, чтобы отвести от своего имени всякое подозрение во вмешательство в интерьер королевской усыпальницы: с этой целью оно было им описано в присутствии монаха и оставлена надпись на стене: «Открыто мной, Юг де Божанси» (1792) («Ouver par moi Huguet de Baugency», 1792 (sic)).

Эти соображения вызывают доверие к свидетельству Юга де Божанси (Huguet de Beaugency)  и M.Greuzé.

Во всяком случае, только факт переноса в ящичке костей семьи герцогов де Сан-Эньян в 1792 году и их изъятие из королевской усыпальницы в 1818 году – единственный факт, который явно пытались скрыть эти две комиссии, каждый раз придумывая новый предлог для посещения королевской усыпальницы (в 1792 году – якобы для изъятия свинца, в 1818 году  – якобы для подготовки реставрации памятника Louis XI работы Michel Bourdin, и осуществляя свою основную задачу – перенос останков герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), как бы попутно.

Реальные же действия комиссий:

1) в 1792 году Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) и монах M.Greuze заносят в королевскую усыпальницу реликвенницу с костями семьи герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan) и составляют описание всего увиденного;

2) в 1818 году комиссия Maxime de Choiseul d’Aillecourt  извлекает реликвинницу с костями герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), меняет обветшалый ящичек на новый, переносит туда останки герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan)  и в сопровождении официальных лиц (по свидетельству протокола приводимого в книге L.Millet стр.108: «M.Baschet observe que les ducs de Saint-Aignan, seigneurs de la Salle-lès-Cléry, avaient  à leur nomination quelques chanoines du chapitre, et notamment le doyen.

Que les titres trouvés avec la boîte ont été emportés à Beaugency et qu’il a été dressé du tout un procés-verbal.»[108] отправили в Божанси (Beaugency), очевидно, в другое место захоронения.

Эта истинная причина визитов для нас еще одно важное доказательство истинности  свидетельств обеих комиссий о ситуации в королевской усыпальнице, так как, очевидно, другой более важной цели визитов у комиссий не было.

В двух декларациях составленных после procès-verbal, и, подписанном De Choiseul, préfet du Loiret; S.J. Lemaigre, maire; Baschet, adjoint [cтр.108.] указывается, что по распоряжению префекта останки человека в саркофаге были аккуратно уложены вдоль правой стены погребения (саркофага?), в саркофаге прибрано и составлены в трех экземплярах procés-verbal, которые помещены один – в Департаментальный архив, другой в мэрию г. Клери, а третий в бутылке зеленого стекла оставлен в саркофаге короля Людовика XI: «La tombeau de Louis XI était voûté; on creva la voûte avec peine et l’on y fit une ouverture assez grande pour que deux personnes aient l’aisance d’y pénétrer. Elle fut mise ensuite dans l’élat où nous l’avons trouvée, au­jourd’hui. Les ossements, contenus et épars dans le cercueil de pierre, ont été trouvés, réunis avec soin et posés debout à l’extrémité orientale de la tombe.

L’officier municipal qui a fait cette déclaration passe daas le pays pour être véridique.

Signé : De Choiseul; Lemaigre, maire;

Baschet, adjoint.

La présente déclaration, transcrite à la suite au procès-verbal qui précède, a été, ainsi le dit procès-verbal, dres­sée en triple expédition dont une a été exposée dans les archives de la Préfecture, la seconde dans celle de là mairie de Cléry, et la troisième, enfermée dans une bouteille de verre cachetée, a été placée dans le tombeau le 20 juillet 1818.

Signé : De Choiseul, préfet du Loiret; Lemaigre, maire;

Baschet, adjoint.

Таким образом, мы узнаем еще два интересных факта: 1) во-первых, по указанию префекта гробница была прибрана и останки аккуратно размещены вдоль правой  стены саркофага, (скелет мужчины, обследованный нами в королевской усыпальнице, расположен в анатомическом порядке справа в саркофаге, если стоять лицом к алтарю** – примечание автора С.А.Г.). 2) А во-вторых, комиссия 1818 года, оставила один из экземпляров procés-verbal в стеклянной бутылке в могиле Людовика XI 20 июля 1818 года.

Во всяком случае, обе комиссии утверждают один важный   факт: в большом саркофаге они видели человеческие кости в беспорядочном состоянии, и только один распиленный череп.** 

Это было как в 1792 году, так и в 1818 году. Зафиксированная двумя комиссиями картина в королевской усыпальнице в конце XVIII века и вначале XIX в. серьезно противоречит нынешней ситуации в исследуемом склепе: сейчас здесь находиться в саркофаге для взрослого 2 скелета взрослых людей и 2 комплекса черепов, якобы представляющих черепа двух лиц – короля Людовика XI  и его супруги Шарлоты Савойской. Это противоречие было замечено еще внимательным L. Millet: «… De ce que nous venons de dire il semble: 1° que deux fois, en 1792 et 1818, le tombeau de Louis XI a été ouvert et qu’on y trouvé entre autres choses un crâne scié; 2º qu’à chaque fois, devant des témoins, les ossements ont été remis en place.»[стр.109, Л.Мийе.].

Тем не менее, в 1889 году Louis Saget находит в королевской усыпальнице уже два скелета и 2 черепа, которые он определяет как останки королевской четы: Людовика XI и Шарлоты Савойской.

При этом Louis Saget, так описывает свой визит в королевскую усыпальницу: «Une cloison était au bas de l’escalier; d’un coup d’épaule je la renversai; elle était en briques mal jointes et lézardée. On tira du caveau beaucoup de terre, pierres, de dalles brisées  et l’auge sépulcrale  apparut tout entière. Lorsgu’on l’eut, déblayée elle nous laisse voir un amas considérable d’ossements. Ils étaient trop nombreux pour n’appartenir qu’ à un seul corps.  Je fis appel au docteur Duchâteau et à un anatomiste, Professeur au lycée d’Orléans.»[стр.110-111.]. Из его описания видим, что он сразу же возражает против факта указанного в протоколах 1792 и 1818 гг. – о том, что в саркофаге содержалось всего несколько костей. Иными словами Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) и комиссия 1818 года утверждали, что в саркофаге костей мало, Луи Саже (Louis Saget) возражает им, замечая, что костей было так много, что это говорит о том, что среди этих останков, вряд ли находятся останки одного тела.

Интересно, каким образом, не будучи специалистом в области анатомии или медиком, Луи Саже (Louis Saget) установил такой важный факт? Даже представительная  комиссия 1818 года, составив подробный отчет, не рискнула точно утверждать что-либо относительно, количества людей погребенных в саркофаге. Она ограничилась лишь констатацией факта, что был  один распиленный череп и  немного костей в саркофаге. Для Л.Саже (Louis Saget)  оказалось достаточно одного беглого взгляда, чтобы тут же понять, что он имеет дело с групповым захоронением.

Предваряя наше недоумение по поводу таких смелых утверждений с его стороны, Л.Саже (Louis Saget)  тут же заручается поддержкой специалистов. Он вызывает доктора Дюшато и безымянного анатома из Орлеана (docteur Duchâteau et à un anatomiste, Professeur au lycée d’Orléans). Именно эти два специалиста уже «обнаруживают» в саркофаге 2 скелета и два черепа. Таким образом, «открытие» Л.Саже (Louis Saget) блестяще подтверждено профессионалами. И вся ответственность о диагностике парного погребения в саркофаге теперь ложиться на этих двух специалистов. Как и явное противоречие  их диагностики описанию содержимого саркофага комиссиями 1792 года и 1818 года. Итак, честь открытия двойного королевского погребения в саркофаге принадлежит Л.Саже (Louis Saget), а ответственность за противоречие анатомической картины в саркофаге  более раннему состоянию  саркофага целиком ложиться на плечи вызванных Л.Саже  (Louis Saget) специалистов. Ведь именно они установили, что в саркофаге находятся останки двух скелетов – мужчины и женщины и останки двух черепов.[111].

Уже только описание интерьера у Louis Saget существенно отличается от описания интерьера в королевской усыпальнице у Huguet de Beaugency (1792), и у комиссии префекта de Choiseul-d’Aillecourt  (1818)[110-111 – описание Л.Саже]. Louis Saget  ничего не говорит  ни о саркофаге, ни о бутылке  зеленого стекла (с протоколом комиссии префекта de Choiseul-d’Aillecourt  (1818), оставленном 20 июля 1818 года),  и ничего не сообщает о надписи на стене, которую видела еще комиссия 1818 года: «Ouver par moi Huguet de Baugency», 1792 (sic). Ни слова не сообщает он также о маленьком саркофаге, его описание королевской усыпальницы противоречит интерьеру усыпальницы, описанного комиссией 1818 года. (Вспомним, ведь по распоряжению префекта в саркофаге был наведен порядок, убраны мусор и земля, а кости единственного скелета аккуратно сложены  «et posés debout à l’extrêmite orientale de la tombe …»[108]. Не увидеть всего этого, человек, вошедший впервые после комиссии 1818 года, просто не мог.

Но самое существенное отличие «открытия» Louis Saget от описания саркофага в 1792 и в 1818 гг. есть то, что вызванные им специалисты: «docteur Duchâteau  et  à  un anatomiste, Professeur  au lycée d’Orléans» []. Обнаруживают в саркофаге уже 2 скелета и два черепа. Очевидно, Lucien Millet тоже заметил это несоответствие и задал соответственно вопрос  Louis Saget. Ответ Луи Саже (Louis Saget) он приводит в своей книге: оказывается все очень просто: «Сomment se fait il que les archéoloques  qui descendirent plusiers fois dans le caveau n’aient pas vu les corps?

C’est qu’ils ignoraient l’escalier de pierre découvert par moi. Alor ils défoncèrent la voûte  et celleci, en tombant, mit en pièces les dalles qui couvraient le caveau. Ces messieurs prirent ces débris mélanges de ciment pour le fond de l’auge et n’allèrent pas plus loin. Il y avait trent centimètres de matériaux sur les corps royaux lorsque je les découvris.»[стр.109.]

Пресловутые «археологи» (так Л.Саже (L.Saget), очевидно, называет комиссию 1818 года) не найдя входа через лестницу, и вынужденные поэтому пробивать каждый раз отверстие в своде склепа, сами невольно засыпали королевское погребение землей и фрагментами штукатурки с потолка. Так, что на телах оказалось в момент открытия их Л.Саже (L.Saget), по крайней, мере, 30 см земли. Неудивительно, что под  таким слоем земли можно и не разглядеть второго скелета.

Однако, 30-тисантиметрового слоя земли и штукатурки, совсем недостаточно, чтобы засыпать целиком и весь саркофаг. Если предположить, что на момент открытия Л.Саже (L.Saget) в 1889 году двойного погребения саркофаг был засыпан землей, то это значит, что практически половина королевской усыпальницы была засыпана землей. Однако, столько земли не могло случайно упасть от повреждения свода склепа. А в протоколе 1818 года  префект де Шуазёйль  д’Эйлекур (de Choiseul-d’Aillecourt) не указывает, что он отдал распоряжение засыпать королевскую усыпальницу землей, чтоб скрыть саркофаг. Наоборот, указывается, что в саркофаге был убрано, кости ориентированы вдоль восточного направления и оставлена бутылка зеленого стекла с одним экземпляром протокола.  Всего этого, Л.Саже (L.Saget) не  упоминает, как не упоминает и надпись Юга де Божанси, которую видели еще в 1818 году. Следуя объяснению Л.Саже (L.Saget), остается только допускать, что в период между 1818 годом и 1889 годом, неизвестные неофициальные лица тайно проникли в королевскую усыпальницу, а затем: тайно извлекли бутылку с протоколом графа де Шуазёйль  д’Эйлекур (de Choiseul-d’Aillecourt), уничтожили надпись Юга де Божанси (Huguet de Beaugency) и засыпали саркофаг и  половину королевской усыпальницы землей и осколками камней. Во всяком случае, автор данной публикации не располагает информацией, про хотя бы  еще одно официальное открытие королевской усыпальницы в период между 1818 и 1889 гг. Такое объяснение Л.Саже (L.Saget), содержит, очень много неясностей и откровенно абсурдных деталей, что не может вызывать полного доверия.

Очень настораживающим исследователя выглядит и другое замечание Л.Саже (L.Saget). Так описывая свое посещение могилы шамбелана короля Людовика XI Танги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), он вскользь замечает, что Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) забрал свинцовый гроб Танги дю Шателя (Tanneguy du Chastel) [110]. Однако, из источников, известно, что Юг де Божанси (Huguet de Beaugency) посетил в Клери (Cléry) только могилу Людовика XI, причем он имел две миссии – явную и тайную. О чем уже излагалось выше. Он не посещал больше других погребений в базилике, иначе, это было бы отражено в источниках. Но, комиссия 1818 года, свидетельствует, что  ею посещен именно склеп, в котором до нее в 1792 году побывал и Юг де Божанси (Huguet de Beaugency). Других погребений комиссия тоже не посещала.

Из этого следует, что, если верить пояснениям Луи Саже (Louis Saget), то комиссии 1792 и 1818 гг. просто ошиблись местом (и Юг де Бужанси отнес реликвиницу с останками герцогов де Сан-Эньян (de Saint-Aignan), не в королевский склеп, а в соседнюю могилу (Луи Саже (Louis Saget), имеет в виду, прежде всего могилу Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel),).  По этой версии Л. Саже (Louis Saget), в могилу Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel),  спускалась и комиссия  графа де Шуазёйля д’Эйлекура (de Choiseul-d’Aillecourt). Следовательно по намеку Л.Саже, описание этих двух комиссий  соответствует интерьеру не королевского склепа, а интерьеру могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel). Тогда, согласно  описанию этих двух комиссий (1792 и 1818 гг.), могила Таннеги дю Шателя, должна представлять собой склеп, в которой будет находиться каменный саркофаг, с останками скелета одного человека – Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel). Кроме того, череп у Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), будет распилен на две части (по свидетельству обеих комиссий),  а на стене склепа будет надпись: «Ouver par moi Huguet de Baugency », 1792 (sic). Ведь об этом свидетельствует протокол составленный префектом de Choiseul-d’Aillecourt! Ну и, конечно же, в могиле Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), должна была остаться бутылка с протоколом комиссии 1818 г., оставленная префектом.

Во всяком случае, ни в Клери (Cléry), ни в целом во Франции нам не удалось обнаружить пока материалов о том, что гробница Louis XI либо могила Таннеги дю Шателя  (Tanneguy du Chastel), посещена кем – то: либо обворовывалась, либо открывалась в период между 1818 г. и 1889 г. Следовательно, с момента посещения комиссии 1818 г. до 1889 г. до открытия  Louis Saget – ничего не должно было поменяться в интерьере (т.к. обе могилы были замурованы).

В связи с этим, автора очень заинтересовало описание, данное Louis Saget интерьера и останков скелета Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel).

Вот как рассказывает об этом  сам Л.Саже (L.Saget): «Tout près de là, séparé de ce premier caveau par deux champ, je trouvai celui de Tanneguy du Chastel et ses ossements rangés dans un petit cercueil de chêne. Le plombier de Beaugency avait emporté également le cercueil de plomb qui renfermait son corps.

Je replaçai les ossements dans un cercueil neuf après avoir constaté la blessure faite au crâne du chevalier par un biscaїen et  mesuré son squelette gui avait 1,91 m. Je revins au caveau royal…»[…стр.110].

Итак, как это видно из текста и это второе описание противоречит гипотезе самого Л.Саже, что комиссии 1792 и 1818 гг. ошиблись местом. Так как описании интерьера могилы Таннеги дю Шателя у Л.Саже полностью противоречит описанию 1792 и 1818 гг.: Louis Saget находит скелет Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), но не в саркофаге, а  в маленьком деревянном гробу. Снова мы не находим ни слова о склепе, ни слова о распиленном черепе, ни слова о бутылке с протоколом 1818 г., ни слова о надписи Huguet de Baugency.

Louis Saget упоминает о последнем только в связи со своим предположении, что это Huguet de Beaugency забрал свинцовый гроб.

Интересна в этом описании еще одна деталь, Louis Saget, заметивший рану на голове рыцаря, и даже измеривший его рост, не заметил, что череп шамбелана короля был распилен. Здесь заметим также, что если кости были в маленьком ящике, то для того, что бы измерить рост, нужно было пользоваться антропологической методикой. На 1889 год антропологи знали только два способа M.Orfilla  (предложенный в 1831 г.) и E.Rollet (предложенный в 1888 году) [cтр. 221 у В.П.Алексеева]. Однако, трудно представить, чтобы Л.Саже знал эти методики из специальной литературы. Какой же методикой  тогда пользовался Louis Saget если он дает рост 1 м 91 см?

Итак,  Луи Саже (Louis Saget) не заметил (не указал), что череп Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), – распилен  – ведь обе комиссии видели именно распиленный череп. А если по предположению Л.Саже (Louis Saget), обе комиссии и 1792 и 1818 года  посетили вместо  могилы Людовика XI могилу его шамбелана, то там он должен  был найти неполный скелет дю Шателя (du Chastel), один распиленный череп, и эти останки должны были находиться в саркофаге. Однако,  Луи Саже (Louis Saget)  не замечает саркофага в могиле   Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), как и того, что череп последнего был  распиленным. Зато он находит останки рыцаря в «маленьком деревянном ящичке» измеряет его большой рост и фиксирует рану на голове.

Здесь следует также добавить, что после тщательного обследования стенок королевской усыпальницы, (которую «открыл» Луи Саже), автором была обнаружена выдолбленная на задней стенке склепа дата «1818», замазанная черной краской (фото…), что подтверждало присутствие комиссии 1818 г.  именно в погребении, ныне именуемом как могила Людовика XI.

Установленные факты серьезных противоречий про идентичность  черепа представленного в Клери-Сан-Андрэ для короля Людовика XI:

Итак, описание интерьера могил как  Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), так и Людовика XI у Л.Саже (L.Saget) полностью отличается от описаний интерьера могилы Людовика XI  в 1792 и 1818 гг.

Л.Саже (L.Saget) сам свидетельствует, что он переходил из одного погребения в другое. В большом саркофаге мы обнаруживаем две кости из могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), факт искусственной фабрикации двух черепних комплексов один из которых представлял короля Людовика XI, а другой королеву Шарлоту Савойскую. Кроме того, изучив  свидетельства самого Л.Саже (L.Saget), мы видим, что они вступают в противоречия со свидетельствами источников 1792 и 1818 годов.

Причем, свидетельства Л.Саже (L.Saget) противоречат описанию как королевской усыпальницы (в случае, если комиссии 1792 и 1818 годов были на месте именуемом ныне как могила Людовика XI), так и описанию могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel), если обе эти комиссии ошиблись по второй версии самого же Л.Саже (L.Saget)). Единственно, что объединяет описания 1792, 1818 и 1889 года с современным состоянием усыпальницы Людовика XI и Шарлоты Савойской это наличие распиленного черепа.** Учитывая обнаруженные раннее факты переноса костей из одного саркофага в другой [SAG], путаность  и противоречивость пояснений Л.Саже(L.Saget), наличие костей из погребения Таннеги дю Шателя в большом саркофаге в королевской усыпальнице, нельзя было исключать возможности переноса распиленного черепа в большой саркофаг из могилы Таннеги дю Шателя (Tanneguy du Chastel).

Выводы:

На основании изучения истории «открытия» двойного погребения в 1889 году Луи Саже (Louis Saget) , было установлено:

1) описание королевской усыпальницы Huguet de Beaugency в целом совпадает с ее современным видом;

2) серьезное отличие описания Huguet de Beaugency 1792 г. с современным видом – отсутствие упоминания о маленьком саркофаге и наличии только одного скелета и только одного распиленного черепа в большом саркофаге;

3) описание королевской усыпальницы комиссией 1818 года во главе с префектом департамента Loiret графом Maxime de Choiseul d’Aillecourt в целом также совпадает с ее современным видом и практически полностью совпадает с описанием Huguet de Beaugency в 1792 году;

4) комиссия 1818 года свидетельствует, что на одной из стен королевской усыпальницы она видела надпись оставленную Huguet de Beaugency в 1792 году «Ouver par moi. Huguet de Bougency, 1792 (Sic.)», что лишний раз свидетельствует, что и Huguet de Beaugency в 1792 году и комиссия 1818 года  графа Maxime de Choiseul d’Aillecourt побывала в одном и том же погребении;

5) серьезным отличием от описания комиссии 1818 года графа de Choiseul d’Aillecourt с современным видом – отсутствие упоминания о маленьком саркофаге и наличии только одного скелета и только одного распиленного черепа в большом саркофаге;

6) комиссия 1818 года в отличие от описания  1792 года ничего не упоминает об останках взрослого и ребенка на полу слева от каменного саркофага, о котором сообщал Юг де Божанси (Huguet de Beaugency);

7) комиссия 1818 года указывает, что королевская усыпальница находилась непосредственно под монументом Людовику XI? Это противоречит современному расположению королевской усыпальницы и памятника.

8) дата на стене «1818», свидетельствует в пользу того факта, что комиссия 1818 и, следовательно, Huguet de Beaugency побывали именно в королевской усыпальнице.

9) свидетельства по обеим погребениям  (и Louis XI и Тaнги дю Шателя (Tanneguy du Chastel),) первооткрывателя двойного погребения в большом саркофаге Louis Saget вступают в серьезное противоречие с описанием комиссии 1792 и 1818 гг. (сходных между собой). Получается, что второй скелет в саркофаге в королевской усыпальнице замечают только в 1889 г., и не заметили в 1792  и в 1818 г., либо существует риск, что распиленный череп (пока единственно возможный быть черепом короля) транспортирован из могилы Тaнги дю Шателя (Tanneguy du Chastel). Наиболее серьезным и опасным противоречием, если верить Louis Saget является факт отсутствия принципиального различия в описании двух склепов – склепов короля и склепа шамбелана – возможность двоякого толкования принадлежности распиленного черепа. Либо, если не верить Louis Saget, и верить комиссиям 1792 и 1818 гг. то второй скелет в королевской усыпальнице появляется только с 1889 г.

Анализ идентификации черепа короля проведенного Луи Саже совместно с вызванными им специалистами в 1889 году:

Изучив свидетельства Луи Саже об обстоятельствах «открытия»  им в 1889 году двойного «королевского» погребения,  и установив массу противоречий и откровенно абсурдных объяснений, мы поинтересовались, естественно, и деталями  «антропологической идентификации» Луи Саже. Было интересно узнать, на основании каких фактов он и вызванные им специалисты, в частности Доктор Дюшато пришли к заключению  о том, что «найденные  Л.Саже в большом саркофаге» скелеты и черепа принадлежат именно королю Людовику XI и его супруге Шарлоте Савойской.

Вот, как рассказывает об этом сам Луи Саже: «L’expertise nous révéla d’abord des ossemments de femme: j’étais déconcerté, ne pensant pas à Charlotte de Savoie, seconde épouse de Louis XI. Quelques instants àprès, nous constations la présence d’un squelette d’homme: les deux corps étaient là presque entiers. J’allai prendre une histoire de France et des gravures anciennes représentant Louis XI et Chаrlotte de Savoie, et je m’en servis pour poser des questions à, es experts qui venait de reconstituer soigneusement les deux squelettes.»[cтр.111].

Итак, первым, по утверждению Л.Саже был обнаружен скелет женщины. Л.Саже даже утверждает, что в тот момент они и не думали о Шарлоте Савойской, второй супруге короля Людовика XI. А потом, ими был обнаружен скелет мужчины. Используя историю Франции, автора и год издания Л.Саже не указывает, а также гравюры с портретом короля, опять без указания времени изготовления и авторства, Л.Саже ставит экспертам вопросы:

«Quel âge pouvaient avoir ces personnages? Les différentes parties du crâne de l’homme commençaient à se souder il venait d’atteidre la soixantième année. Or, Louis XI est mort à soixante et un ans.

«La femme était beaucoup plus jeune: les maxillaires et le crâne indiquaient bien vingt ans de moins. Charlotte de Savoie mourut vers quarante ans. L’homme à un prognatisme étonnant qui dit plus que de la fermeté et de la dureté de caratére.»[112].

Итак, первый вопрос о возрасте похороненных персон. Ответ весьма расплывчивый – «различные части черепа?* мужчины уже начали зарастать, как это ожидается в возрасте шестидесяти лет. «И Людовик XI,» – тут же замечает Л.Саже – умер в возрасте шестьдесят одного года». Одного этого совпадения Л.Саже достаточно, чтобы окончательно убедиться, что он имеет дело с черепом короля. Однако, следует заметить, что крышка черепа, со сросшимися черепными швами, соответствует возрасту значительно старше 60 лет или 61 года. Как свидетельствует состояние зарощенности внутренних черепных швов на крышке черепа от «комплекса Людовика XI» – Возраст индивида, которому принадлежала крышка черепа, был между 60 и 70 годами, ближе к  последней цифре, т.е . значительно старше календарного возраста короля.  В то же время человеку, которому принадлежал череп из комплекса Шарлоты Савойской, могло быть от 50-ти до 60-ти лет включительно, тогда как возраст королевы был 38 лет на момент смерти в 1483 году. Следовательно по возрасту, череп не мог принадлежать Шарлоте Савойской. По каким же признакам челюстей было установлено, что череп «женщины» на двадцать лет моложе? Если по единственному сохранившемуся зубу, то его состояние намного хуже, чем белоснежного зуба на «прогнатичных», могучих челюстях, черепа «короля» «свидетельствующих о твердом характере». Естественно, очень твердом характере, если еще учесть, что обе эти прогнатичные челюсти принадлежат к тому же женщине. Во всяком случае, аргументы «идентификации по Луи Саже» не выдерживают критики, настолько они поверхностны.

Однако, в приводимом со слов Л.Саже описании есть одна интересная деталь объясняющая его уверенность в идентичности черепа – «J’allai prendre une histoire de France et des gravures anciennes représentant Louis XI et Chаrlotte de Savoie». Таким образом, оказывается, что Л.Саже «экзаменовал» обоих специалистов, вооружившись «одной Историей Франции и старинными гравюрами», на которых были изображены король Людовик XI  и Шарлота Савойская. Л.Саже не указывает ни автора этой «Истории Франции», ни года издания и конечно же не указывает ни авторства гравюр и ни времени их изготовления. Получается как бы априори он уже точно знает, каким было лицо короля.

Анализу имеющихся изображений Людовика XI и Шарлоты Савойской  у нас будет посвящена отдельная глава, приведенная ниже. Здесь же следует заметить, что по сей день историки не располагают надежным свидетельством, что хотя бы одно из известных детальных изображений короля соответствует подлинному лицу Людовика XI. Это касается и таких известных портретов, как портрет Людовика XI, 1475 года, сохраняющегося в Бруклинском музее искусств в Нью-Йорке и портрета работы Жанна Фуке (Jean Fouquet). 

Кроме того, указанные портреты стали популярными в новое время и в современную эпоху, особенно после капитальных работ биографов короля Людовика XI, таких как Пьер Шампиньон, Пол Мюрей Кендалл,  Жак Ерс, Иван Гобры, Жан Фавье и др. Долгое время короля представляла гравюра XIX века, которую даже называли «классическим изображением Людовика XI»,  где король Людовик изображен в полный рост с тростью (рис.).

Этот портрет, скорее хорошая художественная иллюстрация, вроде романа Вальтера Скотта, чем реальный портрет короля. Именно он скорее всего и был для Л.Саже реальным. Ибо только на нем, есть  характерный прогнатизм верхней и нижней челюстей, «свидетельствующий о твердом характере». Однако, Л.Саже, не учел двух вещей, во-первых портрет был художественным изображением, изготовленным на основе скорее воображения, чем  более древних портретов. А, во-вторых, прогнатизм челюстей, который окончательно его убедил, является антропологическим признаком более присущим женщинам, нежели мужчинам. Это известно антропологам. Кроме того, в данном конкретном случае,  несмотря на крупные размеры, челюсти оказались женскими, о чем свидетельствуют как строения их ветвей, так и форма и размер  коронки единственного сохранившегося зуба. Из-этого мы ясно видим, что любая попытка подогнать  реальный череп человека под свои представления о нем или готовые изображения порочна в своей основе. Так как уводит исследователей в сторону и приводит к неверной интерпретации и искажению даже имеющихся фактов.

Последующие свидетельства Л.Саже, уже не представляют интереса, как свидетельства идентификации, это уже дополнения к информации  о короле. Своего рода дополнительные подтверждения верности идентификации:

«Ces messieurs me firent remarquer que les deux crânes avaient été sciés horizontalement comme cela se pratiquqit en vue des embaumements royaux.

«Les sternum de l’homme avait été scié également. Or, nous savons que le coeur de Louis XI, d’après ses ordres, fut extrait de sa poitrine après sa mort et transporté à Saint-Denis dans le tombeau des rois.»

Действительно, и мы тоже обнаружили в большом саркофаге распиленный фрагмент рукоятки грудины человека. Однако, обычаю посвящать свои сердца, одной из наиболее почитаемых и любимых церквей, следовал не только король Людовик XI. Так в Средние века  поступали многие из французских аристократов. А в базилике Нотр-Дам де Клери, в XV-XVI  вв., помимо короля Людовика XI, были погребены не менее девяти взрослых особ. Так, что утверждать, что только королю могла бы принадлежать распиленная рукоятка грудины, было бы чересчур категорично.

«Le docteur Ganal, qui a écrit l’histoire des em­baumements depuis le temps des Egyptiens, nous dit qu’au xve siècle, pour embaumer le corps des rois et des reines, on sciait leur crâne préalablement lavé avec du vin vieux, puis on introduisait dans l’épine dorsale une poudre préparée par l’apothicaire de sorte que tout le corps était préservé.»[112].

Итак, эксперты замечают, что оба черепа распилены горизонтально, что свидетельствует о посмертном бальзамированиию тел короля и королевы. Автор, ничего не имеет против объяснения смысла распила черепов, однако с сомнением относится к безаппеляционому утверждению, что  черепа принадлежат королю и королеве. Очень жаль, что название работы  docteur Ganal Луи Саже не приводит. Она бы сильно помогла и в теперешней идентификации. Без этой работы и аргументов указанного автора утверждение Л.Саже что такой способ бальзамирования был прерогативой только королевской, кажется бездоказательным. Еще более сомнителен, вывод делающийся ими как бы исподволь, что это бальзамирование характерно именно для Людовика XI. Тогда как, автору данной работы специально изучающему данный вопрос, пока, что не удается найти документов, что тело король Людовика XI было бальзамировано таким способом.  Кроме того в статье Michel Billard  и Christian Simon [32-33] приводиться фотография  распиленного черепа Пьера Хазарда (Pierre Hasard), сеньора  де Буфьера (de Buffière), королевского нотариуса, похороненного в приорстве Мобек (Maubec), жившего в XV веке. Таким образом, становиться ясным, что такой способ бальзамирования мог быть практикован и при бальзамировании тела не только особ королевской крови, но и просто знатных вельмож.

«Le professeur d’anatomie me fit remarquer le crâne génial et très fort du roi. Mais à l’endroit du temporal gauche, il est aminci au point que l’on voit à travers l’os une lumière faible : là où il est trans­parent, il y aurait trace d’hypertrophie du crâne, de méningite ou de tumeur, en tout cas d’un mal très grave devant atteindre le cerveau. Or, Louis XI était traité par ses médecins comme un épileptique; il était, avant soixante ans, d’une enfance sénile précoce qui fit de lui à Plessis-lès-Tours un peureux et un couard alors qu’il avait toujours été le plus brave des cheva­liers.» [112].

Здесь, неизвестный анатом из Орлеана делает смелую попытку прочитать черты характера и даже интеллектуальные возможности по черепу. Френология давно исключена из ряда научных дисциплин, поэтому вряд ли стоит комментировать вывод про гениальность, однако, попытка увидеть болезни по черепу, вполне корректна и даже полезна. Так как, след оставленный патологией на костях, часто бывает единственным позволяющим эксперту установить личность. Однако, мы не можем согласиться, с категорическим утверждением коллеги по поводу конкретно эпилепсии. Во-первых, в настоящее время в науке отсутствуют, четкие критерии изменения формы черепа под влиянием эпилепсии. Во-вторых,  хронисты и биографы короля Людовика XI, не описывают, что он страдал припадками, подобно Цезарю или Достоевскому. Кроме того, изменения, на изучаемых черепах, скорее свидетельствуют, что люди, которым они принадлежали страдали выраженным атеросклерозом сосудов головного мозга. Об этом свидетельствуют, глубокие, с четко очерченными краями артериальные бороздки на внутренней поверхности черепов (рис.). Это следы от сильно кальцифинированных стенок артерий головного мозга, являющимся прекрасной иллюстрацией проявления длительного атеросклероза. Кстати, частые и длительные головные боли у короля Людовика XI, особенно во вторую половину жизни, свидетельствуют о том же. Король, известный своей дипломатичностью и хитростью, неустанно ведущий политическую борьбу и интриги прибывал почти в постоянном сильном нервном стрессе. Что как известно из классических работ Г.Селье приводит почти к стойкому постоянному спазму сосудов мозга. Возможно, один  из подобных спазмов оказался для Людовика XI роковым. Он привел к разрыву артерии с последующей ишемией головного мозга, от которого король и умер в последний день августа 1483 года.

«Ajoutons à toutes ces remarques que la taille des deux personnages est bien celle qu’on leur attribue.

«Dans ce tombeau préparé par ses soins, c’est donc bien Louis XI qui repose aux pieds de la Ma­done qu’il a tant aimée, qui l’a protégé et aidé à refaire la France, dans cette magnifique basilique qu’il a édifiée en son honneur après le vœu de Dieppe. »[112].

Последнее замечание Л.Саже, уже как бы общий вывод. Утверждение о том, что король погребен именно там, где он его нашел. После аргументов «идентификации Луи Саже» это утверждение выглядит уже неубедительно. Однако, для исследователей важным является утверждение о создании базилики именно Людовиком XI в честь помощи Богородицы и победы при Дьеппе. Это утверждение, стало традиционным в вопросе истории реставрации непосредственно самой базилики, разрушенной англичанами во время Столетней войны. Оно неверно, как показали, наше исследование, кроме того, именно эта ошибка, часто уводила исследователей до нас от поиска  истинных погребений исторических лиц в Notre-Dame de Cléry. Эта же ошибка, долго не давала возможности и исследовательской группе в 2001 и 2002 году разобраться, где же находилось действительное погребение короля. Поэтому, мы сейчас обращаем внимание читателя на этот факт. Он важен для верной идентификации персон, похороненных в  базилике. О б этом подробнее мы опишем ниже, в отдельной главе.

Подводя итоги анализа «идентификации Луи Саже» очевидно, что последний аргументирует  идентичность черепа Людовика XI только двумя фактами: возрастом крышки черепа (комплекс Людовика XI, в нашем описании) и наличием скелета женщины рядом, которую Л.Саже, считает Шарлотой Савойской, несмотря на очевидную мужскую конституцию черепа  и возраст единственного зуба, явно не свидетельствующий за 38 лет (комплекс Шарлоты Савойской), все остальные аргументы не выдерживают критики, они либо откровенно субъективны, вроде утверждения про «твердость характера» или «гениальность», либо необоснованны и сомнительны, вроде диагностики «эпилепсии» или способа бальзамирования. Таким образом, нельзя считать, идентификацию Л.Саже, доказательством принадлежности черепов из большого саркофага в «королевской усыпальнице» – Людовику XI и Шарлоте Савойской.

Эти выводы значительно усложнили задачу нашего исследования, так как отпал еще один аргумент, свидетельствовавший в пользу принадлежности исследуемого погребения Людовику XI и его супруге. Но оставалось еще место, определенное королевской администрацией, и кроме того не было изучена могила Таннеги дю Шателя, могущая дать ответы на многие загадки. Поэтому автор, отложил формирование последнего заключения, до исследования могилы Танги дю Шателя.

Примечания:

* – De Torquаt «Histoire de Clery»*- ссылка на стр.105 у Люсьена Мийе (Lucien Millet)

** – курсив автора статьи.

*** – ни Юг де Божанси, ни комиссия 1818 года в своих протоколах, не называет место которое именуется ныне как королевская усыпальница (caveau royal), этим  наименованием – caveau royal), Юг де Бужанси никак не называет это место в своем описании, (Люсьен Мийе в своем описание о визите Юга де Божанси называет это место la sépulture du roi), а комиссия 1818 года употребляет два наименования: «mausolée de Louis XI» и «tombeau de Louis XI»

**** – (i) L’inscription existe encore aujourd’hui; elle est ainsi libellée: «Ouver par moi Huguet de Baugency», 1792 (sic).  – Эта сноска приводиться мной из текста протокола комиссии графа де Шуазёйля д’Эйлекур (de Choiseul d’Aillecourt) (примечания автора – С.А.Г.).

Библиография

В данный момент библиография на стадии подготовки.

Сообщение The history of “discovery” of the tomb of Louis XI and Charlotte of Savoy in 1889: Facts and their analysis появились сначала на SAGOR.

© Сергей Мерцалов

Кем была Жанна Д’Арк

www.russiantampa.com/fun/joan_of_ark.php

6 января 1412 года во французской деревушке Домреми родилась девочка. Ее назвали Жанной. Спустя всего 17 лет она станет национальной героиней Франции, которой приписывают спасение страны от английского ига и сохранение самой французской государственности. Ведь это именно благодаря Жанне Д’Арк Карл Седьмой смог короноваться французским королем, и тем самым, продолжить династию, которая чуть было не прервалась из-за постылых англичан.

Это, так сказать, официальная версия событий, которой французских детей учат в школе. Но все эти годы или, вернее, века во Франции и за ее пределами находились люди, которые осмеливались ставить под сомнение не только факт особой роли Жанны в истории Франции, но и само ее существование.

Мол, все это легенда, и не более того, а Орлеанской девы на самом деле никогда не существовало. Французы всегда в меру сил боролись с таким богохульством, но подобные версии всплывают вновь и вновь. Последнее такое событие произошло совсем недавно, в декабре прошлого года. Автором «новой» истории Жанны Д’Арк оказался украинский ученый Сергей Горбенко.

Это известный в мире специалист по восстановлению облика исторических персонажей по их черепам. По иронии судьбы, само французское правительство попросило Горбенко покопаться в национальной истории Франции – его пригласили для того, чтобы он воссоздал внешний вид короля Людовика 11 и его жены. Вскрытие их могил, по словам украинского ученого, привело его к заключению, в которое он сам с трудом верит.

Собственно, Сергей Горбенко предложил французам сразу два заключения, которые просто взрывают их национальную историю. Первое – это то, что хорошо известное всем сожжение Жанны Д’Арк на костре не имеет к самой Жанне никакого отношения. Якобы вместо нее там сожгли другого человека, а Жанна потом прожила в заточении многие годы.

Второе заключение украинского ученого еще более смело – Жанны как таковой никогда не было. В этом образе выступала незаконная дочь французского короля Карла Шестого Маргарита Валуа.

Ситуация для французской монархии в те годы действительно сложилась критическая. Англичане владели доброй половиной французской территории, и то, что следующим французским королем будет француз, совсем не было само собой разумеющимся.

Французам нужно было чудо, желательно в образе юной и симпатичной девы, которая бы спустилась с небес как Святая Катерина, покровительница Франции, и подняла упавший дух нации. Именно эту деву французы, как по заказу, и получили.

Доктор Горбенко утверждает, что дофин – наследник французского престола и будущий король Карл Седьмой – и его окружение просто выдумали историю про простую деревенскую девушку, которая вдруг начала слышать во сне голоса, приказывающие ей идти и вызволять Францию из беды.

Вместо дочери крестьянина французам показали дочь короля, о которой мало кто знал и которую практически никто из простолюдинов никогда не видел в лицо.

Эта дева, на удивление хорошо умевшая держаться в седле – что совершенно нормально для принцессы и вряд ли ожидаемо от крестьянки – одним своим появлением в осажденном англичанами Орлеане так подняла дух горожан, что осада была прорвала уже через неделю.

Последующие победы псевдо-Жанны позволили освободить значительную часть захваченной англичанами территории и короновать в Реймсе Карла Седьмого. Пошатнувшаяся было после смерти Карла Шестого французская государственность была восстановлена, и Жанна-Маргарита могла уходить. Как тот мавр.

Но не тут-то было! Ее популярность в армии была столь велика, и ее образ оказался столь близок простому французу, что само дальнейшее существование Орлеанской девы ставило под угрозу власть только что испеченного короля.

Выход был найден простой и эффективный – Жанну-Маргариту выдали англичанам и те устроили над ней суд как над ведьмой, приговорив к сожжению на костре.

Однако, какой бы незаконной дочерью не была Маргарита Валуа, она все же оставалась дочерью короля, и сжечь ее на костре по тогдашним представлениям о морали было невозможно. Простую пастушку – пожалуйста, сколько угодно, но не принцессу. Пришлось выдавать за Жанну совершенно постороннюю женщину и сжечь ее.

А Маргарита была заточена в темницу, где провела остаток своей безрадостной жизни, скончавшись в возрасте за 50. Ее похоронили в одной могиле с сыном Карла Седьмого – Людовиком 11-ым, как знак для тех, кто понимал, что эта женщина таки спасла французскую корону. Там, в этой могиле, на беду французам, и нашел Маргариту Валуа украинский ученый Сергей Горбенко.

Сообщение Who was Joan of Arc появились сначала на SAGOR.

© Валентин Посухов

До нас – із небуття

Історія і ми/ Полтавський вісник № 4 (636) від 24 січня 2003 року. – С.5.

Сообщение To us – from oblivion появились сначала на SAGOR.

© Valérie Alanièce et François Gillet

Le vrai visage de Bernаrd de Clairvaux. – 2-eme Partie

Histoire/ Moyen Age № 17. –Juillet-Août, 2000.- P. 6-9.

Сообщение French press: Le vrai visage de Bernаrd de Clairvaux. – 2-eme Partie появились сначала на SAGOR.

© Jm van Houtte

Les traits de Bernard de Clairvaux sortent de l’ombre : C’est l’opération la plus symbolique se ce 5e Mois Médiéval. La reconstruction faciale de Bernard de Clairvaux a débuté il y a un mois. Premier bilan à mi-parcours

L’événement/L’est-éclair. № 17 240, dimanche 9 avril 2000.-P.3.

Сообщение French press: Les traits de Bernard de Clairvaux sortent de l’ombre : C’est l’opération la plus symbolique se ce 5e Mois Médiéval. La reconstruction faciale de Bernard de Clairvaux a débuté il y a un mois. Premier bilan à mi-parcours появились сначала на SAGOR.

© JM VAN HOUTTE

En mai, saint Bernard montrera son vrai visage

“l’est-éclair” Lundi 28 FéVRIER 2000

Сообщение French press: En mai, saint Bernard montrera son vrai visage появились сначала на SAGOR.